Вдохновение

*** — Женя, немедленно проснись! Быстрее! Мужской голос выводит из сна, заставляя открыть заспанные глаза и громко вздохнуть, чувствуя, что тело затекло, будто я всю ночь пролежала в одной позе. Потянувшись, я попробовала сжать руку, но тихо зашипела, чувствуя боль на внутренней части кисти руки. — Что такое? Немедленно покажи! Ладонь легла на моё запястье, и Рома стал пристально вглядываться на окровавленную повязку на правой руке, раздражённо хмурясь и даже не замечая моих протестов. — Что это такое, Жень?! Что это, чёрт подери такое? Его голос повысился, заставляя меня вжаться в матрац, и тихо начать лепетать оправдания того, что он видит. Но наставник даже не слушал меня, обеспокоенно смотря то на моё лицо, то на мои руки, всё ещё сжимая запястья. — Я вчера упала, ничего такого. Всё в порядке. — Всё в порядке?! Ты понимаешь, что это, — Он указал взглядом на мои руки, которые я безрезультатно пыталась вырвать из его мёртвой хватки. — Это не «всё в порядке»?! Сегодня выступление, и что ты прикажешь с этим делать?! Проходит ещё несколько минут, в течении которых я слушаю Рому, который искренне не понимает, как я вообще могла это допустить. Мне пришлось подождать, чтобы наставник более-менее успокоился и всё же решил позаботиться о моих руках, достав откуда-то из ящика аптечку. Когда он снимает бинт и осматривает мои ладони, аккуратно проводя по коже подушечками пальцев, то негромко извиняется за всплеск эмоций, что произошел ранее, на что я лишь мотаю головой, понимая, что Рома как никто другой сейчас чувствует ответственность за произошедшее. — Придётся сказать, что ты не сможешь участвовать из-за травмы. — Нет. Я отказываюсь. — Быстро прерываю его я, чувствуя, как из-за волнения сердце начало биться чаще. — Я не могу отказаться от этого конкурса. Не сейчас. — Ты сейчас словно маленький ребёнок, что ничего не соображает. Мы выбрали сложное произведение, и я сомневаюсь, что ты сможешь сыграть его, если твои руки находятся в таком состоянии. — Я смогу. Приходится настаивать на том, что мне будет не очень сложно играть на инструменте, и даже угрожать, что если сегодня я не сыграю, то немедленно забираю документы и иду учиться на инженера. Рома смеётся и говорит, что меня никуда не возьмут, и незамедлительно получает ответ, что я неплохо сдала физику и вообще, поступить в университет для меня проще простого. — Ладно, хорошо. Но только сегодня. — В конце концов сдаётся наставник и поспешно направляется к выходу. — Даю тебе тридцать минут, потом сюда подъедет такси.       Мы приезжаем к нужному месту позже всех, и за время, проведённое в пути, я успеваю позвонить Кире и Вите, поговорить с ними, умолчав о происшествии, произошедшем вчера, и услышать, что они непременно посмотрят моё выступление. Это придавало сил. Мне отводят небольшую комнату, где помимо ненужного хлама, пустых коробок и большого письменного шкафа, на дверце которого уже висит моё платье, стоит фортепиано, на котором мне предстоит разминаться до того момента, пока я не выйду на сцену и не сяду за рояль. Рома заказывает еду, ведь позавтракать мы никак не успевали. Левая рука пострадала немного меньше, так что именно ей я и играла, пока Рома закатывал глаза и говорил, что ничего из этого хорошего не выйдет. И он убеждается в этом, когда буквально кормит меня с рук, как маленького ребёнка, пока я листаю ленту инстраграма, пытаясь расслабиться и не думать о боли в руках. Но ничего не говорит, понимая, что сейчас я безумно нервничаю, и усугублять моё положение не стоит.       