Суд магии. Тайная комната

Когда все относительно успокоились, а целители на всякий случай осмотрели Леди Поттер, убедившись, что её здоровье в полном порядке, было решено возобновить чтение, дабы на какое-то время забыть об этом ужасе со змеёй — по всеобщему мнению, события третьего курса Гарри были не столь напряжённые. Правда, на четвёртом был Турнир и — предположительно — возвращение Тёмного Лорда… Но последнее событие — если оно и в самом деле произошло — должно было описываться в конце книги, а до этого… Да, были драконы, но тогда ситуация была под контролем и не должна была так сильно перепугать собравшихся, большинство из которых было в курсе. Но сейчас… В этой главе Гарри — двенадцатилетнему ребёнку! — предстояло то, что было не под силу даже очень многим взрослым волшебникам. И помочь ему не мог никто… Так что никто не удивился тому, что Лили крепко стиснула руку сына, чтобы хотя бы убедиться в том, что рядом с ней и в самом деле сидит живой человек, а не бесплотный призрак. Если мальчику это и доставляло неудобство, он предпочитал не заострять на этом внимание, понимая, как тревожатся за него родители, и, что скрывать, данная тревога была ему очень приятна. За него всегда беспокоились друзья, мистер и миссис Уизли — но это было не совсем то, что своя собственная семья… Он, не стесняясь окружающих, придвинулся поближе к родителям и положил голову на плечо матери. Столько лет быть лишённым такой возможности… Теперь он проводил с ними очень много времени, но всё равно испытывал острую необходимость в навёрстывании всего, что упустил не по своей вине. Если даже кто-то и находил это смешным, никто не демонстрировал этого. Глава 17 Наследник Слизерина Он стоял на пороге просторной, тускло освещённой комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные чёрные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Сердце его неистово стучало. Гарри вслушивался в холодную тишину. Не затаился ли василиск в тёмном углу за колонной? И где Джинни? — Ой, мамочки! — вскрикнул кто-то. — Да, не хотелось бы мне там оказаться! — заметил Шеймус, переглянувшись с Дином. — Ну, оглядываясь назад, — Гарри позволил себе высвободиться из материнских объятий, — могу сказать, что комната не лишена красоты. Но вот только то, что я там нашёл… — его передёрнуло и мальчик опять обнял мать, та ободряюще поцеловала его в лоб. Он вытащил волшебную палочку и двинулся между колонн вперёд. Каждый шаг отзывался эхом от перечёркнутых тенями стен. Гарри прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Каменные змеи, казалось, следят за ним тёмными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя. Гарри запрокинул голову, гигантское лицо над ним с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. — А это ещё кто-такой?! — Ну, учитывая, что дело происходит в Тайной Комнате Слизерина, логично предположить, что это и был Салазар Слизерин, вернее, его статуя. А между стоп лежала ничком маленькая, облачённая в чёрное фигурка с огненно-рыжими волосами. — Джинни, — прошептал Гарри и, бросившись к ней, упал рядом на колени. — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай! Он отбросил в сторону волшебную палочку, — Самый идиотский поступок, какой ты только мог сделать! — последовал единогласный вердикт большинства взрослых. Джеймс протянул руку и дал сыну подзатыльник. — То, что там больше никого не было видно, ещё ничего не значит… — Интересно, а где был этот василиск?! — И Наследник?! — Кто он такой?! схватил Джинни за плечи и перевернул. Лицо её было белое как мрамор и такое же холодное, глаза закрыты — значит, она не окаменела. Но тогда она… — Джинни, пожалуйста, очнись, — отчаянно шептал Гарри, тряся её. Голова безжизненно моталась из стороны в сторону. Теперь многие смотрели на чтицу, как на привидение, зажав рот ладонями и округлив глаза до предела. Молли держалась за сердце. Она знала, что испытала её дочь, что было… Но тогда ей всё пересказали очень коротко: был найден дневник Реддла, Джинни в нём писала, он при этом пил её жизненную энергию и чуть не воплотился… Теперь же всё описывалось в деталях… — Она не очнётся, — произнёс тихий голос. Гарри выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся. Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. — Что это было? — Призрак? — Кто это был? — Откуда он там взялся? — Том? Том Реддл? Реддл кивнул, пристально глядя на Гарри. — Что это значит: она не очнётся? — Гарри ощутил безысходную, безнадёжную тоску. — Она не… Она не… — Она пока жива, — сказал Реддл. — Но только пока. — Почему он ей не поможет?! Гарри уставился на него. Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь он стоял в таинственном, неясно обволакивающем свете ни на день не старше шестнадцати лет. — Призрак… — Что это за магия такая? — Почему больше никто никогда не видел его? — Реддл. Знакомое имя… — протянула Амелия Боунс. — Я уверена, что слышала его ещё до этого Суда, но в связи с чем? Ладно, сейчас узнаем… — Ты что, призрак? — спросил Гарри нерешительно. — Воспоминание, — ответил Реддл спокойно. — Полвека был заключён в дневнике. Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полу лежал открытый маленький чёрный дневник — тот самый, что они нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг Гарри изумился, увидев его, но сейчас его занимали более неотложные дела. — Помоги мне, Том. — Гарри снова поднял голову Джинни. — Давай унесём её отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги… Реддл не шелохнулся. Гарри, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но её не было. — Ты не видел мою палочку? Он поднял глаза — Реддл по-прежнему наблюдал за ним, волшебная палочка Гарри вращалась в его бледных пальцах. — Спасибо, — сказал Гарри, протягивая за ней руку. Улыбка скривила углы рта Томаса Реддла. Он продолжал смотреть на Гарри, лениво крутя палочку. — Отдай, это не твоё! — Гарри, бери Джинни и к выходу! — А вы не забыли, что выход завален? Где-то неподалёку василиск и всё это происходит на невесть какой