"...Не будь я Наруто Куросаки!"

Жизнь не даёт второго шанса. Если вы получили ещё один шанс — это уже другая жизнь. Меняйте её и используйте этот шанс.

      Тишина и спокойствие… Надо же, обычно я просыпаюсь несколько иначе. Лежать было хорошо и открывать глаза не хотелось совершенно. Но надо… И что там, кстати, вчера-то было? Вот как-то не помню, как я домой вернулся. Вот как АНБУ встретил — помню, а… стоп. Что-то тут не так. Открыв глаза и резко сев, первое, что я понял — это уж точно не моя квартирка. Куда больше места, совсем другой вид… Где я?! Что происходит?! Но панике не дали проявиться — сёдзи* раздвинулись и в комнату вошёл мужчина в тёмно-зелёной рубашке. Тень от полосатой шляпы падала на лицо, делая серые глаза темнее, а несколько растрёпанные волосы были светлыми, почти белыми. Не знаю, кто это, но в деревне я его ни разу не видел. А… а в Конохе ли я? Предположим, что всё-таки да, но где именно? Настороженно смотрю на вошедшего — в мире шиноби мало кому можно доверять. Хотя… если к этому незнакомцу меня по приказу третьего привели, то наверное… Нет, выводы делать рано. Подожду, пожалуй, пока ситуация прояснится хоть капельку. Мужчина на удивление приветливо улыбнулся и сказал: — Уже проснулся? Это хорошо. М… — Где я? Кто вы? Это к вам меня приказал привести Хокаге? — я не выдержал и задал самые необходимые (как я подумал) вопросы, перебив этого необычного человека. Вот только почему он мне показался именно необычным, понять сразу не удалось. Просто чувствовалось что-то на грани восприятия. — Как много вопросов. Ладно, отвечу по порядку. Ты в моём доме, Узумаки Наруто, а я всего-лишь владелец небольшого магазинчика здесь же. — в улыбке проскользнуло нечто хитрое, но голос оставался неизменно спокойным и дружелюбным. Внезапно он уточнил: — Постой, ты сказал «хокаге»? Я просто кивнул, наблюдая за реакцией. Видимо, собирались отвести мня всё же не к нему. Он задумчиво потёр подбородок и, немного нахмурившись, спросил: — Как ты смог открыть гарганту? Если бы я ещё знал, что это такое… Видимо моё непонимание было написано на лице крупными буквами, потому что «всего-лишь владелец небольшого магазинчика» нахмурился чуть сильнее и задал наводящий вопрос: — Ты ведь зашёл в тёмное пространство через… м-м-м… раздвинувшиеся полосы и вышел из него таким же способом? А! Так он про ту дверь говорил. Странное название для неё, кстати. Хотя, если вспомнить ту неосвещённую комнату, то очень даже подходящее. — Да… так эта дверь так называется? Только я её не открывал. Это АНБУ ключом в стене эту гарганту открыла и меня вперёд пропустила… Только сама почему-то не пошла. К этому человеку я отчего-то испытывал нечто схожее с доверием, поэтому на вопросы отвечал сразу открыто и честно, просто не получалось иначе. На его лицо набежала тень, и он пробормотал что-то себе под нос, но уже через мгновение улыбка вновь заняла своё место на его губах. Только вот была она какая-то сочувствующе-извиняющаяся. — Значит вот всё как… Ну что же… Думаю стоит сказать сразу: ты очень далеко от своего дома. И вряд ли сможешь когда-нибудь туда вернуться. В первую секунду я не поверил своим ушам — что же это за место, если вернуться в Коноху невозможно? А… хочу ли я возвращаться? На самом деле, если я смогу остаться здесь, то может получится нормально жить? В голове всплыли мысли, посетившие меня ещё в Конюхе. Неужели моё желание осуществится? Но у меня всё равно нет семьи. Словно в ответ на мои мысли всё ещё находящийся рядом владелец магазинчика сказал: — Знаешь, я могу помочь тебе остаться жить в этом мире. Возможно здесь у