Проходит около семи часов, которые кажутся мне вечностью, из-за боли в руках я не могу сосредоточиться на нотах и много ошибаюсь, из-за чего всё звучит грязно и некрасиво. — Придётся на время выступления снять бинты. — Шепчу я, сжимая ладони в кулаки. — Женя, ты здесь? — В комнату вошла Эла, даже не постучавшись, она мило улыбалась, поправляя свои волосы, которые ей недавно уложили. — Пошли к нам, через час выходить, а ты ещё не накрасилась. Быстро кивнув, я направилась за девушкой, прикрывая свои ладони длинными рукавами вязанной кофты, чтобы не вызвать подозрений и излишних опасений, ведь сейчас они были ни к чему.       Думаю, что в другой раз раз я бы ни за что не позволила девушкам красить моё лицо, при этом давая полную свободу действий, сказав перед этим только то, что я хочу выглядеть хорошо, нет, прекрасно. Посыпались многочисленные вопросы, но я быстро ответила, что хочу выглядеть прекрасно, когда буду стоять на сцене, и весь зал услышит, что Евгения Никифорова из России заняла первое место. — Нарисуем тебе усы, чтобы первое место тебе просто так не досталось. — Хищно ухмыльнулась Карла, покрывая моё лицо неизвестным приятно пахнущим средством. Я негромко смеюсь, чувствуя себя просто прекрасно.       Смотря в зеркало, я не сразу узнаю в отражении себя. Безумно красивая, не такая, как обычно. Огромные синяки от недосыпа скрыл консилер и тональная основа, серые глаза стали более выразительными из-за темной подводки и подкрашенных черных ресниц, а пухлые, вечно искусанные губы были покрыты слоем розовой помады. Светлые локоны падали на плечи, и я улыбалась, смотря на собственное отражение. — Это точно я? Что-то слишком красивая! — Весело хихикнула, мимолётно дотрагиваясь подушечками пальцев до мягких волос. — Вы волшебницы, признайтесь честно? — Конечно, мы крестные феи, что помогут тебе выглядеть просто замечательно во время сегодняшнего вечера! Возбуждённо хлопнув в ладоши, я тут же зашипела, чувствуя, как боль пронзает тело. — Что-то случилось? Ресница в глаз попала? — Буквально нависает надо мной Эла, внимательно рассматривая. — А-ага, сейчас вытащу… Так больно, просто ужас! Я старательно делаю вид, что вытаскиваю из глаза ресничку и улыбаюсь, стараясь не выдать то, что мои руки сейчас трясутся как у алкоголика с десятилетним стажем. — Спасибо, что помогли мне. Кстати, не помочь вам платья надеть? — Было бы неплохо, заодно и поправим их, чтобы смотрелось красиво.       Через сорок минут на мне уже было голубое платье, закрывающее выпирающие ключицы кружевом, руки были временно закрыты белыми перчатками, а вьющиеся светлые волосы падали на плечи. Надев балетки и дождавшись, пока девочки, словно стая птиц, что вились надо мной словно стая птиц с разноцветным оперением, отойдут на несколько шагов, оценивая свою кропотливую работу. — Прекрасно, просто шикарно! Никифорова, ты такая красивая! — Улыбалась Карла, поправляя своё чёрное платье, выгодно подчёркивающие все изгибы фигуры. — Мне нравятся ваши платья, что-то новенькое! Я неоднозначно хихикнула, и раздался стук в дверь, показались макушки Леона и Гордона, разглядывающих нас с ног до головы. Девушки недовольно переглянулись и громко хмыкнули. — Извращенцы, а если бы мы переодевались? — Спросила Юми, скрестив руки на груди. — То это был бы джекпот! — Весело хохотнул Мейсон, проходя в комнату и поправляя тёмно-синий костюм. — Особенно если бы я увидел тебя, Кояма. Мы как по команде закатили глаза, а японка отвернулась, презрительно вздохнув. В это время Гордон и Эла стояли в сторонке и негромко разговаривали. Сладкая парочка.       