глубине?! Как он выберется?! — Но это точно не призрак, раз он смог взять в руки материальный предмет, наделённый магией, это не мел и не костыли… — В принципе материальные предметы могут брать в руки только полтергейсты, но это Воспоминание не похоже… Никогда не слышал о такой магии… Этот дневник — аналог Омута Памяти? — Хуже, — сказал Дамблдор. — Думаю, вы узнаете всё из других книг и поймёте, почему я действовал именно так, а не иначе, хотя пока мои действия и кажутся вам несколько… негуманными. — Это ещё очень мягко сказано! — Послушай, — под тяжестью Джинни у Гарри сводило руки, — надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда… — Он не появится, если не позвать, — равнодушно бросил Реддл. Гарри опустил Джинни на пол, не в силах больше держать её. — Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться. Улыбка на лице Реддла стала шире. — Она тебе больше не понадобится. — Почему не понадобится? У Реддла едва заметно раздулись ноздри. — Я долго ждал этой минуты, Гарри Поттер. Возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой. — Том, — Гарри начал терять терпение, — нет у нас этой возможности. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим в другом месте. — Мы будем говорить именно здесь, — промолвил с той же улыбкой Реддл, пряча волшебную палочку в карман. — Ты что, не видишь, что человек умирает, какие тут могут быть разговоры?! — Может, это и есть Наследник?! — Воспоминание? — Никакой призрак или даже воспоминание не могут причинить ТАКОЙ вред… — Мне это нравится всё меньше и меньше… — Как вы выжили?! Гарри растерянно смотрел на него. Творилось что-то неладное. — Это ещё очень мягко сказано. — Что случилось с Джинни? — произнёс он медленно. — Интересный вопрос, — любезно ответил Реддл. — Но это длинная история. Причина её нынешнего состояния в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу. — Ничего не понимаю! О чём ты? — Дневник, — пояснил Реддл. — Мой дневник. Малышка Джинни писала в нём много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: её дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. — Тут глаза Реддла сверкнули. — Как слаба её надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру… — Ну, последнее — самое серьёзное, тут ничем помочь нельзя, — хмыкнул Билл. — Особенно теперь, — холодно сказала миссис Забини. — Да, особенно теперь. Но — Рональд, в чём дело? Сколько раз тебе доставалось за то, что ты обижал маленьких? — возмутился Уильям. — У Джинни не единственный брат… — Если бы её дразнили близнецы, то и речь шла бы о БРАТЬЯХ, а не о БРАТЕ. Перси нет дело до мелюзги, если только она не мешает его карьерному росту. — Билл! — Что, скажешь, нет? И на тебя Джинни точно не стала бы жаловаться. А вот с Роном она всегда пыталась наладить отношения, раз уж подруг у неё не было… — Плюс — учебники. Можно было… ах, да, Гарри отдал ей свой комплект макулатуры… Но Чарльз ведь дал вам денег. И я тоже присылал, чтобы вы могли купить Рональду с Джиневрой НОВЫЕ вещи. Что-то можно трансфигурировать, здесь уже поднималась тема бытовых чар, почему Перси и близнецы не помогли… — Мы предлагали… — …свою помощь… — …на полном серьёзе… — Так они от нас… — …улепётывали как от… — …мантикоры! — Да я лучше голым буду ходить! — взорвался Рон. — И Джинни запретил… — Если тебе плевать на свой внешний вид, и то, что ты этим позоришь всех, кого только не лень, это твоё личное дело, но позорить сестру… — возмутилась общественность. За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от лица Гарри — они выражали какую-то странную алчность. — Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это всё равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…» — Если бы не один братец, возможно, у Джинни было бы достаточно людей-друзей и подруг, которым можно было бы доверять больше, чем тетради, которая явно является темномагическим артефактом… — Джинни, неужели ты сама этого не чувствовала? — Когда долго держишь в руках подобное, то ощущаешь холод, ты никак не можешь согреться, у тебя часто бывает озноб, слабость… — Билл качал головой. — Ты испытываешь сильную зависимость, сродни наркотической… И я тебе рассказывал об этом — помнишь? Как ты могла… — Но ведь с Гарри…. — Гарри не так много общался с этим дневником. Почему в школе нет хотя бы Основ Артефакторики? Я довольно часто встречаю случаи, когда даже взрослые волшебники попадают в беду только из-за неправильного обращения с артефактами — и не всегда тёмномагическими? Некоторые светлые меняют свою полярность, если… — Согласна, — кивнула Амелия Боунс, беря очередной лист пергамента. Министерские кисло переглянулись. Нет, безусловно, многие из них тоже периодически составляли списки дел, которые необходимо сделать, но у подавляющего большинства дальше этого не заходило, но Амелия отличалась въедливостью, списки составляла очень редко, заносила туда только те вещи, которые и в самом деле были важны, и не просто ради галочки, записать и забыть, можно было не сомневаться, эта дама сделает всё, что записала, и даже сверх того. Много сверх. И припряжёт к этому всех, до кого только сможет дотянуться, не считаясь с тем, являются ли они работниками её отдела и насколько компетентны. Вернее, не так, от компетенции тоже многое зависело, очень часто после того, как на Амелию «накатывало», многие министерские работники либо увольнялись сами, либо их увольняли, понижали в должности или направляли на переквалификацию… Дама не щадила никого… но в первую очередь — саму себя. Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы. — Что-то этот Реддл мне сильно не нравится… Категорически не нравится… — пробурчал Сириус. — Но… Он не из чистокровных. — ?! — По крайней мере, в списках Фамилий и Родов Реддлы не фигурируют. Возможно, среди Семей… Но Фамилии и Рода матушка заставила нас зазубрить до того, как мы пошли в Хогвартс… — Мы? Ты и… — удивился Гарри. — Регулус. Мой младший брат. — Что с ним сталось, кстати? После Хогвартса он куда-то исчез, — заметил Ремус. — Стал Пожирателем Смерти и подвернулся под горячую руку Тёмному Лорду. По крайней мере, я слышал, будто Лорд убил Регулуса лично. — За что? — Не думаю, — сказал Снейп. — Насколько известно мне, Лорд после исчезновения Регулуса объявил награду тому, кто доставит его живым или мёртвым. — А вы имеете к Сами… — Северус в молодые годы совершил глупую ошибку, за которую понёс заслуженное наказание, — улыбнулся Дамблдор. — Но, если была назначена награда, возможно, твой брат ещё жив. — Да и твоя мать говорит о нём, как о живом человеке, — заметила Тонкс. — Кстати, у нас тоже хранятся Анналы… И я тоже не помню там никаких Реддлов. А это значит, что он не может иметь никакого отношения к Слизеринам. Потомками Слизерина были Гонты, но последний из них, Морфин, умер бездетным… — Вы всё узнаете со временем, — сказал Дамблдор. — Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз её душа и была нужна. Я впитывал её глубинные страхи, самые потаённые секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души… — Какой-то бред! — У Гарри пересохло во рту. — Так ты ещё ничего не понял, Гарри Поттер? — вкрадчиво спросил Реддл. — Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырёх грязнокровок и на кошку этого сквиба. — ЧТО?! — ДЖИННИ УИЗЛИ?! — Вы уверены, что… — Неправда, — прошептал Гарри. — Правда, — невозмутимо сказал Реддл. — Естественно, поначалу она не понимала, что делает. Ах, как это было забавно! Вот послушай её последнюю запись в дневнике. «Дорогой Том, — стал он читать вслух, поглядывая на искажённое ужасом лицо Гарри. — Мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было ещё одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!» — Джинни, почему ты никому не пожаловалась на свои провалы в памяти?! — схватился за голову Билл. — Это явно Ментальный артефакт… С такими не то что работать, для того, чтобы их брать в руки, необходима специальная лицензия, которую выдают далеко не всем… — Кошмар… — Неужели вы только сейчас об этом узнаёте?! — Почему об этом не было доложено в специальный отдел?! — сурово вопросила мадам Боунс. — И что бы вы сделали? — спросил Дамблдор. — Напоминаю вам, что ни один волшебник не может отвечать перед законом до достижения пятнадцатилетнего возраста. Кроме того, только того, о чём только что зачитала мисс Уизли, она была околдована, не то, чтобы не отвечала за свои поступки, но и не осознавала их, ввиду чего максимум, что возможно в данной ситуации по закону — отчисление из школы и принудительное лечение, возможно — домашний арест… Но в случае мисс Уизли это было излишне жестоко, учитывая, что она и сама пострадала от своей неосторожности. Я не стану уточнять, что за артефакт попал в её руки, хотя и надеюсь, что дальнейшие книги содержат описание этого раздела магии… Но могу заявить одно: даже взрослые, компетентные маги почти не могут сопротивляться воздействию такого рода. — Подобные артефакты следует запретить… — А они и запрещены, причём запрет был наложен очень давно. Настолько давно, что сегодня очень немногие специалисты знают, что когда-то существовала такая магическая техника… Я бы мог назвать вам это… но, боюсь, что это никому ничего не скажет, разве только те, кто в силу своих служебных обязанностей занимался исследованием древней магии, краем уха слышал что-то… Гарри так сжал кулаки, что ногти глубоко впились в ладони. — Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своём дружке-дневнике. Но постепенно она стала что-то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут-то ты и явился на сцену, Гарри. Ты нашёл мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашёл его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться… — И зачем это?! — Ай, мам, ты мне сейчас руку сломаешь! Давай, лучше я буду тебя держать за руку! — Зачем ему понадобилось с тобой встречаться?! — А вы ещё не поняли? — Почему же ты так желал встретиться со мной? — Гарри кипел от гнева, и ему стоило больших усилий говорить спокойно. — Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала — твою захватывающую историю. — Взгляд Реддла скользнул по шраму в виде молнии на лбу Гарри, и алчность в его лице усилилась. — Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. Чтобы приобрести твоё доверие, решил воочию показать тебе мой «легендарный» подвиг — разоблачение этого идиота Хагрида… — Хагрид — мой друг, — теперь голос Гарри задрожал. — Так, значит, ты возвёл на него напраслину, да? Я думал, что ты просто ошибся… Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом. — Ведь только и было что моё слово против слова Хагрида. Но ты представь, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл — бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой — здоровенный, всё путающий Хагрид (каждую неделю скандал!), который выращивает детёнышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… — Были ещё и вурдалаки?! — А вы уверены, что он этих самых троллей не притаскивал с собой в школу?! Может… Сколько здесь бесхозных подземелий… — Смею вас заверить… — Грош цена вашим заверениям, Альбус! — Мы проверим все подземелья, — сказал Кингсли. — В ближайшую же паузу я затребую команду. — Это совершенно излишне… — Не знаю, не знаю… Но в данном случае лучше перестраховаться и ничего не обнаружить, чем… — Неужели за столько лет тролли не были бы… — Но за столько лет вы ухитрились не найти не только троллей, но и двадцатиметрового василиска, который, согласитесь, не только существовал в действительности, но и представлял собой куда большую опасность, чем тролли, — напомнила Амелия. Но признаюсь, даже я был удивлён, как прекрасно сработал план. Я думал, ведь должен же кто-то сообразить, что Хагрид просто не может быть наследником Слизерина. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать всё о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были мозги или особая волшебная сила! Кажется, только преподаватель трансфигурации Дамблдор не верил, что Хагрид виновен. Он уговорил Диппета оставить Хагрида в школе, выучить его на лесничего. Да, пожалуй, Дамблдор мог догадаться… Ему я никогда не нравился, как другим учителям… — Я не из тех, кого можно купить за красивые глазки и всегда вижу… — Мы в этом убедились по тому, кого вы взяли обучать детей в том году… — Да и Квиррелл тоже мог служить показателем…. Неужели за столько времени никто не понял, что он был… — Продолжайте, мисс Уизли, — сказала Минерва, пока Дамблдор или Попечители не договорились до чего-то такого, о чём все будут жалеть. — Не сомневаюсь, Дамблдор видел тебя насквозь. — Гарри даже скрипнул зубами от злости. — Да, — кивнул Реддл. — После исключения Хагрида он устроил за мной настоящую слежку, — насмешливо заметил Риддл. — Я понимал: пока я в школе, небезопасно ещё раз открывать Комнату. Но и отступать так просто не собирался. Не хотел пустить на ветер годы, потраченные на её поиски. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого — такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда при счастливом стечении обстоятельств я смог бы направить кого-нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина. — Но тебе не удалось его закончить, — сказал Гарри с торжеством. — Пока ещё никто не умер, даже кошка. Ещё два-три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни. Однако Реддл ничуть не смутился. — Как, разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель — ты. Гарри посмотрел на него с изумлением. — Представь себе мою злость, когда в дневнике снова стала писать Джинни. Она увидела дневник у тебя — понимаешь? — и затряслась от страха. Что, если ты догадаешься, как он действует, и я выдам тебе все её секреты? Или ещё хуже — открою тебе, кто передушил петухов? Эта дурочка дождалась, пока у вас в спальне никого не будет, и выкрала дневник. Но я уже знал, что делать. Было ясно, что ты в двух шагах от разгадки тайны наследника Слизерина. Из всего, что Джинни поведала о тебе, я понял: ты не остановишься ни перед чем, но тайну раскроешь, тем более что нападению подвергся твой друг. Джинни мне описала в красках, как вся школа гудела, обнаружив, что ты знаешь змеиный язык. Короче, я внушил Джинни написать на стене собственное прощание, а самой отправиться сюда вниз и стал тебя ждать. Она тут билась, брыкалась, кричала — словом страшно мне надоела. Но в ней уже маловато оставалось жизни — слишком много сил она вложила в дневник, то есть в меня, зато я благодаря этому смог покинуть его страницы… Я жду твоего появления с первой минуты, как мы с ней вошли сюда. Я знал, что ты придёшь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер… — Каких же? — Гарри по-прежнему с яростью сжимал кулаки. — Первый вопрос. — Реддл располагающе улыбнулся. — Как это вышло, что ребёнок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Волдеморт утратил всю свою мощь? В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. — А ему какое дело? — Что-то эти глаза мне ой, как не нравятся… — А почему это тебя так волнует? — тихо спросил Гарри. — Волдеморт был несколько позже тебя… — Волдеморт — это моё прошлое, настоящее и будущее, — произнёс с расстановкой Реддл. — ??!! Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова: Том Марволо Реддл Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: лорд Волдеморт* (Прим. беты: в оригинале - "TOM MARVOLO RIDDLE - I AM LORD VOLDEMORT") Джинни опять пришлось сделать паузу в чтении. Но на сей раз тишину можно было резать ножом — в таком все были шоке. Судя по лицам собравшихся, это не стало сюрпризом исключительно для директора и Люциуса Малфоя, впрочем, второй был под вопросом, плюс Гарри. Мадам Помфри была даже не в состоянии выполнять свои непосредственные обязанности, хотя и принесла с собой запас зелий… Раздавал их молодой стажёр, приехавший вместе со Сметвиком… — Теперь тебе всё понятно? — У Реддла даже сел слегка голос. — Я так называл себя ещё в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течёт кровь великого Салазара Слизерина! — МАГЛОВСКОГО папочки?! — теперь явственный шок читался и на лицах невозмутимых Малфоев. — Материнской стороны? У Морфина была сестра?! — Её звали Меропа, — кивнул Дамблдор. — Она была замужем за Томасом Рупертом Реддлом, владельцем поместья, на котором размещалась лачуга её отца, богатым маглом. Вернее — единственным сыном и наследником владельцев. — Он был очень богат? — Один из самых богатых нуворишей той местности, — улыбнулся директор. — А Гонты, наоборот, жили настолько бедно, что даже Нора показалась бы вам дворцом по сравнению с их домом. Всё, что у них было — происхождение и несколько побрякушек… Даже магии, как таковой, уже не осталось, были почти сквибами. На лицах Малфоев и некоторых слизеринцах появилось какое-то нечитаемое выражение. Гарри подумал, что в результате этого чтения Волдеморт станет куда менее популярным среди своих Пожирателей… И перестанет быть в их глазах таким уж поборником чистоты крови. За это и пострадать можно. Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня ещё до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! Гарри ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, затем, чтобы убить родителей Гарри. И наверное, ещё многих… — Очень многих, — подтвердила Августа. — А скольким, пусть даже оставшимся в живых, сломал жизни… Некоторые посмотрели в сторону Поттеров и Сириуса, те никак на это не отреагировали, а Гарри бросил взгляд на Невилла и саму леди Лонгботтом… Те держались, но было видно, что им это давалось нелегко. В конце концов преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова: — Не стал. — Не стал? — рыкнул Реддл. — Не стал величайшим магом. — У Гарри перехватило дыхание. — Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира Альбус Дамблдор. Все это знают. Да, ты развил в себе мощные магические силы, но их не хватило, чтобы справиться с Хогвартсом. Ещё тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его. Потому и не смеешь выступить против него лицом к лицу. — Молодец! — было всеобщее мнение. — Возможно, не стоило его так злить… Учитывая, что у него твоя палочка, а ты безоружен… — Хотелось сбить с него спесь… Улыбка сползла с лица Реддла, её сменил взгляд, полный ненависти. — Дамблдора выдворило из замка всего-навсего моё Воспоминание! — прохрипел он. — Не так далеко он ушёл, как ты думаешь, — возразил Гарри. Он сказал это наобум, чтобы только задеть Реддла, скорее желая, чем веря, что это правда. Реддл открыл было рот, но замер. Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была жуткой, потусторонней, от её звуков волосы на голове Гарри встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что Гарри всем телом ощутил его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У неё был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую-то ветошь. Секундой позже птица подлетела к Гарри, уронила ношу к его ногам, а сама опустилась на его плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, Гарри увидел острый золотой клюв и чёрные глаза-бусины. — Кто это был?! — многие слушатели были очарованы одним только описанием птицы, но та сама ответила на вопрос, опять влетев в окно и опустившись на плечо Гарри, проигнорировав протянутую руку Дамблдора. Тот состроил расстроенное лицо и отвернулся. Птица умолкла. Она сидела неподвижно, Гарри щекой чувствовал её тепло. И с неприязнью смотрела на Реддла. — Феникс! — удивился Реддл. — Фоукс? — прошептал Гарри и почувствовал, как золотые когти нежно сжали ему плечо. — А это что? — Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. — Да ведь это старая Волшебная шляпа! Да, это была она. Грязная, латаная-перелатаная Шляпа лежала у ног Гарри. — Значит, к тому моменту вы вернулись в школу, — сказала Амелия Боунс. Это был не вопрос, а констатация. — И уже знали, где находится мастер Поттер. — Предположим… — Предположим?! Учитывая, что Фоукс — ваш официальный фамилиар?! — возмутилась Августа. — Волшебные существа не могут быть фамилиарами, да ещё и официальными, — уточнила Амелия. — Меня интересует другое. Почему вы сами не спустились в Комнату, ограничившись передачей Гарри Шляпы? — И ничего другого вы не могли ему отправить, просто схватили, что первое под руку подвернулось?! — Это не простая Шляпа. В нужде любой человек сможет достать из неё, то, что ему остро необходимо. А мне самому приходилось наводить порядок в школе, вы даже не представляете, что там происходило…. Массовые истерики… И не только среди учеников… — Истерики истериками… Но жизням двух ваших учеников грозила непосредственная опасность! Смертельная опасность! Просто удивительно, что этот… до сих пор не вызвал василиска! И, честно говоря, не знаю, как Гарри и Джинни вышли из этой переделки живыми! — рявкнула Амелия. — Вам следовало доверить учеников деканам, ускорить их отправку домой… — Я был уверен, что Гарри справится… — Вы. Были. Уверены. То есть, когда вашей школе угрожает опасность, вы считаете, что это такой пустяк, с которым запросто справится ребёнок, не закончивший и второго года обучения? — На первом курсе Гарри пришлось сражаться с одержимым преподавателем, хотя данной ситуации легко можно было избежать, не принося в школу Камень и не допуская в преподаванию Квиррелла… — Это было… — На втором вы не считаете целесообразным вмешиваться в противостояние ребёнка с одним из самых страшных Тёмных Лордов столетия, зная, что последний способен выпустить на волю огромного василиска… К чему нам ещё готовиться?! — спросил Джеймс. Он говорил спокойно, казалось бы, но в зале температура явно понизилась, некоторые поспешно наложили на себя согревающие чары, первым это сделал некий седобородый маг. — Каким образом Гарри ещё жив… — Мисс Уизли! Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов. — Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности? Гарри не отвечал. В самом деле, чем тут могли помочь Фоукс и Волшебная шляпа? Но хорошо хоть он больше не одинок, это прибавляет мужества. Теперь только остаётся ждать, когда Реддл прекратит веселиться. — Вернёмся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл — улыбка всё ещё бродила по его лицу. — Дважды — в твоём прошлом и моем будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко. Гарри быстро взвесил в уме опасность. У Реддла — его волшебная палочка. У него, Гарри, — Фоукс и Волшебная шляпа. Ни то, ни другое для схватки не подходит. Дело плохо. Ладно. Но чем дольше Реддл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Джинни. А тело Реддла становится более зримым, вещественным. Да, уж если быть сражению между ним и Реддлом, то чем скорее, тем лучше. — Ой, мамочки!.. — А если бы он воплотился?! — А он точно не воплотился?! — Успокойтесь, этого не произошло… тогда. — И не произошло никогда! — Ещё один звук, Долорес, и я буду просить Судию опять прибегнуть к трансфигурации вас во что-нибудь этакое, — пригрозила Амелия. — Никто не знает, почему ты, сражаясь со мной, слабеешь, — сказал Гарри. — Я ведь и сам себя не знаю. Мне ясно одно, почему ты не можешь меня убить. Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня. Моя вульгарная мать-магла, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твоё истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец. По залу прокатился шквал аплодисментов. Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку. — Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. — Не совсем. Да, Реддл — полукровка, хотя лично я склонен считать его предков по мужской линии потомственными сквибами. Но — в стольких поколениях, что они сравнялись с маглами, с этим не поспоришь. Но, даже если считать Лили маглорожденной, то это не лишает Гарри звания ЧИСТОКРОВНОГО мага, раз оба его родителя были волшебниками. И возможно, только мы с тобой со времён великого Слизерина говорим на змеином языке. — Не только. Вернее, в Европе парселтангом мало кто владеет, разве только те, чьи предки приехали из Азии, но в Индии и Китае змееустов достаточно, — поправила Падма Патил. