Суд магии. Тайная комната

Глава 18 Добби вознаграждён — следующим взял книгу Гарри, Джинни же отправилась реветь в материнские объятья. Забини этому не препятствовали, понимая, что так будет лучше. — Интересно, вознаграждён за что? — хмыкнул Снейп. — За то, что похищал письма? — Интересно, каким образом? — За то, что подставил тебя под министерское разбирательство и домашний арест? — За то, что препятствовал твоему возвращению в школу? — раздались предположения со всех сторон. — За то, что не пропустил вас через барьер? — Сломал тебе руку?! — Спокойствие, дайте Гарри читать дальше и тогда всё узнаем, — призвала всех к порядку МакГонагалл. Когда четверо подземных странников — Гарри, Рон, Джинни и Локхарт — с головы до пят мокрые, грязные, а Гарри ещё и в пятнах крови, вошли в кабинет — Да уж, видок у вас был ещё тот, — Минерва невольно схватилась за сердце, хотя в настоящий момент трое учеников были в полном порядке, чистые, сухие и, вроде бы, здоровые, а Локхарт… ну, что с него взять? все, кто там был, ошеломлённо замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем: — Джинни! Увидев дочь, миссис Уизли, сидевшая в слезах перед камином, вскочила, за ней — мистер Уизли, и оба бросились к дочери. — Да уж, я думала, вы меня хотите добить, несколько минут отдышаться никак не могла, — пискнула последняя. — Извини, это мы от радости… — повинилась мать. Но Гарри смотрел не на них — у камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор, рядом — профессор МакГонагалл, она тяжело дышала и держалась за сердце. Прошуршав крыльями возле уха Гарри, феникс опустился на плечо Дамблдора, а Рон с Гарри по очереди очутились в крепких объятиях миссис Уизли. — Вы спасли её! Спасли! Как вы это сумели? — Нам всем очень бы хотелось это узнать, — произнесла профессор МакГонагалл утратившим обычную твёрдость голосом. Миссис Уизли выпустила Гарри и тот, мгновение поколебавшись, подошёл к столу и выложил Волшебную шляпу, меч, украшенный рубинами, и жалкие остатки дневника Реддла. А потом он заговорил. Около четверти часа в полной восхищения тишине он рассказывал о том, как услышал бесплотный голос, и Гермиона одна поняла, что это голос василиска, ползавшего по трубам внутри толстых стен замка, как они с Роном пошли за пауками в лес и Арагог поведал им, где умерла последняя жертва василиска, как они догадались, что Плакса Миртл и есть эта жертва и что вход в Тайную комнату не где-нибудь, а в её туалете. Гарри замолчал, чтобы перевести дух. — Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми, Поттер? — МакГонагалл сгорала от любопытства. — А меня сейчас интересует другой вопрос… — задумчиво спросила Поппи. — Почему меня туда не вызвали прежде, чем устраивать ребёнку этот допрос? — Да? — Я молчу о том, что детей не было двое суток… Кстати, мистер Уизли, откуда у вас… — У меня часы с будильником. И они пищали каждые двенадцать часов, — пояснил Рональд. — Мистер Уизли весь в пыли, не думаю, что его шахтёрские работы не прошли бесследно. Мастер Поттер весь в крови — надо было по крайней мере убедиться, что это не его собственная кровь. Даже после магической дуэли остаётся истощение той или другой степени, даже у многоопытных бойцов. А здесь речь шла о кровопролитной схватке — и даже до рассказа мальчика это было ясно. Откуда вы знали, что он здоров — а теперь выясняется, что это было не так, что исключительно слёзы Фоукса спасли его от укуса василиска! Относительно мисс Уизли с её истощением я уже молчу! В идеале, раз уж Фоукс не сообразил, вам следовало перенести весь этот допрос если не на другой день, то, по крайней мере, в больничное крыло! И я что-то не помню, чтобы осматривала мастера Поттера в тот день! Что за безответственность, Альбус?! — Но нам необходимо было выяснить… — А ВЫЯСНИТЬ ЭТО У ЗДОРОВОГО РЕБЁНКА БЫЛО СОВЕРШЕННО НЕВОЗМОЖНО?! — Но… — Минерва, а вы хотя бы отметили тот факт, что у вас ещё двух учеников на факультете не хватает? — спросила мадам Боунс. — Мы их искали, — сказал Флитвик. — Минерва забила тревогу утром… — Заглянули во ВСЕ помещения? Во все туалеты? — Дело в том, что коридор, где находился туалет Миртл, был до того загажен, что никому и в голову не могло прийти, что туда кто-то мог сунуться… — Мастер Поттер? — Всё было чисто. Но, возможно, Миртл создала преграду для преподавателей. — Потом разберёмся с данной ситуацией. Но Поппи права, Альбус: вам следовало сразу направить детей в больничное крыло и допрос проводить там. Не думаю, что от этого изменилось бы содержание показаний ребят, — постановила женщина. У директора хватило ума промолчать в ответ на этот выпад, тем более, что он рисковал нарваться на разбирательство ещё и с Поттерами, которые тоже были явно не слишком довольны таким отношением к здоровью их сына. Гарри, слегка охрипший, перешёл было к тому, как вовремя подоспел Фоукс, как Волшебная шляпа вооружила его мечом, и вдруг запнулся. Он старался избегать упоминаний о дневнике Реддла, поглядывая на Джинни — она стояла в двух шагах, прижавшись к матери, и слёзы безостановочно бежали по её щекам. — Надо было отправить всех ко мне… «А вдруг её правда исключат? — подумал Гарри в смятении. — Дневник Реддла замолк навсегда — поди-ка теперь докажи, что это он своей магической властью заставлял её совершать то страшное, что творилось в замке!» В поисках поддержки Гарри взглянул на Дамблдора — тот едва заметно улыбнулся, и огонь камина блеснул в стёклах его очков-половинок. — Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волдеморт изловчился околдовать Джинни? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах. — ОН… — СИЛЕНЦИО!.. Откуда у вас такие сведения? Что ещё за источники, Альбус? — Это разговор не для этого разбирательства, но источники самые верные. — После… Мы обязательно с вами это обсудим. Горячая волна радости накатилась на Гарри, и у него отлегло от сердца. — Что? — ошеломлённо воскликнул мистер Уизли. — Вы-Знаете-Кто… околдовал Джинни? Но Джинни, разве она… разве она не была… — А вы что подумали? Что ваша дочь сама всё это вытворяла? — возмутился Гарри. — Вам английским языком было сказано: она была околдована! — Во всём виноват дневник. — Гарри поднял его и показал Дамблдору. — Реддл его вёл, когда ему было шестнадцать. Дамблдор взял у Гарри дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив длинный крючковатый нос над мокрыми прожжёнными страницами. — Эта история с дневником… Очень похоже на то, что мы читали о хоркруксах, — пробормотал Шеклболт. — И это доказывает, что их можно уничтожить при помощи яда василиска, — уточнил он, заметив, что на него все смотрят. — Да, мы имеем доступ и к такой литературе, и знаем куда больше, чем наши многоуважаемые целители. — Изумительно, — проговорил он негромко. — Да, Реддл был один из самых одарённых учеников Хогвартса. Дамблдор повернулся к супругам Уизли, окончательно сбитым с толку. — Очень немногим известно, что лорда Волдеморта когда-то звали Том Реддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. И всё глубже погружался в тайны чёрной магии. Он подверг себя такому количеству чудовищных превращений, что, когда вновь появился — уже под именем Волдеморта, — был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Тёмным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы. — Но что могло с ним связывать нашу Джинни? — воскликнул мистер Уизли. — Его… его дневник, — всхлипнула Джинни. — Я в нём писала, а он отвечал… весь этот год. — Как вы могли?! Безусловно, существуют такие пергаменты, которые могут способствовать переписке между магами, находящимися на больших расстояниях друг от друга, у меня самой есть такой для переписки с коллегой из Бразилии, но если дневник ведёт с вами беседу, причём полноценную… Вам следовало подумать о том, что вы имеете дело либо с Параллельным Пергаментом — он может иметь любую форму — либо же сложным артефактом. В обоих случаях это не по карману вашим родителям… — Я нашла это в той книге, которую мне подарил Гарри, а он получил от Локхарта… — У Гарри подобных вещей быть никак не могло, — сказала Молли. — Иначе зачем бы им с Роном понадобилась сова для переписки? А Локхарт… С кем он будет переписываться? Мистер Уизли был потрясён. — Джинни! Как ты могла! Что я тебе всегда говорил? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь! Почему ты не показала дневник мне или маме? Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна чёрной магии! — Я этого не знала, — рыдала Джинни. — Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила. Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл… — Об этом надо было кому-нибудь сказать… И — неужели вас, подобно многим чистокровным волшебникам… — начала Амелия, но один взгляд на Билла заставил её издать тяжёлый вздох. — Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крыло, — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На её долю выпало слишком тяжёлое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше её бывали обмануты Волдемортом. — С ЭТОГО СЛЕДОВАЛО НАЧИНАТЬ! И ОТПРАВИТЬ КО МНЕ ВСЮ КОМПАНИЮ, А НЕ ТОЛЬКО ДЖИННИ! ПРОСТО УДИВИТЕЛЬНО, ЧТО ВСЁ ОБОШЛОСЬ! — Мы снова обследуем мастера Поттера, более глубинно, — сказал Сметвик. — Пока обследование было… — Но Гарри хорошо… — Если он хорошо себя чувствует на данный момент времени, ещё не значит, что яд василиска был полностью нейтрализован и это не отразится на здоровье мальчика в будущем, — отрезал целитель. Он широким шагом подошёл к двери и открыл её: — Джинни нужен сон и ещё, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри ещё не спит — она сейчас раздаёт сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту. — Значит, Гермиона скоро будет в порядке! — обрадовался Рон. — Всё худшее позади, — кивнул Дамблдор. — Да, проклятье, из-за которого они окаменели, было снято, но детям до сих пор приходится пить укрепляющее… Правда, мисс Грейнджер оно долго не помогало, приходилось прописывать ей целые циклы и витаминизированных, и укрепляющих… — Это было связано не с василиском, — вздохнула Гермиона. — Здесь я сама была виновата… Узнаете обо всём из третьей книги, — предупредила девочка всевозможные разговоры. Миссис Уизли, поддерживая Джинни, повела её из кабинета, мистер Уизли, который никак не мог опомниться, побрёл за ними. — А знаете, Минерва, — улыбнулся профессор Дамблдор, — пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Можно попросить вас пойти поговорить с поварами? — Можно, — сухо кивнула профессор МакГонагалл и уже у дверей спросила: — Полагаю, в моё отсутствие вы разберётесь с Поттером и Уизли, не правда ли? — Что