Вдохновение

***       Меня разбудил раздражающий звук, который повторялся снова и снова. Черт, я легла спать где-то под утро, ведь почти всю ночь смотрела выступления Плисецкого. Уже в три часа я говорила себе, что пора закругляться, что я не знаю во сколько завтра мне позвонит фигурист и скажет подходить, но заснула только в шесть. Взяв свой телефон и смотря на экран, увидела больше семи не принятых вызовов от неизвестного мне номера. И сейчас он снова звонил, так что мне оставалось только нажать кнопку «Вызов». — Алло? «Где тебя носит, твою мать?! Почему когда я тебе звоню ты не берёшь трубку?!» — Послышался знакомый голос. — Прости… Я только проснулась… «О, тогда у тебя нет времени даже на завтрак! Потому что через тридцать минут начинается тренировка, и ты должна на ней присутствовать! Мы начнем разрабатывать хореографию!» — А? Да, хорошо! Скоро буду! Тридцать минут пролетели со скоростью света. Двадцать из которых я потратила на водные процедуры и сборы, а вскоре вылетела из квартиры как ошпаренная. По дороге я периодически держалась за живот, так как он безумно белел и «пел серенады еде».       По дороге мне удалось забежать в небольшой магазинчик, чтобы купить несколько яблок и небольшую булочку, которую я смогу быстро съесть и хоть немного утолить голод. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, и спросив Ирину Александровну где здесь зал для хореографии, направилась в нужную сторону.       Залетая в зал, я останавливаюсь и чувствую одышку, из-за чего застываю на месте на несколько минут. А подняв голову вижу высокую худую женщину, с тёмными волосами, завязанные в пучок, ярко-зелеными глазами, смотрящими на меня, а также чёткими высокими скулами. — Простите… — Виновато улыбнулась я. — Я опоздала. — Ты, скорее всего, Евгения, да? — Спросила она. — Можешь звать меня Лилией. — Рада с вами познакомиться, Лилия. Ещё раз простите. Женщина быстро кивнула, и я прошла и села на пол чуть дальше от станков, около которых стоял Плисецкий, с которым я быстро поздоровалась.       Посмотрев в зеркало, я увидела в отражении невысокую девушку с бледной сухой кожей, довольно-таки приятными чертами лица, недлинными блондинистыми пепельными волосами, такими же как и у Вити, завязанными в небрежный пучок, большими серыми глазами, под которыми были такие же большие синяки от недосыпа. Курносым носом, на котором были веснушки, и достаточно-таки пухлыми искусанными губами. Быстро оторвавшись от своего отражения, я перевела взгляд на Юрия, который сосредоточенно выполнял требования хореографа. Он выполнял арабеск, а я мысленно похвалила себя за то, что помню название элемента, также поблагодарила Киру, которая около четырёх лет ходила на балет. — Тяни носок, старайся! — Командует Лилия. И быстро развернувшись, направляется ко мне, а я в это время сжимаю руки в кулаки, е зная, чего ожидать от этой женщины. — Ты будешь писать музыку для Юрия? — Да. — Яков сказал, что ты помогала Виктору с музыкой, под которую он выполнял многие программы, но сможешь ли ты с нуля написать произведение? — Конечно. — Киваю я, прижав к себе нотную тетрадь. — Я пишу музыку с двенадцати лет, так что у меня есть опыт. А также вдохновение, так что если он сделает всё как надо, а посмотрев его программы, я поняла, что если он будет кататься как обычно, то получит золотую медаль. Лилия кивает, и чуть приподнимает уголки губ. — Можешь подвинуться ближе, так лучше всё разглядишь. — Да. Спасибо. Встав с пола, я направилась за хореографом, после села около неё, смотря на Плисецкого, что выполнял аттитюд, с согнутым коленом.       Я провела около двух часов, наблюдая за Юрием и Лилией, которые сосредоточенно проговаривали хореографию, плавно передвигаясь по залу, в тот момент, когда я по-тихому поедала булочку. Но затем раздался телефонный звонок, а через несколько минут женщина вошла обратно в зал. — Так, меня затопили, так что я немедленно отправляюсь домой. — Сказала она, быстро собирая вещи. — Такси приедет через пару минут, так что увидимся в среду. До свидания. — До свидания, берегите себя! — Лишь успела сказать я, прежде чем Лилия закрыла дверь.       В комнате повисла тишина, а я подняла голову и посмотрела на Плисецкого, что стоял, оперившись на станок, посмотрела на часы, что показывали полвторого. А я всё ещё хотела есть, ужасно хотела, да кто бы мог подумать, что завтрак — это так важно?! — Ну, хоть что-нибудь написала? — Спросил он, посмотрев на меня. — Написала начало. Всё будет в тональности ми-минор. — Мимолётно улыбнулась я. -Посмотрим, что будет дальше. Проводя подушечками пальцев по написанным нотам, я прижала к себе нотную тетрадь и с удовольствием закрыла глаза, слушая музыку, играющую в голове. — Не мог бы ты повторить программу ещё раз? Я хочу посмотреть, как музыка будет звучать с движениями. — Хорошо. Увидев, как парень встаёт в посреди зала, я останавливаю его, а затем, прикусив губу и чувствуя, как хочу провалиться под землю, подняв руку, я всё ещё сомневаюсь, сказать мне или всё же промолчать. — Эм… Юрий… — Начинаю я, чувствуя, как щеки предательски краснеют. — Я могу напевать мелодию? Тебе это не помешает? — Нет. Можешь не переживать. Кивнув, я покашляла, чувствуя, как немного болит горло. Как только он делает одно движение, я начинаю негромко напевать ноты, написанные на листе, изредка заменяя ноты на более высокие или низкие. Но моя музыка как нельзя кстати подходила к его движениям, отчего я едва заметно улыбалась. Парень остановился, я вздохнула спокойно, чувствуя, что мой долг выполнен и всё выглядит просто прекрасно. Я никогда не писала музыку для танцев, а уж тем более для фигуристов, но то, что я видела сейчас, мне очень понравилось. — Спасибо. Я исправила некоторое. Встав на ноги, я услышала, как урчит мой живот и виновато улыбнулась, взяв рюкзак, я посмотрела на Плисецкого. — Не хочешь перекусить? Я купила несколько яблок по дороге, а ещё можем зайти в буфет. — Не против. Пошли. Парень быстрым шагом направился к выходу, я же проследовала за ним.       