Сев на стул, я смотрела на экран телефона с открытой перепиской с Плисецким, что уже сидел на месте вместе с Отабеком. Но после того, как я написала, что выступаю последней на меня посыпались гневные сообщения, над которыми я тихо хихикала. — Эй, как твои руки? Нормально? — Раздался голос Ромы над моим ухом. — Не нужно обработать? — Потом. Когда я сыграю, то раны могут открыться. — Вздыхаю я, убирая телефон. — Главное, чтобы никто не увидел, иначе будет неловко. Да ещё и в скором времени я дам концерт, лишняя шумиха сейчас ни к чему. — Что есть, то есть. Но твоё здоровье на первом месте, не забывай об этом. — Да-да-да, пошли! Скоро выйдет Эла, я должна пожелать ей удачи!       Наспех поговорив со всеми и пожелав удачи, я улыбнулась и постаралась расслабится, забившись в угол и став монотонно шептать ноты, что находились на белоснежном листе. Сейчас мы не трогаем друг друга. Давая возможность полностью подготовиться к предстоящему выступлению.       Мне нравятся звуки, что я слышу. Все действительно слишком хорошо подготовились, мне тоже следует постараться. Помимо нас здесь ещё выступают подростки из Канады, и мне казалось, что они очень талантливые. — Комиссия состоит из пяти человек. Не смотри на них слишком пристально, договорились? — Рядом появляется Рома. — Я не ожидал, что Леон сыграет настолько хорошо… — И к чему это ты говоришь? Я хочу первое место. В конце концов, эта неплохая награда за труд. — Да-да-да, хорошо. Тогда готовься, хочу, чтобы ты блистала на сцене, Жека.       Когда мимо меня проходит Карла, чуть пошатываясь и мило улыбаясь, я чуть не грохаюсь в обморок. — Удачи, Никифорова! — Шепчет она. — Спасибо. Руки дрожат с новой силой, и сняв перчатки, я отдаю их Роме. Мои ладони в царапинах и ужасно болят, но сейчас… Сейчас нужно сконцентрироваться. — Евгения Никифорова. Конкурсант из России. — Громко говорит приятный женский голос, и я киваю. — Александр Скрябин. «Этюд до диез минор».       Выйдя на сцену, я улыбнулась, видя переполненный зал. Множество людей, чьи взгляды направлены на меня. Подойдя к черному роялю, я поклонилась и села за музыкальный инструмент. Вдох-выдох, начали! Произведение сразу начинается быстро. Приходится согнуться и дрожащими руками перебирать чёрно-белые клавиши под светом прожекторов. Можно услышать, что все притихли и слушают игру, и это окрыляет. Хочу, чтобы они запомнили меня. Хочу врезаться им в память, чтобы они никогда меня не забыли. Руки болят, я чувствуя покалывание на кончиках пальцев. Болят спина и плечи. Но нельзя останавливаться, ни в коем случае.       Мне страшно, что я могу ошибиться. Нужно продержаться сейчас, потом темп пойдёт на спад, и всё станет более-менее спокойно. Но только на несколько секунд, потом придётся с силой давить на клавиши, принося себе ещё больше боли. Затем снова наращивать темп, согнувшись в спине. В голове крутились лишь ноты. Казалось, что руки живут отдельной жизнью, они уже наперёд знали в каком направлении двигаться. Снова и снова. Пока темп не спадёт, пока можно уже не с такой силой долбить по клавишам. И, конечно же, это продлиться недолго. Но даст немного передохнуть, чтобы феерично завершить своё выступление. Запомните меня. Помните, что на конкурсе была девушка и она хорошо сыграла. Запомните, пожалуйста, запомните.       Музыка заканчивается, но не музыка в моей голове. Дрожащие руки продолжают играть на невидимых клавишах, я знаю продолжение. Встав со стульчика, я повернулась к залу и увидела в первых рядах голубую рубашку. Смотри, я справилась! Запомни моё выступление, подобного ты никогда не увидишь! — Спасибо. — Тихо прошептала я, чувствуя, как сцена буквально уходит из-под ног. Жидкие комплименты, которые с каждой секундой становятся всё громче и громче. А голубая рубашка поднялась, и в мои руки упал большой медведь. Поклонившись в последний раз я на ватных ногах прошла за кулисы. А медвежонок, которого я держала в руках, в некоторых местах окрасился в красный цвет.