значит — разберётесь?! Их следовало также отослать в больничное крыло, а не разбираться, какой бы смысл в это слово ни вкладывался! — Истинная правда, — заверил её Дамблдор. Она ушла, а Гарри с Роном опасливо посмотрели на Дамблдора. Что значит — разобраться с ними? Быть не может… наверное, всё-таки не наказание? — Помнится, я говорил, что придётся исключить вас обоих из школы, если вы ещё раз нарушите правила, — начал директор. От ужаса Рон вытаращил глаза. — Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, — усмехнулся Дамблдор. — Вы оба получите особые награды за услуги школе. И… дайте-ка подумать… да, по двести баллов каждому для Гриффиндора. — Двести баллов?! За что? — Мальчики проявили себя, как настоящие герои и заслужили награду… — Положим, геройствовал только мастер Поттер, а помощь Рональда заключалась в том, что он раскапывал проход. И — какое это имело отношение к факультету и к школе? Вот если бы весь ваш хвалёный Гриффиндор объединился и единым фронтом выступил против василиска — тогда могла идти речь о награде для всего факультета. И сражение с василиском не входит в список вещей, за которые даются баллы! Баллы начисляются за проявление успеваемости в УЧЁБЕ, а вы своими действиями только подстрекаете учеников вместо учёбы заниматься… Подвергая при этом смертельной опасности их жизни и лишая даже возможности обратиться к колдомедику за помощью! — Вы предлагаете… — В данной ситуации вы должны были сообщить о подвиге мастера Поттера в Министерство! Тогда мы пригласили бы его к себе, провели бы допрос с веритасерумом или попросили бы воспоминания для изучения — и тогда мальчик получил бы орден Мерлина! Но теперь это, к сожалению, невозможно, прошло слишком много времени… Но мастер Поттер или его представители могут обратиться с жалобой и она будет уважена, — заявила Амелия. — Но Гарри не будет… — Я буду, — в один голос сказали родители, Сириус и Снейп, после чего в шоке уставились друг на друга: представить, что они могут действовать сообща, мог только тот, кто не знал эту компанию. Директору срочно понадобилась доза успокоительного, он ссутулился и задумался над тем, как выпутываться из этой переделки. Но ведь он всё правильно сделал! Он наградил мальчиков, которые заслужили награду! А ордена детям не положены во всяком случае, максимум, им бы просто сказали «спасибо» и дали бумажку… А так — польза факультету, для которого они станут настоящими героями! Это куда лучше! Пройдя через комнату к камину, Дамблдор опустился в одно из кресел. — Садись, Гарри, — предложил он, и Гарри сел, испытывая необъяснимое волнение. Дамблдор разгладил усы. — Прежде всего, я должен поблагодарить тебя. — Глаза его вновь блеснули. — Там, внизу, ты проявил настоящую доблесть — иначе Фоукс не прилетел бы к тебе. Он провёл рукой по перьям феникса, который легонько хлопал крыльями, сидя на его колене. Гарри лишь неловко улыбнулся в ответ. — Значит, ты встретился там с Томом Реддлом, — произнёс Дамблдор в раздумье. — Я полагаю, что ты-то и интересовал его больше всего… Внезапно всё то, что подспудно грызло Гарри, сбивчиво, в беспорядке вырвалось наружу: — Профессор… Реддл сказал, что я похож на него… Странное сходство, говорил он… — Он так сказал? — Дамблдор внимательно глядел на Гарри из-под густых седых бровей. — А ты сам что об этом думаешь? — Думаю, что совсем не похож! — слишком громко выпалил Гарри. — Я ведь учусь в Гриффиндоре… Он умолк, в душе у него вдруг зашевелилось сомнение. — Профессор, — через мгновение продолжал он, — Волшебная шляпа сказала, что лучше всего мне было бы в Слизерине. И многие думали, что наследник Слизерина — я, ведь я могу говорить на змеином языке. — Ты говоришь на языке змей, Гарри, — ответил Дамблдор спокойно, — потому что на нём говорит Волдеморт — единственный оставшийся потомок Салазара Слизерина. Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя толику своих сил — в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел. — Не знаю, не знаю, — пробурчал Шеклболт, переглянувшись со Сметвиком. — Кроме того, если Реддл — полукровка… Лично я в этом сильно сомневаюсь. — ?! — Я занимался специальными исследованиями в данной области, и это у нас родовое. К сожалению, то, что волшебники предпочитают не связываться с маглами, имеет под собой определённую основу. Для того, чтобы сохранить свой магический потенциал, необходимо поддерживать циркуляцию магии в организме и не разбавлять её «пустой» водой — кровью маглов. При этом допускается связь с представителями некоторых магических рас — вейлами, высшими или настоящими эльфами, дроу, высшими феями, изредка — вампирами, на востоке — джиннами, нагами, дэвами… Периодически, чтобы освежить кровь, не допуская смешения… чересчур родственных магий, необходимо заключать браки с маглорожденными волшебницами или впускать в род сквибов. Это необходимо, в частности, для того, чтобы сберечь родовой дар. Если парселтанг — родовой знак Слизеринов… Он мог передаваться и по женской линии, но для этого необходимо, чтобы отец Реддла был либо полноценным магом — пусть даже маглорожденным, но с активным ядром, — или сквибом первого поколения, то есть, его дед должен быть магом. Если Реддл-старший был сквибом второго поколения… или маглом, то его сын не мог наследовать парселтанг. Чтобы