hush.

Обедая, они играют в гляделки, развлекаясь с картофелем фри. Гарри светится от смеха, и Луи просто не может отвести от него глаз. Его в Гарри завораживает всё: то, как он чешет нос, когда смеётся слишком сильно; как хмурит брови, когда думает. Зелёные глаза начинают сиять, когда Гарри игривый или дразнится, и Луи просто не может поверить в это. Гарри — полная и абсолютная магия. После того, как они допивают свои молочные коктейли, Луи смотрит на Стайлса и решает, что нужно отвезти парня к себе домой. — Хочешь познакомиться с моей мамой? — спрашивает он внезапно. Улыбка Гарри такая искренняя, и когда он бормочет: «Конечно», Луи думает, что это самое трогательное, что он когда-либо слышал. — Хорошо, круто, — быстро отвечает он, выбрасывая пустые стаканчики в мусорный бак, сопротивляясь позыву взять Гарри за руку. Стайлс заползает в машину со своей стороны, и Луи использует предлог, чтобы быть ближе, щипает парня за попу, чувствуя, что это достаточно безопасно, и получая ответный писк. — Извини, не могу удержаться, когда вижу твою милую попочку, — ухмыляется Луи, ловко запрыгивая на водительское сиденье пикапа. — Неужели? — широко улыбаясь, спрашивает Гарри. — Чистая правда, — утверждает Луи, нежно смотря на Гарри, убеждаясь, что тот пристёгнут, прежде чем выехать с парковки. Гарри в ответ хихикает, заправляя непослушный локон волос за ухо. — Итак, — наконец говорит он, — какая твоя мама? — Честно говоря, она мой самый лучший друг. Она всегда поддерживает меня, отчего мне трудно представить свою жизнь без неё. — Лу, — нежно бормочет Гарри, — это так мило. Парень в ответ немного краснеет, пожимая плечами. Он видит любящую улыбку на губах, ощущает, как Гарри наблюдает за ним. Это заставляет его почувствовать себя нереально важным. Через пару минут они подъезжают к дому Луи. Томлинсон выключает зажигание и отстёгивает ремень безопасности, поворачиваясь лицом к Гарри. — Во сколько тебе нужно быть дома? Тот прикусывает нижнюю губу. — Уроки заканчиваются через час, а мама обычно приходит не раньше шести вечера. Таким образом, мы можем побыть у тебя несколько часов. Луи широко улыбается. — Хорошо, круто. Гарри улыбается в ответ и затем открывает дверь, выпрыгивая из пикапа. Глубоко вздохнув, Луи делает то же самое. — Я возьму твой рюкзак, поскольку, судя по облакам, дождь начнётся довольно скоро, — поспешно произносит Луи, огибая заднюю часть автомобиля, хватая обе их сумки. Гарри улыбается и позволяет их пальцам соприкоснуться, когда забирает её у Луи. — Сейчас самое лучшее время, чтобы встретиться с ней, потому что все маленькие монстры ещё в школе. Гарри слегка смеётся, следуя за Луи. Тот распахивает дверь и громко оповещает, что он дома. — Что вы делаете дома так ра… — начинает его мама, выходя из кухни и хмуря брови. Пока не замечает Гарри. — Мам, это Гарри. Мы ушли рано, поскольку тест будет только на следующей неделе. — Маленький лжец, — отвечает она, даже не моргнув глазом, заставляя Гарри громко рассмеяться, — рада познакомиться с тобой, милый. Ты выглядишь так знакомо. Гарри смущается, демонстрируя ямочки на щеках. — Я работаю на фермерском рынке. Джей в ответ широко улыбается. — Вот где я тебя видела. Приятно познакомиться, Гарри. Я Джей. Женщина пожимает Гарри руку, а затем крепко сжимает его в объятиях. — Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, — немного застенчиво бормочет Гарри в ответ. — Так значит, ты парень Луи? — спрашивает она, подмигивая. Лицо Луи тут же покрывается красными пятнами. — Мам, — стонет он, крепко хватая Гарри за запястье, подталкивая его к лестнице, — хватит задавать неловкие вопросы. — Чтобы дверь в спальню была открыта! — громко кричит она им вслед, отчего Гарри начинает хихикать снова. — Вы так похожи, — улыбаясь, замечает он. — Она тебя смутила? — спрашивает Луи, приглашая его в свою комнату. — Нет, она довольно милая, — тут же поправляет его тот, кладя свою сумку на пол и затем поднимая руки над головой, потягиваясь. — Твоя комната такая мальчишеская, точно как у Найла. Хотя мне больше нравится твоя. Пахнет как ты. Луи усмехается, сердце колотится в его груди от обожания того, как Гарри заполняет его спальню разговорами. — Твоя кровать тоже выглядит такой мягкой, — добавляет он, игриво подмигивая бровями. — Ох, это так, — соглашается Луи, прислоняясь к рабочему столу. Гарри улыбается в ответ, начиная с интересом рассматривать висящие на стене грамоты, прежде чем снова оглянуться назад на Луи. — Будет странно, если я попрошу у тебя запасные штаны? Томлинсон в ответ фыркает, качая головой. — Чёрт, ты… — смеётся он, тут же открывая ящик с бельём, — прости, мне стоило самому это предложить. Гарри мило краснеет в ответ. — Все