Нам не о чем было говорить, я это прекрасно понимала, впрочем, как и он. Единственное, что нас связывало — это мой брат. Говорить о нём сейчас было нереально глупо, а я и не собиралась. Зайдя в буфет, я принялась оглядываться вокруг. Слишком давно я здесь не была. Высокие белые потолки не изменились, а вот стены теперь были покрашены в мятный цвет, и даже столы и стулья были другими. А вот буфетчица, которую я в своё время звала тётей Ириной осталась. — Здравствуйте! — Негромко сказала я, привлекая к себе внимание. — Здравствуй. — Кивнула женщина и посмотрела на нас, единственных посетителей. — Что будете? Внимательно изучив всё, что лежало на полочках, я остановилась на черном чае с сахаром, а также салате с разнообразной зеленью в контейнере, что недавно стоял на прилавке магазина. Юрий быстро указал на на пирожки с картошкой и капустой, а также кофе, от которого мне посоветовали отказаться, и как вы видите, пока всё шло успешно.       Мои друзья и знакомые с универа итак знают, что я сижу на энергетиках и кофе, редко разбавляя эти жидкости красным полусладким, так что они прямым текстом мне сказали, что скорее всего я загнусь до тридцати. И знаете, одно дело, когда эти придурки шутят, а совсем другое, когда знакомы с будущими врачами, которые хоть немного знают, как надо жить, чтобы увидеть внуков, а эти врачи говорят, что скорее всего твоя подруга, то бишь я, окажется в красном бархатном гробу в тридцать лет. Так что я стараюсь не искушать судьбу, ну и во всяком случае, не буду ещё до конца этого дня. Потом, конечно, мой страх сойдёт на нет, и я продолжу жить обычной жизнью, как всегда резко отмахиваясь от придурков, которые с нравоучениями лезут в неё.       Сев напротив Плисецкого, я открыла контейнер и посмотрела на свежие овощи. Я никогда не была привередливой особой и ела почти всё, и под почти всё я и имею ввиду почти всё. Я даже съела пирог Киры, когда только начинала готовить, а это была отрава редкостная! — Итак, Юр, насколько я знаю, тебе семнадцать? — Спросила я, насаживая кусочек помидора на вилку. — Ага. — Ты учишься в одиннадцатом классе? — Какая ты проницательная! — С сарказмом протянул парень, подпирая подбородок рукой. На его слова я тихо фыркнула. Черт, и как же мне себя с ним вести?! Я просто пытаюсь быть вежливой, неблагодарный мальчишка! — А тебе сколько? Стоп-стоп-стоп! Подождите, мне показалось, или я услышала интерес в его голосе?.. Несите носилки, видимо, я умираю! — Девятнадцать. Учусь на втором курсе университета. — Последнее я даже не спрашивал. Как можно злее посмотрев на фигуриста (Кузьмина говорит, что у меня это плохо получается, но я правда пытаюсь!), я опустила глаза в салат. — Хорошо, вообще больше ничего тебе не скажу… — Эй, да ладно тебе, я не серьёзно. Подняв глаза, я увидела не очень-то и раскаивавшееся лицо Юры, видимо, он решил, что со мной лучше не ссориться и поддерживать более менее хорошие отношения. — Ладно, лучше худой мир, чем хорошая война. — Лишь кивнула я, а затем задорно улыбнулась указывая пальцем на свой открытый рот. — Будем квитами, но я хочу с капустой. Теперь фыркнул Плисецкий и закатил глаза, протягивая мне пирожок, от которого я добротно укусила и закатила глаза, но теперь не от раздражения, а от вкуса. — Вкусно… — Значит ты не ела настоящих пирожков. — Хмыкнул он, смотря на меня. — Вот мой дедушка готовит действительно вкусные пирожки! — О! Правда? Вкусные пирожки? — С интересом спросила я. Признаться честно, я никогда не питала особую страсть к пирожкам, а всё скорее всего из-за Вити, который иногда сидел на диетах, и мы дружно всей семьёй, как говорила маман: «Чтобы поддержать сыночка!», ели брокколи и различные тушенные овощи, да и ту же тушёную капусту, которую я в своё время даже переела. — Да, самые лучшие пирожки в мире! Было видно, что парень несказанно гордиться этим. И это было даже мило… — Если предоставиться возможность, то могу ли я оценить сей вкус? — Ухмыльнулась я, сложив руки на груди. — Или они уже перестали быть такими вкусными и привлекательными как ты их описывал? Итак, я уверена, что он не сможет устоять перед подобным. Наверняка для него это как неожиданный удар откуда-то из вне, на который непременно нужно ответить. — Идёт. И потом ты признаешь, что это самые вкусные пирожки, что ты ела в своей жизни. Протянув мне руку, он ждал, пока я её пожму. И я не заставила себя долго ждать. Быстро сжав его руку в своей и не получив никакой реакции в ответ, хотя сжимала я её очень сильно, и надеялась, что он хотя бы шикнет, ну или хотя бы бровью поведет, сказала: — Идёт!