возродить этот дар в своём роду, Тёмный Лорд должен вступить в брак с волшебницей, имеющей, как минимум, пассивную способность к парселтангу, тогда у их сына могут появиться шансы… И уж тем более он не мог наградить этими способностями никого другого. Кстати, передать способности… это в принципе едва возможно, есть только несколько ритуалов… вернее, было, в последний раз они проводились в восемнадцатом веке… И хоркрукс тоже относится к этим ритуалам. Если Гарри был хоркруксом, то ему перешли таланты Тёмного Лорда. И они останутся, даже после ликвидации хоркрукса. — Это вы также изучали? — Не я. Дед передал мне кое-какую литературу, а он посвятил жизнь изучению хоркруксов и других ментальных паразитов. Если хотите, могу одолжить. Правда, они написаны на языке нашего племени… — Мистер Шеклболт, мы будем благодарны, если вы позволите министерству ознакомиться с данными записями. Вам, как никому, должно быть известно, что Министерство располагает возможностями перевода текстов с любого языка. В крайнем случае попросим вас осуществить данный перевод. — Волдеморт в меня вложил… частицу самого себя? — прошептал Гарри как громом поражённый. — Судя по всему. — Значит, моё место в Слизерине. — Гарри с отчаянием посмотрел в лицо Дамблдора. — Волшебная шляпа почуяла во мне эту частицу, и… — Определила в Гриффиндор, — успокаивающе договорил Дамблдор. — Видишь ли, Гарри, так вышло, что в тебе много качеств, которые столь высоко ценил Салазар Слизерин у своих любимых учеников, — находчивость, решительность, чего греха таить, пренебрежение к школьным правилам. — Тут усы директора вновь задрожали. — И, наконец, редчайший дар — змеиный язык. Однако же Волшебная шляпа направила тебя в Гриффиндор. Знаешь почему? Подумай! — Только потому, что я просил не посылать меня в Слизерин… — сокрушённо произнёс Гарри. — Верно. — Дамблдор опять улыбнулся. — Именно в этом твоё отличие от Тома Реддла. Ведь человек — это не свойство характера, а сделанный им выбор. Гарри неподвижно сидел на стуле, оглушённый услышанным. — И если тебе нужны ещё доказательства, что ты не случайный гость в Гриффиндоре, прочитай-ка, что здесь написано. Дамблдор подошёл к столу профессора МакГонагалл, взял испачканный кровью серебряный меч и протянул его Гарри. Тот недоумённо перевернул его — меч в свете камина полыхнул рубинами — и прочитал выгравированное под рукояткой имя: Годрик Гриффиндор. — Знай, Гарри, вынуть меч из этой Шляпы может только истинный гриффиндорец. — Но, полагаю, гриффиндорец не по тому, на каком факультете он учится, но по своему духу, — хмыкнула Августа Лонгботтом. — Интересно, а что нашёл бы в Шляпе Слизеринец? Хаффлпаффец? Рейвенкловец? Минуту оба молчали. — Что тебе сейчас нужно, Гарри, — Дамблдор перешёл на обычный тон, — это еда и отдых. — И магические зелья! Ступай-ка ты к себе, вымойся — и за праздничный стол. — А пройти обследование у меня?! Альбус, это совершенно недопустимо! Ладно, по внешнему виду… Но он вам английским языком сказал: меня укусил василиск — а вы и не чешетесь! — Слёзы феникса полностью нейтрализовали отраву, они не способны только уничтожить магического паразита, а всё остальное… И это было бы несправедливо… Все радуются, пируют, а герой скучает на больничной койке, один-одинёшенек… — Да что с ним говорить! Для этого человека здоровье учеников — пустой звук! Даже если бы Гарри умер у него в кабинете, Дамблдор нашёл бы тысячу объяснений тому, что не предпринял абсолютно никаких действий для того, чтобы его спасти! — Мисс Тонкс! — А что я такого сказала?! — Да, Тонкс, возможно, была несколько грубовата, но… Она права. Надо было отправить Гарри в больничное крыло, — всхлипнула Молли. — Почему мы не забрали всех троих? Верно, были не в себе… — И не удивительно… Для вас в тот момент существовала исключительно Джинни, которую вы до этого успели похоронить… А я сейчас напишу в Азкабан — надо вызволять нашего лесничего. Заодно набросаю объявление в «Ежедневный пророк». — Выдвинув верхний ящик стола, Дамблдор достал пузырёк чернил, ножичком заточил перо и прибавил: — И ещё нам потребуется новый преподаватель защиты от тёмных искусств. Ох, что-то они у нас не задерживаются… — Потому что вы никак не можете правильно подобрать кандидатуру преподавателя, вечно у вас — то одержимый, то идиот, то… — Надо было обратиться к министерству… — Обратились, — пробурчал Гарри, бросая странный взгляд на свою руку, что не прошло мимо внимания Джеймса, тот посмотрел на Фаджа, того же уже очень давно жутко интересовала собственная обувь. В глубине души министр проклинал тот день и час, когда в его голову пришла «удачная» мысль пристроить в школу Долорес и он заранее содрогался от ужаса, что последует, когда начнут описывать художества Амбридж в школе — проведённое расследование показало, что пострадал не один только Поттер… * * * Гарри встал, пошёл к выходу и уже протянул руку, чтобы открыть дверь, как вдруг та распахнулась, да с такой яростью, что, ударившись, отскочила от стены. На пороге стоял Люциус Малфой с перекошенным от бешенства лицом. Чуть позади съёжился весь обмотанный бинтами Добби. — Что с ним случилось?! — Понятия не имею, — ответил Люциус. — Действительно, — добавил он, заметив недоверчивые взгляды со всех сторон. — Я вообще не знаю, какого… он в