тебя будет новая семья… Я перебил его, не дав закончить мысль, не веря в такую удачу. Это превосходило мои мечты! И пусть моя цель — стать хокаге — теперь будет недостижимой. Если вместо неё у меня появятся близкие мне люди: семья, друзья, то я с радостью приму эти изменения. Ведь тогда я больше не буду один, больше не будет такой ненависти и отчаяния. А ещё страха и непонимания. Поэтому я и воскликнул: — Правда? Вы можете это сделать? — Да. Кстати, меня зовут Урахара Кискэ, будем знакомы. — Узу… Так вы же уже знаете моё имя, Урахара-сан! Откуда? Непонятная улыбка, хмык и короткий ответ: — Ты разговаривал во сне. Я почувствовал некоторую неловкость. Какой из меня шиноби (пусть даже начинающий), если я вот так запросто могу выдать во сне важную информацию?.. Хотя сейчас это уже наверное не имеет значения — что-то мне подсказывает, что этот мир (ну если немного логически подумать, основываясь на услышанном, то выходит именно так) отличается от моего. Но это всё равно не омрачило моей радости. Только на всякий случай я всё же уточнил: — А… Урахара-сан, а что именно я говорил? — Хм. Я не прислушивался, но одна фраза там звучала очень чётко. — …Какая?.. — ой, кажется я даже догадываюсь. — «Я это сделаю! Не будь я Узумаки Наруто!»       Вот теперь я смутился сильно — не вовремя вылезла моя «маска» хвастливого добродушного дурачка, которую я постоянно «носил» раньше. Ох, знал бы кто из деревни, насколько мне надоела насквозь фальшивая улыбка, скрывающая истинные чувства, и какой я на самом деле! Если бы не созданный мной образ, в продвинутом классе Саске бы оказался по успеваемости и интеллекту позади меня. Из-за одиночества мне было очень плохо, и я стал тянуться ко всем доступным знаниям, чтобы заглушить тоску, правда особо эту тягу не афишируя. А для всей деревни так и остался «ничего не умеющим дурачком». Обидно, конечно, было, но это оказалось лучшей защитой, и зацепить, по-настоящему задеть меня за живое, не удавалось почти никому. Но в то же время под этой маской я оказался словно старше своих сверстников. Правду говорят — несчастье заставляет взрослеть. В моём случае это очень верно.       Моё смущение заставило улыбку мужчины стать шире. После этого он накормил меня завтраком и ни с того ни с сего заявил, что следующую неделю он будет обучать меня местным реалиям, если я собираюсь, конечно, стать частью этого мира. Нет, я был очень рад этому, поскольку понятия не имел, насколько и чем отличается это место от Конохи. Вот только почему Урахара-сан проявляет ко мне такую заинтересованность, доброту и щедрость — оставалось совершенно непонятным. Может он, конечно, действовал только из желания помочь, но нечто непонятное, периодически проскальзывающее в его взгляде, вызывало у меня большие сомнения в бескорыстности действий. Но и подозревать его было по меньшей мере некрасиво — всё-таки этот человек, увидев меня на улице, не прошёл мимо, а взял к себе, накормил, обещал помочь устроиться и собирается учить. Поэтому, задвинув подозрения подальше, с головой ушёл в предложенное обучение.       К слову, вместо недели мы управились примерно за пять с половиной дней (с учётом, что я ещё и старался помочь с делами в магазине), и мой учитель был приятно удивлён такой восприимчивости с моей стороны. Ну, а как иначе, если я ещё в деревне приучил себя запоминать всю нужную информацию, один раз взглянув на неё (учителя в академии не очень-то были рады, что я периодически пытаюсь засунуть нос туда, куда по их мнению не следует)? Поэтому уже вечером четвёртого дня моего пребывания в Каракуре — а именно так назывался город, куда я попал — Урахара-сан сказал, что завтра я обрету семью. Это известие несказанно обрадовало меня. Хотелось верить, что меня там примут как родного, и я не останусь чужим. Правда когда я, помявшись немного в нерешительности, выложил мои опасения, он сказал мне не волноваться. Постаравшись последовать его совету, я всё равно весь вечер и ночь провёл как на иголках, плохо спал, но утром вскочил очень рано и никак не мог успокоиться.       