нормально, я ни капли не жалею. Луи решает ничего не говорить, взамен просто улыбается и достаёт пару сменных штанов для Гарри. — Вот, держи, может, тебе ещё дать футболку? Гарри кусает губы в раздумьях, начиная расстёгивать ремень. Луи всё же закрывает дверь своей спальни, оставляя лишь маленькую щёлку, прекрасно зная, что его мама ни за что не потревожит их без его разрешения. — Я думаю, что остановлю свой выбор лишь на штанах, но всё равно спасибо. Луи отворачивается и достаёт из шкафа себе спортивные штаны, пока Гарри снимает свои розовые, местами мокрые трусики. Одевшись, Луи оборачивается, чтобы увидеть, как Гарри засовывает бельё в сумку и отбрасывает джинсы в угол комнаты. Томлинсон смеётся, наблюдая за тем, как парень опускается на кровать, одетый только в короткие белые спортивные штаны и свитер персикового цвета. — Твоя кровать идеальна, — стонет он, кладя голову на одну из подушек Луи, вдыхая её прекрасный запах. После он хватает край пухового одеяла и залезает под него, как маленький ребенок. Затем поднимает на Луи взгляд своих очаровательных глаз, будучи предельно открытым. — Не хочешь пообниматься? Тот улыбается, залезая под одеяло к Гарри, пока они не сталкиваются грудью и не начинают косить глаза. — Привет, — улыбаясь, шепчет Луи. — Привет, — шепчет в ответ Гарри, — чур, я маленькая ложка, ладно? — Что? — восклицает Луи. — Невероятный Гарри маленькая ложка? Что? У тебя руки, которые могут обнять приблизительно десять человек, но ты всё равно маленькая ложка? — фыркая, словно какой-то подросток, отвечает он. — Я бы никогда не догадался о таком! — Тсс! — хихикает Гарри. — Это мой самый большой секрет! Ты никому не должен об этом говорить! Луи вопросительно поднимает брови, перед тем как начать щекотать парня. — Ох, я всем об этом расскажу. Йети — на самом деле маленький малыш, который любит обнимашки и требует, чтобы обнимали его, потому что он маленькая ложечка! Гарри в ответ пинает его ногой, запрокидывая голову назад, захлёбываясь от звонкого смеха. — Лу! П-пожалуйста! — хихикает он. — Перестань, мне… — Луи начинает щекотать его под мышками, и Гарри, выворачиваясь, принимается снова громко смеяться. Луи щекочет Гарри на несколько секунд дольше обычного, любуясь тем, как красиво выглядит его парень, когда смеётся, прежде чем переключиться и быстро обернуть руки вокруг его туловища, инициируя позу большой ложечки. — Тебе достаточно удобно, большой парень? Гарри поворачивает голову, прижимаясь подбородком к плечу. Его щёки всё ещё красные, а губы подрагивают от смеха. — Может быть, — растягивая гласные и хихикая, отвечает он, глядя сквозь пушистые ресницы с дразнящим блеском в глазах. — Ох, может быть? — спрашивает Луи слегка приподнимая брови. — Может быть? У кого-то слишком высокие требования, да? В чём ещё нуждается мой малыш? В любви и ласке? Гарри выразительно качает головой, прикусывая нижнюю губу. — Ты слишком много хочешь от такого красавчика, как я, — качая головой, отвечает Лу. Несмотря на дразнящий тон, он улыбается, как идиот, и запускает руку в длинные волосы Гарри. Мягко касается головы, прежде чем наклоняется и покрывает мягкими поцелуями всё лицо мальчика. Голова кружится от мысли о том, что ему наконец-то удалось сделать это. Он столько месяцев мечтал о том, как будет держать Гарри своих объятиях, целовать, играть с его волосами и наблюдать за тем, как длинные ресницы трепещут от удовольствия. Гарри красив, и Луи чувствует, что мог бы сделать это — полюбить его и позволить любить себя в ответ, даже если это было бы только с глазу на глаз. Гарри хихикает, пряча лицо в сгибе шеи парня. — Давай послушаем музыку. Луи не нужно просить дважды. Протянув руку, он хватает свой телефон с рабочего стола. — Что ты хочешь послушать? Гарри сонно моргает, закусывая нижнюю губу. — Сделай плейлист песен, которые заставят тебя думать обо мне. Луи громко смеётся в ответ. — Твоя эксцентричность сегодня просто зашкаливает. — Замолчи, — хихикает в ответ Гарри. Луи закатывает глаза, открывая сборник своей музыки на Spotify. К концу списка он полностью краснеет, и Гарри, просящий его перестать ёрзать и наконец включить музыку, заставляет хотеть выбросить телефон в окно. Томлинсон подключает девайс к зарядке. — Какая первая песня? — спрашивает младший до того, как начинают звучать первые аккорды. — Это Ангел Джека Джонсона. — Ладно, — бормочет в ответ Гарри, немного смещаясь вниз, чтобы расположить голову на груди парня. Луи же в ответ продолжает играть с его волосами. К тому времени, как песня заканчивается, Томлинсон уверен, что Гарри ощущает, как сильно бьётся его сердце. Что-то в том, как парень сжимает его бок, заставляет Луи почувствовать, что этому не нужно возражать.