принципе отправился со мной, у него было много работы в мэноре… И потом он ни в какую не желал отвечать. — А потом он и не был обязан… — начала было Гермиона, но замолчала: ей кто-то наступил на ногу. — Добрый вечер, Люциус, — дружелюбно приветствовал его Дамблдор. Едва не сбив Гарри с ног, Малфой подскочил к столу. — Извините, мастер Поттер, но в то время у меня было полно неприятностей… Большей частью не связанных с Хогвартсом, я не хотел причинять вам никакого вреда. — Но в тот момент у вас было такое выражение лица… — Если бы вы за минуту до того, как вошли в кабинет и прочитали письмо о том, что Министерство издало закон, находящийся на такой ступени маразма… Это был просто плевок в сторону чистокровных магов… К счастью, в силу данный закон не вступил, иначе разразилась бы такая война, какая не снилась ни Реддлу, ни до него Гриндевальду. А до этого выяснилось, что Альбус вернулся в школу и опять предполагается полный беспорядок в образовании… — Какой ещё беспорядок?! — Какого Мордреда вы вернули на рассмотрение декрет, согласно которому в школьную программу вводились предметы, необходимые для молодых чародеев?! Почему только теперь Нарцисса должна этим заниматься?! — Что вы имеете ввиду? — Я имею ввиду, что и я, и другие попечители давно выступали за то, чтобы в школьную программу вернули несколько дисциплин, которые до Диппета были обязательными, при Диппете — кстати, после того, как он взял на работу Альбуса — перешли на уровень факультативов, с каждым годом для них отводилось всё меньше и меньше часов… А одним из своих первых приказов в качестве директора Дамблдор вовсе выбросил из программы данные дисциплины. — Какие, не напомните? — тихо спросил директор. — Магический этикет. Магические традиции — это всегда был обязательный предмет для маглорожденных и многих полукровок, чтобы они не допускали грубых ошибок в магическом мире чисто по незнанию. И это вовсе не для того, чтобы унизить их, ты-мол, плебей, а я — сиятельный лорд… Такие взаимоотношения наблюдаются там, где маглокровки чисто по незнанию совершают грубейшие ошибки, которые чистокровные не понимают: они не могут понять, почему эти люди поступают иначе, чем они привыкли с самого младенчества. И всё потому, что в школе этого не объясняют ни тем, ни другим! И магловедение прежде было иным, более полноценным, но мисс Бербидж и её предшественник, профессор Доунт*… Да что там говорить! — Профессор Доунт — прекрасный специалист… — …по магловскому искусству и только. Он рассказывал нам о шедеврах магловской живописи, литературы… Он мог бы быть прекрасным преподавателем истории, полагаю, на таких занятиях даже самый последний соня глаз бы не сомкнул! Но с магловским бытом Доунт был едва знаком. — Согласна, — кивнула Гермиона. — В его книгах столько чуши понаписано… Просто сборник юморесок! Кроме тех глав, которые посвящены искусству и истории, которые очень интересны. — В декрет, от которого отмахнулись, как от ненужного, были включены ещё несколько дисциплин, чьё незнание делает английских магов варварами по сравнению с европейцами… Верно, только для того, чтобы маглорожденным было попроще? Да если бы они ознакомились хотя бы с основами, со временем они могли бы сравняться со многими магическими Семьями! А вы, вместо того, чтобы повышать уровень более слабых изначально учеников, всеми силами занижаете уровень более сильных, чтобы аристократы оказались на уровне плебеев! Это совершенно недопустимо! — Но, Люциус, все эти основы артефакторики… — Если бы основы артефакторики не были вычеркнуты из программы в числе первых же подобных дисциплин, то, скорее всего, мисс Уизли не попалась бы на крючок Реддла и всей этой истории с василиском бы не произошло! — возмутилась Августа Лонгботтом. — А менталистика… — Конечно, вам, любителю вламываться в неокрепший детский разум, крайне невыгодно, чтобы дети имели возможность защититься от ваших атак! — Я… никогда… — казалось, директора сейчас хватит удар, но его никто не жалел. Добби юркнул за ним с подобострастным ужасом на лице и, согнувшись в три погибели, засеменил следом. — Так, значит, вы вернулись. — Холодные глаза Малфоя впились в Дамблдора. — Попечительский совет отстранил вас, но вы, как я вижу, пренебрегли мнением совета. Сочли для себя возможным вернуться в Хогвартс. — Спешу известить вас, Люциус, — Дамблдор спокойно, чуть улыбаясь, смотрел на непрошеного гостя, — ко мне обратились одиннадцать членов Попечительского совета — все, кроме вас. Разговор был нелёгкий и откровенный. Узнав, что очередная жертва — дочь Артура Уизли, совет попросил меня без промедления вернуться. Похоже, пришли к общему мнению, что при нынешних обстоятельствах лучшего директора школы, чем я, не сыщешь. И вот что странно: некоторые члены совета намекают на то, что их согласие на мою отставку было вырвано под угрозой заклятия, которому могут подвергнуться их семьи. — И вот здесь я хотел бы уточнить: КТО вам на это намекал?! — возмутился Люциус. — Августа? Вы жаловались на какие бы то ни было угрозы с моей стороны? Давайте, начистоту! Амелия, вы тоже входите в Совет. Амос… Господа? — Не было никаких угроз, — сказала Августа, качая головой. — Но было предупреждение, что, если Альбус останется на своём посту, Хогвартс рискует расстаться, как минимум, со своим