Поздним утром в магазин пришёл высокий, одетый в тёмную рубашку и такого же оттенка штаны мужчина с чёрными колючими волосами. Урахара-сан сразу же позвал его куда-то в комнату, а я сел читать книгу, ожидая. Всё равно, если это тот, о ком я думаю, мне всё расскажут. Так зачем накручивать себя? С иной стороны: разговор       Урахара Кискэ редко встречался с Иссином Куросаки, но сегодня был один из таких нечастых моментов. Когда-то бывший капитан 12 отряда во многом помог Иссину, но с тех пор они пересекались не так уж много раз, и в основном по инициативе Куросаки. В этот раз Кискэ позвал старого знакомого сам. Проведя его в комнату, он вздохнул и начал довольно трудный, как сам думал, разговор. Точнее начал всё же Иссин: — Давно не виделись. Не ожидал, что вдруг зачем-то понадоблюсь. Ты же не на чай меня позвал и не о какой-нибудь твоей разработке поговорить, нет? — Ты прав. У меня к тебе просьба. — Хн. Даже представить себе не могу, что ты можешь попросить. Урахара вздохнул, никак не отреагировав на замаскированную шпильку. То, что он собирался попросить, являлось довольно серьёзным шагом. — Когда шёл за мной в эту комнату, ты должен был видеть мальчика… — Того с рыжеватыми волосами? — и дождавшись утвердительного кивка продолжил — Ну да, а что? Кстати, от него исходит реацу, которую даже я чётко ощущаю на довольно приличном расстоянии. — Куросаки… я прошу, чтобы ты стал ему отцом. Ишшин хоть и прокрутил в голове с десяток вариантов, но такого точно не ожидал. И теперь сидел, решая, что же ответить. Слишком ответственным было это дело. Взвесив все за и против, он всё же решил ответить отказом. Когда он начал говорить, воздух на долю секунды почти незаметно дрогнул, а на лице Урахары на миг мелькнула крайняя степень удивления. Но Ишшин не обратил на это никакого внимания; он отвечал: — Знаешь Урахара… я согласен. Теперь уже Куросаки застыл в удивлении, но в следующий момент в голове у него появилась спокойная мысль: «Ну да, так и должно быть… А почему бы и нет?» Урахара наблюдал за сменой эмоций Ишшина, уже зная, что произошло и что будет дальше. — Хорошо. Тогда ты заберёшь мальчика прямо сейчас? — Да, чего тянуть. — Ещё кое-что: боюсь, тебе придётся закрыть глаза на его периодические отлучки. — Будешь его учить? — Посмотрим. Всё зависит от него. «И от ещё одной личности», — Урахара понимал, что в жизнь Наруто теперь уже основательно и навсегда будет привлечена сила, о которой почти никто не знает. Со стороны Ишшина послышался тихий вздох, и Куросаки попросил: — Расскажи мне о нём. — Его зовут Узумаки Наруто, точнее с этого момента можно считать, что уже Куросаки Наруто. Он… Урахара говорил не слишком долго. И только с возрастом мальчика у него на миг возникла заминка. Но, словно прислушавшись к кому-то, он тут же с уверенностью сказал и это. Наконец, все вопросы между старыми знакомыми были окончательно улажены, они вышли из комнаты и подошли к увлечённо читающему мальчику. Взглянув на него, Ишшин подумал: «Да, ему и на вид можно дать лет 10… Так что Урахара скорее всего просто вспоминал.» Конец взгляда с иной стороны