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот всё, что я хотел знать. Гарри стоял, напряжённо ожидая, что Реддл сию минуту достанет волшебную палочку. Но тот вновь расплылся в отталкивающей усмешке. — А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Тёмный Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким мог снабдить его Дамблдор! — Уверен, Слизерин в гробу весь извертелся по милости такого наследничка! — Да, он может быть потомком Слизерина, допустим, но — не Наследником! — зашумели министерские специалисты. Он весело окинул взглядом Фоукса и Волшебную шляпу, повернулся и пошёл к каменному изваянию. Панический страх обуял Гарри, он увидел, как Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки! Гарри отступил назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Фоукс качнулся на его плече. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчётливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя чёрное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Гарри попятился назад и стукнулся о стену; глаза его были плотно сомкнуты. Фоукс слетел с плеча, и Гарри ощутил, как перья скользнули по его щеке. Гарри хотелось крикнуть: «Не покидай меня!» — но что феникс мог поделать с королём змей. — Довольно многое. Что-то непомерное сотрясло пол — Гарри почувствовал, как дрогнули плиты. Он знал, что происходит, почти видел чудовищную змею, выползающую изо рта Слизерина. Голос Реддла прошипел: «Убей его». Василиск двигался в сторону Гарри — было слышно, как тяжёлое тулово, шурша, извивается по каменному полу. По-прежнему не открывая глаз, Гарри побежал, шарахаясь из стороны в сторону и нащупывая дорогу вытянутыми руками. Реддл закатывался от хохота. Долго так продолжаться не могло. Споткнувшись, Гарри упал, ударившись о камень; солоноватый вкус крови наполнил рот. Змея была едва ли не в метре от него, обжигала хриплым дыханием. Прямо над ним протяжно оглушительно просвистело, что-то увесистое с силой толкнуло Гарри, он отлетел к другой стене. Где-то рядом слышались хлещущие удары по колоннам. Вот-вот его тело пронзят страшные клыки. Без волшебной палочки, без оружия Гарри не мог сопротивляться. Он чуть-чуть приоткрыл глаза. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зелёная, толщиной с колонну — высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертя тупой треугольной головой. И как Гарри ни дрожал, готовый зажмуриться, он увидел, что отвлекло чудовище: над василиском кружил Фоукс — змея в ярости пыталась схватить его узкими, как сабли, клыками. Фоукс спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи тёмной крови. Удар змеиного хвоста чуть не задел Гарри, и не успел он зажмуриться, как василиск обернулся. Гарри взглянул прямо в его морду: змеиные глаза — оба громадных круглых жёлтых глаза — были выклеваны фениксом; кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли. — Молодец! — Лили, в чьём лице не осталось ни кровинки, протянула свободную руку и погладила великолепную птицу. Фоукс чуть склонил голову, благосклонно принимая заслуженную благодарность. — Да оставь ты птицу! — бешено орал Реддл. — Сейчас же оставь! Мальчишка сзади! Ты ведь его чуешь! Убей его! Ослепшая змея качнула головой — обескураженная, но всё ещё смертоносная. Фоукс носился над ней, вновь затянув душераздирающую песнь, долбя клювом чешуйчатый нос врага; кровь из расклёванных глазниц продолжала хлестать. — На помощь! На помощь! — страстно шептал Гарри. — Кто-нибудь, что-нибудь! Змеиный хвост снова метнулся по полу. Гарри успел отпрыгнуть, и что-то мягкое прошуршало по его лицу. Василиск хвостом подцепил Волшебную шляпу и кинул её прямо в руки Гарри. Гарри судорожно вцепился в неё, точно ожидая от неё спасения. Нахлобучив Шляпу на голову, Гарри бросился на пол — хвост василиска опять взметнулся. «Помоги… Помоги мне… — думал Гарри, глаза его под шляпой были крепко зажмурены. — Пожалуйста, помоги!» — Чем только может помочь эта рвань?! — Сейчас поймёте. Шляпа вместо ответа сжалась, как будто её стиснула невидимая рука. Какая-то тяжесть ударила Гарри в макушку, да так, что из глаз посыпались искры. Гарри схватился за Шляпу, хотел снять её, но пальцы ощутили что-то холодное и длинное. Под Шляпой оказался отливающий серебром меч, его рукоять сверкала рубинами величиной с голубиное яйцо. — МЕЧ?! — МЕЧ В ШЛЯПЕ?! — КТО ЕГО ТУДА ЗАСУНУЛ?! — Убей мальчишку! Забудь про птицу! Мальчишка сзади тебя! Поверни голову и учуешь! Гарри был уже на ногах, готовый к бою. Василиск опустил голову, тело свилось в кольца, и, задевая колонны, он развернулся к Гарри. Мальчик видел его огромные пустые глазницы, широко разверстую пасть, из которой торчали клыки длиной с его меч, узкие, блистающие, ядовитые… Василиск сделал слепой бросок. Гарри уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Ещё бросок, и раздвоенный язык стегнул Гарри по боку. Обеими руками Гарри поднял меч. Василиск атаковал снова и на сей раз не промахнулся. — ЧТО ЗНАЧИТ — НЕ ПРОМАХНУЛСЯ?! — заорал весь зал. К Гарри тут же бросились целители, но выяснили, что мальчик жив и залечить необходимо только множественные синяки, оставшиеся от того, что взволнованная мама слишком сильно вцепилась в его руку. Нашлось несколько шрамов, один, судя по его форме, оставила змея… Но он был чистым, без следа яда. Сметвик всё же взял на анализ кровь. Но и Гарри по рукоять всадил клинок в нёбо змеиной пасти и всей тяжестью навалился на эфес. Горячая кровь залила руки Гарри, он ощутил жгучую боль выше локтя. Один из длинных ядовитых клыков вонзился ему в плечо, и в тот же миг василиск в конвульсиях рухнул на пол, сломав свой клык. Гарри сполз вниз по стене. Схватил клык, вливавший яд в его тело, и выдернул из руки. Но было поздно: вокруг раны медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскалённым железом. Он выронил клык, увидел свою кровь, пропитавшую мантию, и зрение у него затуманилось. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что-то красное, и Гарри услышал рядом тихое постукивание когтей. — Гарри… Пришлось сделать новую паузу… Давать Лили успокоительные целители не решались, а сама она относительно успокоилась только через пятнадцать минут. Джеймс крепко обнял её с одной стороны, испепеляя взглядом Дамблдора, с другой к ней прижался основной герой повествования, с двух сторон они нашёптывали женщине, что всё осталось далеко позади, что Гарри выжил, правда, Джеймс ещё не понимал, как это случилось, но — выжил. Значит, через какие бы опасности он ни прошёл тогда — и после — он вышел из них победителем, а в дальнейшем Дамблдору — а во всём есть часть и его вины — не позволят так подставлять детей, и Гарри, и других.  — Фоукс, — язык ворочался с трудом. — Ты молодчина, Фоукс. Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на руке Гарри. Прозвучало эхо шагов, и перед ним возникла смутная тень. — Умираешь, Гарри Поттер, — раздался голос Реддла. — Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер, она плачет. Гарри сощурился. На мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но мальчик успел увидеть — крупные жемчужины слёз сбегали вниз по её глянцевым перьям. — Слава Мерлину! — ?! — Слёзы феникса способны вылечить всё, что угодно, они нейтрализуют любой яд. Но беда заключается в том, что они теряют силу в течение пяти минут после… То есть, чтобы вылечить человека, необходимо, чтобы птица поплакала на его рану — сделать запас слёз никак невозможно, — пояснил Снейп. — Тогда всё понятно, — протянул Сметвик, глядя на мальчика и пояснил остальным: — При обследовании мастера Поттера мы обнаружили нечто очень странное. Вернее, мы не обнаружили ни следа Авады, которую он получил в полуторагодовалом возрасте, если не считать шрама. Безусловно, само по себе Смертельное Заклятие не должно было оставить следов в живом организме, а в мёртвом эти следы… просто никто не искал. Тем не менее, любое заклятие оставляет на предмете — или существе, на которое было направлено — определённую печать. Мы знаем, как выглядит Печать Круциатуса, как выглядит Печать Империо, мой брат — а он является одним из ведущих специалистов в данной области — вывел формулу Печати Авады… Мы обнаружили нечто подобное в ауре мастера Поттера, и на внутренних оболочках его мозга… Но — это не Печать, а её тень. Такое впечатление, словно Печать была стёрта. — Стёрта? — Да. Такое возможно, но для этого необходимо проведение нескольких ритуалов, которые в Европе способны провести считанные единицы, а в мире… Или, как вариант — не менее пятидесяти лет постоянного приёма ряда очень редких зелий… Эскулап — мой брат — предположил, что лучшим средством, оказывающим почти мгновенный эффект, является раствор крови василиска и слёз феникса, причём и то, и другое должны быть свежайшими. Он нашёл где-то записи о том, что таким образом был сожжён даже хоркрукс… — ЧТО?! — Это самая тёмная магия, какая только в принципе возможно, относящаяся к Ментальной… Я, правда, не знаю точно, что это такое… Но в библиотеке Эскулапа нашёлся старый пергамент… Явно часть древнего документа, который был утерян, за исключением одного листа. Согласно уцелевшему тексту, таким хоркруксом могут быть, в частности, живые объекты. И некто Хэй Ван вложил такой хоркрукс в ребёнка своего заклятого врага: мол, теперь ты будешь меня беречь и лелеять, как ничто другое… Но отец каким-то образом смог ввести сыну именно этот состав — кровь василиска и слёзы феникса, и хоркрукс при этом был уничтожен. При этом на ауре осталась Печать, очень похожая на то, что мы видели в ауре Мастера Поттера. — ЧТО?! — Подозреваю, что Вы-сами-знаете-кто знал об этих хоркруксах не в пример больше, чем мы с братом. Могу предположить, что он мог не пытаться убить мастера Поттера, но вложить в него хоркрукс, который каким-то образом обеспечивает своему создателю не бессмертие, но значительно продлевает его жизнь… Но эта стычка с василиском и своевременное вмешательство феникса привели к тому, что хоркрукс в теле мастера Поттера был разрушен. — Это невозможно, Гиппократ, никакая сила не способна разрушить хоркруксы… — Так ли это? — Я побуду с тобой, посмотрю, как ты умираешь. Можешь не спешить. Ни мне, ни тебе торопиться некуда. Голова у Гарри кружилась, он впал в дрёму. — Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер. — Слова Реддла долетали откуда-то издалека. — Один в Тайной комнате, покинутый друзьями, сражённый наконец Тёмным Лордом, которому он столь неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро снова будешь вместе со своей ненаглядной матушкой-грязнокровкой. Она думала, что купила тебе двенадцать лет времени, но на самом деле взяла его взаймы. Лорд Волдеморт востребовал долг и получил его. Ты и сам понимаешь, Гарри, это справедливо. «Если это и правда смерть, — подумал Гарри, — то не так уж она и страшна». Боль постепенно утихала. Но может, это не смерть? Комната приобретала чёткие очертания. Гарри легонько потряс головой: вот он, Фоукс, всё ещё припавший к руке, жемчужная лужица слёз затопила рану. Но где же она? Никакой раны на руке не было. — Убирайся прочь, феникс! — неожиданно загремел Реддл. — Убирайся сию же минуту! Гарри поднял голову. Реддл направил на Фоукса его волшебную палочку, что-то грохнуло, как пистолетный выстрел, и феникс взлетел, закружившись в красно-золотом вихре. — Слёзы Феникса, — протянул Реддл в задумчивости, глядя на руку Гарри. — Ну, разумеется, как я про них забыл. Но это мало что меняет. На самом-то деле я предпочитаю единоборство — только ты и я, Гарри, ты и я… Реддл поднял волшебную палочку. Мощно взмахнув крыльями, Фоукс стремительно пронёсся над головами противников, и что-то упало к Гарри на колени — дневник! Какую-то долю секунды оба, и Реддл, и Гарри, смотрели на него. Затем, не раздумывая, как бы по наитию, Гарри схватил лежавший на полу клык василиска и воткнул его прямо в сердцевину дневника. — И?! Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, по рукам Гарри потекли ручьи, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул. Волшебная палочка Гарри со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила всё ещё сочились со страниц дневника: яд василиска прожёг в нём шипящую сквозную дыру. — Хоть что-то хорошее он сделал… Гарри с трудом унял сотрясавшую его дрожь. Голова кружилась, будто он только что отмахал невесть сколько миль, подхваченный «летучим порохом». Гарри неспешным движением подобрал Шляпу, волшебную палочку, спрятал её и с неимоверным усилием извлёк блестящий меч из пасти василиска. В противоположном конце комнаты послышался слабый стон. Джинни пошевелилась, Гарри бросился к ней, но она уже села. По залу пролетел вздох облегчения. Ошеломлённый взгляд обежал колоссальных размеров мёртвого василиска, Гарри в намокшей от крови мантии, чёрный дневник. Она глубоко, судорожно вздохнула, и по лицу её заструились слёзы. — Гарри… Гарри, я пыталась всё рассказать тебе за завтраком, но я не могла говорить в присутствии Перси. Это была я, Гарри, но, правда, правда, я не хотела… Реддл заколдовал меня, командовал… А как ты убил эту… эту зверюгу? Где Реддл? Последнее, что я помню, как он вышел из дневника… — Всё хорошо, Джинни. — Гарри показал ей дыру в дневнике от клыка василиска. — Видишь? С Реддлом покончено — и с ним, и с василиском. Пойдём отсюда. — Гарри помог ей подняться на ноги. — Меня исключат, — плакала Джинни. — Я так мечтала поступить в Хогвартс — с тех самых пор, как в школу пошёл Билл. — Ты тогда была ещё слишком мала, — хмыкнул Билл. А теперь мне придётся уйти. Что скажут папа с мамой? Фоукс ждал их, паря у выхода из Комнаты. Гарри подтолкнул Джинни вперёд, они перелезли через мёртвые кольца василиска, прошли сквозь гулкий, отвечающий эхом сумрак и снова оказались в тоннеле. Каменные двери сомкнулись за ними с тихим шипением. А через несколько минут они уже слышали звуки передвигаемых камней. — Рон! — крикнул Гарри, ускоряя шаги. — Джинни жива! Она здесь, со мной рядом! Рон что-то воскликнул в ответ, и за следующим поворотом они увидели его горящее нетерпением лицо в изрядных размеров проёме, который он ухитрился проделать в завале. — Как только ухитрился… — Ну… Тебя двое суток не было, вообще-то говоря… — ЧТО?! — Это потом… я рыл, чтобы… чтобы… — Рон разревелся. — Чтобы не думать… — Джинни! — Рон просунул руку через пролом, чтобы втащить сестру первой. — Ты жива! Не верю своим глазам! Что с тобой случилось? — Он попытался обнять её, но Джинни, всхлипывая, отстранилась. — Ты в порядке, Джинни, это главное! — Рон радостно улыбался. — Всё страшное позади… Вслед за Джинни в пролом влетел Фоукс. — Это ещё что за птица? Откуда она взялась? — Это птица Дамблдора, — ответил Гарри, протискиваясь в брешь. — А откуда у тебя такой потрясающий меч? — Рон изумлённо вытаращился на сверкающее оружие в руке друга. — Всё расскажу, давай только скорее отсюда выберемся! — Гарри мельком взглянул на Джинни. — Ну, хоть немного… — Не сейчас, — отрезал Гарри. Он не хотел наспех рассказывать Рону, кто открыл Тайную комнату, и уж тем более не в присутствии Джинни. — А Локхарт где? — Он там, — ухмыльнулся Рон, махнув рукой в сторону выхода. — Дела у него неважные. Пойдём, увидишь. Вслед за Фоуксом, чьи широкие крылья испускали в темноте мягкое золотое сияние, они скоро добрались до устья трубы, где сидел с самым добродушным видом Гилдерой Локхарт и что-то безмятежно мурлыкал себе под нос. — Что с ним случилось?! — большинство из-за переживаний успело забыть о горе-преподавателе. — Ему отшибло память, — объяснил Рон. — Его заклятие Забвения ударило, как бумеранг, по нему самому. Нам ничего, а он понятия не имеет, ни кто он, ни где находится, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода. Локхарт окинул всех радостным взглядом: — Привет! Странное местечко, не правда ли? Вы что, здесь живёте? — Нет. — Рон, взглянув на Гарри, красноречиво поднял брови. Гарри наклонился и заглянул в чёрную, уходящую вверх трубу. — Ты уже придумал, как нам отсюда выбраться? — спросил он Рона. Рон отрицательно покачал головой. Фоукс подлетел к Гарри и шумно забил крыльями, его блестящие глаза-бусины искрились в темноте, длинные золотые перья хвоста колыхались. Гарри посмотрел на него, стараясь что-то припомнить. Рон недоумённо почесал за ухом: — Кажется, он хочет, чтобы ты ухватился за него. Но ты для него явно тяжеловат… — Фоукс — птица особенная, — сказал Гарри. — Нам придётся крепко держаться друг за друга. Джинни, возьми Рона за руку. Профессор Локхарт… — Профессор — это вы, — растолковал тому Рон. — Возьмите за руку Джинни. Гарри сунул меч с Волшебной шляпой за пояс, Рон вцепился в его мантию, и Гарри, подняв вверх руки, крепко схватил удивительно горячие хвостовые перья Фоукса. Он ощутил в себе необычайную лёгкость, и в следующее мгновение вереница со свистом летела вверх по сточной трубе. Гарри слышал, как висящий где-то под ним Локхарт восклицал: «Поразительно! Восхитительно! Прямо-таки настоящее волшебство!» Поток холодного воздуха трепал волосы Гарри, глаза радовались золотому сиянию. Не успели они в полной мере насладиться полётом, как подъём завершился и все четверо попадали на влажный пол туалета Плаксы Миртл. Пока Локхарт кокетливо поправлял шляпу, раковина, скрывавшая вход в трубу, скользнула на место, и всё вернулось в своё обычное состояние. Миртл не верила своим глазам. — Ты жив… — буркнула она разочарованно. — Не огорчайся, — посочувствовал ей Гарри и стал протирать очки от крови и грязи. — Конечно, не буду… Я просто подумала, вдруг ты умер и мы бы разделили с тобой мой туалет… Я была бы очень этому рада! — сказала Миртл и смущённо засеребрилась. — Ух ты! — восхитился Рон, когда они вышли из туалета в тёмный, пустынный коридор. — По-моему, Миртл влюбилась в тебя! Но чаша весов склонилась в твою пользу, Джинни! По лицу Джинни по-прежнему катились слёзы. Рон встревоженно посмотрел на неё, потом обернулся к Гарри: — Куда теперь? Гарри кивнул на Фоукса — тот полетел вперёд, заливая всё вокруг золотистым светом. Они пошли за ним и через минуту оказались перед кабинетом профессора МакГонагалл. Гарри постучал и толкнул дверь. — Всё хорошо, что хорошо кончается, — философски сказал Гарри. — До конца четвёртой книги сможете немного отдохнуть от… — но тут он вспомнил кое-какие события на третьем курсе и решил не заканчивать.