статусом одной из лучших школ Англии и сравняться со Среднемагической Школой Шеффилда… Что программа не соответствует заявленному уровню и ухудшается с каждым годом. Многие были склонны действовать более дипломатично, объяснить Альбусу, в какую помойную яму он толкает школу, но лорд Малфой объяснил, что подобные разговоры с Дамблдором неоднократно проводились и ни к чему хорошему не приводили. И если всё останется так, как есть, наши дети и внуки своим уровнем магии сравняются со сквибами. — Да, да… Не было никаких угроз… — Ну, может, я что-то не так понял… — Вы вообще мало что понимаете во всём, что выходит за рамки трансфигурации, алхимии и борьбы с Тёмными Лордами! Мне кажется, что у вас слишком много должностей! Вы с головой ушли в политику международного уровня и вам нет абсолютно никакого дела до того, что творится в вашей школе! Чем хуже преподают — что же, тем меньше учеников, а чем меньше учеников — тем больше у вас времени для всевозможных интриг, а если Хогвартс прикроют, у вас этого времени и вовсе будет… — АВГУСТА! — Извините, погорячилась. Просто я помню, какой была школа при мне… И какой стала, когда туда пошёл Фрэнк! Мистер Малфой, и без того всегда бледный, сделался ещё бледнее, глаза его превратились в щёлки. — Ну и что, вы уже прекратили нападения? — спросил он с издёвкой. — Преступник пойман? — Да, — всё так же улыбался Дамблдор. — И кто же он? — Всё тот же злодей — Тёмный Лорд. Только в этот раз он действовал через другого человека. С помощью вот этого дневника. Испытующе глядя на мистера Малфоя, Дамблдор протянул ему чёрную книжицу с большой дырой в середине. Гарри же всё это время наблюдал за домовиком. Увидев дневник, Добби вдруг повёл себя весьма странно. Выпучил огромные зелёные глаза, указал Гарри взглядом на дневник, затем — на мистера Малфоя и стал бить себя кулаками по голове. — Ясно, — нараспев проговорил мистер Малфой, не замечая ужимок Добби. — Умный план. — Дамблдор внимательно глядел в глаза Малфою, голос его оставался таким же ровным. — Если бы Гарри… Малфой бросил на мальчика быстрый, пронзительный взгляд. — …и его друг Рон, — продолжал директор, — не нашли эту книжицу, даже я считал бы виновной во всём Джинни Уизли. И никто никогда бы не доказал, что она поступала так не по своей воле… Мистер Малфой молчал. Его лицо превратилось в маску. — А теперь вообразите, — говорил Дамблдор, — каковы были бы последствия. Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите маглов. А его дочь убивает полукровок. Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Большая удача, что дневник был найден, прочтён, а записи в нём потом исчезли. — Да, большая удача, — с трудом выдавил из себя Малфой. А за спиной у него Добби, как заведённый, — глянет на дневник, на хозяина и колотит себя кулаками по голове. И тут до Гарри дошло. Он понимающе кивнул, Добби попятился в угол и, сменив вид самобичевания, стал выкручивать себе уши. — Мистер Малфой, — Гарри поближе подошёл к нему, — а не знаете ли вы, как к Джинни попал этот дневник? — Откуда мне знать, где эта паршивка его взяла! Но Гарри уже ничего не могло сегодня смутить: — Да ведь это вы ей его подсунули в магазине «Флориш и Блоттс». Я помню, вы тогда взяли у неё из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Потому-то дневник в этом учебнике и оказался. Что, будете спорить? — Минуточку, Джинни, ты же говорила… — Да, это была «Тропою троллей»… — Так откуда взялась трансфигурация?! — Для начала: клянусь Магией, что не подсовывал ничего мисс Уизли, ни в одну из книг, ни в учебники, ни в… ту макулатуру, которую пытались навязать ученикам в данном качестве, — сказал Люциус. — Я видел дневник Реддла лишь мельком, ещё при жизни отца, в его личном сейфе, который был закрыт для всех, кроме него и… Так. ДОББИ! — рявкнул вдруг аристократ. Указанный домовик появился перед слушателями, опять весь в бинтах. — Добби, каким был последний приказ моего отца?! — Вы не можете… — Могу. Это недоразумение принадлежит моей семье… — Добби — свободный домовик! — Это в самом деле, Добби? — Ннннетт, жизнь Добби принадлежит Древнейшему и Благороднейшему Роду Малфоев, — далеко не сразу ответил домовик, было видно, что далось это ему очень не просто. — Но… ведь лорд Малфой освободил тебя… — Нннееет… — С этим разберёмся потом. Добби. Отвечай на мой вопрос. Что приказал тебе мой отец перед смертью? — Когда в школу пойдёт младший отпрыск Уизли, я должен подложить ей в учебники чёрную книжечку, которую Лорд Абраксас заранее мне передал. Я это сделал. Но потом испугался… Я уже не был привязан к старому лорду Малфою… и уже после… забрал книжечку из вещей девочки и подложил в одну из книг на столе… А потом она попала сначала к Гарри Поттеру, а от него… — домовик всхлипнул и принялся лупить себя по голове. — Скажи, ты сделал это по приказу моего отца — не моему? — спросил Люциус. — Мастер Люциус никак не причастен… — было видно, что Добби глубоко об этом сожалеет, но он не мог клеветать на членов Рода. — С этим будем разбираться, — хмыкнул Амос Диггори. — С одной стороны, домовик не мог не подчиниться прямому приказу своего владельца, особенно — предсмертному… С другой — он пытался воспротивиться злу, которое мог этим совершить… С третьей… Необходимо провести расследование. Но — ты свободен или