***

      Да, в своих выводах я оказался прав и уже этим вечером я стал частью дружной семьи. Как было странно, когда до меня дошло, что теперь у меня есть отец, брат и две сестры, которые приняли меня как родного. Но, как оказалась, у них не так давно произошла своя трагедия — при непонятных обстоятельствах погибла жена отца семейства (теперь уже и моего, пусть и приёмного, но надо привыкнуть к этому). Я был ещё слишком мал, чтобы хоть что-то чётко помнить, поэтому не знаю, каково это — терять своих близких. Зато знаю каково жить без них. Так что я мог понять, что сейчас чувствует семья. Но это мало что значило, потому что я не знал, чем могу помочь.       Правда вскоре мне представился шанс помочь хоть одному — моему брату. Это произошло где-то через две недели после вступления в семью (этого хватило, чтобы я привык и относился к своей прошлой жизни уже как к чему-то очень далёкому). Да, я стал ходить в школу, и даже больше — в один класс с братом. Но он частенько пропускал уроки, и в один из дней я нашёл его на берегу реки, где он сидел на корточках, глядя на воду. Судя по всему это было то место, где и случилось несчастье. Подойдя к нему, я сел рядом. Мы молчали, тихо плескалась вода в реке. Я не знал, что сказать, хотя и знал, что он чувствует. Просидев так несколько часов, мы так же молча пошли домой, когда солнце уже коснулось линии горизонта, окрашивая небо во все оттенки красного, оранжевого и жёлтого. Уже в комнате брат тихо сказал: — Я пообещал, что защищу свою маму от всего… и не смог… я виноват в её смерти… — Ичиго… не вини себя. Она защищала тебя. Знаешь… в этом мы похожи. Моя мама тоже погибла, защищая меня…       Я говорил ещё довольно долго, стараясь как-то облегчить боль брата. Не знаю, моя ли в этом заслуга, но через некоторое время мы сидели почти в обнимку и плакали. В какой-то момент по комнате словно прошло дуновение ветра, и на душе стало тепло, грусть и тоска ушли. Глянув на Ичиго, понял, что он почувствовал нечто похожее. По крайней мере я больше не видел той пустоты в его глазах, которая пугала меня куда больше, чем все взгляды, полные ненависти, кидаемые на меня жителями деревни. Потому что пустота в глазах — пустота в сердце и душе, а такой человек, словно не живой. Теперь же я видел у Ичиго пусть и очень печальный, но живой взгляд. И это меня несказанно обрадовало! Пусть и за такой короткий срок, но я действительно привязался к новой семье и стал считать Ичиго своим братом.       Со следующего дня мы ходили в школу вместе и больше не прогуливали. Я также стал ходить вместе с ним на занятия по карате, где познакомился с Арисавой Тацуки. Я, конечно уже умел неплохо драться, но победить её, как и Ичиго, всё равно пока не мог. Жизнь потихоньку входила в мирное постоянное русло. От остальных людей нас с братом отличало то, что мы часто видели и разговаривали с людьми, которых остальные не замечали. Это было странно. Но стало ещё более странным, когда Урахара-сан, к которому я иногда ходил, объяснил мне, что это уже не совсем люди, а души. Вот что не входило в мои умения раньше, так это способность видеть призраков! Поэтому я стал учиться различать живых людей и души, чтобы не попасть в глупую ситуацию. Да и Ичиго потихоньку подвёл к выводу, что он видит отнюдь не живых людей.       Семья потихоньку оживала, оправляясь от потери, и я был её частью. Для меня началась счастливая жизнь, и, казалось бы, чего теперь переживать? Но странное предчувствие меня не покидало. Словно должно было вскоре случиться что-то, что вновь перевернёт и изменит мою жизнь. Вот только я не знал: в лучшую или худшую сторону будут эти перемены.