нет? — Нет… — Если нет — почему на тебе одежда?! — взвилась Гермиона, сверкая глазами, она явно так и не смирилась с положением домовиков в магическом обществе, хотя с ней уже провели несколько бесед на эту тему. — В принципе домовики могут носить одежду, — сказал мистер Диггори. — И быть при этом подневольными. Судя по всему, когда-то Добби в руки попал некий предмет одежды, который не освобождал его… — Но ведь именно так домовики обретают свободу! — Для этого хозяин должен не просто выдать домовику одежду, но произнести определённую формулу, отрезая его от своего Рода. Судя по всему, формула произнесена не была. Но по тому, как лорд Малфой не стал забирать у домовика предмет одежды, тот воспринял это как разрешение ходить одетым. Бледные пальцы Малфоя сжались и разжались. — Попробуй докажи это, — прошипел он. — Разумеется, этого никто доказать не может, — кивнул Дамблдор, улыбнувшись Гарри. — Тем более теперь, когда Том Реддл исчез со страниц дневника. И всё же, Люциус, позвольте предупредить вас: не раздавайте налево-направо вещей Волдеморта. Если хоть одна попадёт ещё в чьи-нибудь невинные руки, не сомневаюсь, Артур Уизли сможет доказать, что это ваши проделки. — Интересно, каким образом? — Можно подумать, что этот дневник был единственным предметом… — Может, не единственным, из числа тех, которые были переданы моему отцу, но где находятся остальные — лично мне не известно. Я знал только об этой книжечке и не ассоциировал её конкретно с Тёмным Лордом. Люциус Малфой на секунду замер, и Гарри увидел, как у него дёрнулась правая рука, хотел, видно, прибегнуть к волшебной палочке. Но, оценив обстановку, повернулся к домовику: — Идём, Добби! Он рывком открыл дверь, домовик послушно побежал за ним, и хозяин пинком вышвырнул его из кабинета. Добби взвизгнул от боли и визжал до конца коридора. Гарри нахмурил лоб: как же всё-таки помочь бедняге? И его осенило. — Профессор Дамблдор, — торопясь, заговорил он. — Можно вернуть дневник мистеру Малфою? Пожалуйста! — Что ты там ещё придумал?! — Глупую шалость, — закусил губу Люциус. — Конечно, Гарри, — невозмутимо ответил Дамблдор. — Не забудь только про банкет. — Эту вещь — вернее, то, что от неё осталось — следовало отдать в специальный отдел при министерстве! — Вам следует провести расследование внутри данного отдела при министерстве — я отдавал остатки дневника персонально из рук в руки мистеру Сайксу, под расписку. Прошу вас, — лорд Малфой предъявил общественности пергамент, на котором было написано: «…был принят от лорда Люциуса Абраксаса Малфоя артефакт, похожий на книгу или тонкую тетрадь, со следами тёмной магии, сильно повреждённый при контакте с, предположительно, ядом василиска. Септимус Сайкс. Отдел Тёмной артефакторики. Дата…» Гарри схватил дневник и стремглав выскочил из кабинета. За углом ещё слышались затихающие вопли Добби. Боясь, вдруг план не сработает, Гарри поспешно сдёрнул с ноги ботинок, стащил мокрый грязный носок, сунул в него дневник, и бросился вдогонку по безлюдному коридору. Нагнал он их на площадке лестницы и, запыхавшись, остановился: — Мистер Малфой, возьмите это обратно… — сказал он и сунул носок в руку Малфоя. — Что тут ещё… Малфой содрал носок с дневника, швырнул в сторону и перевёл взбешённый взгляд на Гарри. — Ты так же плохо кончишь, как твои родители. И в самое ближайшее время. — Тон его был тих и зловещ. — Они тоже были глупцы, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли! — ЛЮЦИУС! — А вам, лорд Поттер, напомнить тот случай, когда…. — Нет, нет, что вы, лорд Малфой, какие уж теперь могут быть счёты… — пошёл на попятный внезапно побледневший Джеймс. Лили опустила голову. — На будущее: разбирайтесь заранее во всех аспектах тех дел, за которые берётесь, и не вовлекайте в них своих родных! — холодно порекомендовала смутившимся Поттерам Нарцисса. — Самим же пришлось извиняться… Скажите спасибо, что Люциус не стал уточнять… — Да что случилось?! — Скажем так, когда я только выпустился из школы и стал стажёром при Мракоборческом Центре, узнал о неких делах Малфоев, которые показались мне… не слишком законными. И они действительно были не очень-то красивы, к подобным мерам принято прибегать лишь в тех случаях, если нет другого выхода, но — всё было законно. Я хотел прищучить наглого слизеринца, да ещё и Лили попросил о помощи… А впоследствии сам чуть не попал в Азкабан. Хорошо, Малфои согласились на денежную компенсацию… Но Добби стоял как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету грязный, липкий носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище. — Хозяин дал Добби носок, — произнёс он в изумлении. — Хозяин дал его Добби… — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь? — Добби получил носок, — пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен! Мистер Малфой, окаменев, уставился на эльфа, затем ринулся к Гарри: — Ты отнял у меня слугу, мальчишка! — Люциус, держите себя в руках! Вы ведь не произнесли формулу — если только книга ничего не опускает… Мастер Поттер? — Ничего не опущено, всё, как было… — Кроме того, одежда должна быть не чужой, в каждой семье хранятся специальные предметы одежды, определённые для каждого домовика. Носок мастера Поттера мог освободить только домовика самого мастера Поттера, но Добби к данному Роду не относится! Почему Добби заговорил о свободе, нам ещё предстоит разбираться. Кстати, Добби к вам вернулся? — Далеко не сразу, только после того, как его несколько раз звали и я пригрозил отрезать его от Магии Рода, — ответил Люциус, к которому вернулось его самообладание. Но Добби крикнул ему: — Ты теперь не можешь причинить вреда Гарри Поттеру! Что-то загрохотало, и мистера Малфоя отшвырнуло назад. Он полетел вниз по ступенькам, отсчитывая по три за раз, и упал бесформенной кучей площадкой ниже. Побагровев от гнева, вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, но Добби погрозил ему длинным, тонким пальцем. — Сейчас же уходи, — велел он. — Ты не тронешь Гарри Поттера. Ты сейчас же уйдёшь. И Люциус Малфой подчинился. Метнув последний, горящий ненавистью взгляд на обоих, закутался в мантию и вышел с площадки в коридор. — Ненависти не было, только досада… Плюс — я тогда очень сильно ударился при падении. — Добби понёс наказание? — Да, в полной мере. — Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительно завопил эльф, зачарованно глядя на Гарри. Его круглые глазищи сияли в лунном свете, лившемся из ближайшего окна. — Гарри Поттер освободил Добби! — Зачем надо было вводить Гарри в заблуждение? — Добби и впрямь считал себя свободным… Добби так хотел быть свободным… — бормотал домовик, которого никто не выпустил из зала. — Я хотел бы направить данного домовика на особую комиссию, — сказал мистер Диггори, обращаясь к Люциусу. Тот важно кивнул головой. — Добби всецело в вашем распоряжении. * * * Гарри бывал в Хогвартсе на многих праздниках, но никогда ещё ничего подобного не видел: все были в пижамах, и торжество растянулось на целую ночь. И сколько же радости эта ночь принесла ему! Гермиона встретила его с восторженным криком: «Ты победил, Гарри!», Джастин выскочил из-за стола, долго тряс его руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения, а в половине четвёртого внезапно появился Хагрид и с таким жаром хлопнул Гарри и Рона по плечам, что те ткнулись носом в тарелки. Вслед за этим профессор МакГонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены («Как жаль!» — огорчилась Гермиона), — Хотя бы для жертв василиска организовали тестирование! — возмутились Попечители. и прибавила, что четыре сотни баллов, полученные Гарри и Роном, — совершенно незаслужено… обеспечили Гриффиндору Кубок школы ещё на один год. — Таким образом вы только лишаете учеников стимула учиться, — заметила Амелия Боунс и пояснила: — А зачем им напрягаться, зарабатывать какие-то баллы? Ведь всё равно в конце года мастер Поттер — сам или вместе с друзьями — совершит какой-нибудь подвиг, за который получит сразу тысячу баллов… * * * В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите («У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом», — утешал Рон огорчённую Гермиону), исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. — Положим, меня никто не увольнял, я сам взял перерыв, по состоянию здоровья, — внёс поправку лорд. — Я читаю, как здесь написано… — К вам нет никаких претензий, просто автор книги не совсем точен в данном вопросе. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый. — Вот этим я как раз доволен. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья. Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. И наши друзья — Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. До начала каникул остались считанные часы — ученикам пока ещё можно колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Гарри это получалось мастерски. — Ещё бы! — было всеобщее мнение. — Хоть чему-то хорошему вас научил этот индюк! — Ну, вообще-то, этому заклинанию меня научил профессор Снейп, — Гарри изобразил поклон в сторону своего Наставника, тот вернул ему любезность. Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг кое-что вспомнил: — Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было? — Обязательно надо было спрашивать?! Раз уж я просил молчать, значит, я не хотел, чтобы это стало достоянием общественности! — Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка. Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу. — Что-что? — Староста Рейвенкло, Пенелопа Кристал, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма всё прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на неё… ну… понимаете… когда на неё напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой. — Я? И не подумаю! — просиял Фред. — Конечно, не будем, — поперхнулся Джордж. — Проходу мне не давали! Экспресс замедлил ход и остановился. Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся к Рону с Гермионой. — Это номер телефона Дурслей, — сказал он Рону, дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил друзьям половинки. — Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу! — А ты расскажи дяде с тётей, какое геройство ты совершил, — сказала Гермиона, когда они окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и они будут тобой гордиться. — Гордиться? Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли! И друзья, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов. * Прим. беты. Квиррелл преподавал магловедение до 1991 года, Бербидж - с 1993. Между ними - неизвестно, так что автор имеет право на отсебятину.