****

Они валяются в постели примерно ещё час, просто разговаривая и слушая плейлист. Гарри не комментирует песни, но Луи замечает, как тот нежно улыбается на определённых строках текста, и, чёрт, это красиво. Луи решает отвезти парня домой до того, как его брат и сёстры вернутся, потому что сейчас он не сможет объяснить им, кем ему является Гарри, ведь назвать их просто друзьями будет как-то неправильно. Когда они объявляют, что уезжают, Гарри крепко обнимает Джей. Та широко улыбается, подмигивает и говорит:  — Было приятно познакомиться, маленькая ложечка. Звонкий смех Луи слышен во всём доме.

****

Грозовые облака тяжёлые и тёмные, капли дождя стучат по окну. Ни один из парней не возражает, потому что это означает, что Гарри может подвинуться на середину сиденья и прижаться к Луи, прерывая мрачный ход внешней жизни. — Давай просто покатаемся. Не хочу домой, — тихо бормочет он, осторожно кладя руку на бедро Луи. — Хорошо, — спокойно отвечает тот, хотя тело говорит об обратном. Луи едет в сторону заброшенного театра, находящегося на самой окраине их города. Когда-то красивое здание теперь окутано сорняками и растениями. Он паркует пикап позади, чтобы их никто не побеспокоил. Томлинсон глушит двигатель и выключает радио. Он также по привычке убеждается, что двери заперты. Гарри сразу же отстёгивает ремень безопасности, а затем проделывает то же самое и с ремнём Луи. — Что ты делаешь? — слегка дразня, спрашивает Томлинсон. Гарри невинно улыбается, немного съезжает вперёд, разворачивается и кладёт голову на колени Луи. Ему приходится слегка согнуть ноги, чтобы поместиться, но он не возражает ни капли. Томлинсон хихикает, тут же запутывая пальцы в волосах парня. Гарри, тихо мурлыча, закрывает глаза, слушая, как дождь барабанит по крыше грузовика. Луи не должен чувствовать себя так хорошо, на самом деле. Он не должен чувствовать себя так комфортно, словно это всё, чего он когда-либо хотел. Но это так, Господь видит, это так. Так легко погрузиться во всё это. Так легко отпустить все мысли вместе с чувствами. Сидя с рукой в волосах Гарри, он чувствует столько любви к этому мальчику, что это чертовски больно. Луи осторожно касается большим пальцем тонкой линии лица Гарри; гладит его слегка вздёрнутый носик, тонкие веки; чувствует гладкость щёк и пухлые губы; он может провести весь день, считая ресницы или золотые пятнышки в зелёных глазах, когда те сонно приоткрываются. И это страшно, потому что Луи никогда не чувствовал ничего подобного раньше, никогда не любил кого-то так, что хотелось изучить каждую маленькую, тонкую часть прекрасного тела. И становится ещё страшнее, когда Стайлс наконец моргает снова и Луи может ясно увидеть в них то, что Гарри чувствует то же самое. — Привет, — хриплое бормотание. Луи ласково улыбается в ответ. — Ты очень красивый. Щёки Гарри тут же наливаются румянцем. — Спасибо, что заступился за меня сегодня, — застенчиво шепчет он. Луи виновато опускает взгляд вниз. — Я… Мне очень жаль, что я не мог сделать этого раньше. Я ведь видел, как они и раньше над тобой насмехались. Если бы я заступился за тебя раньше, сегодня, возможно, этого бы не произошло. — Не стоит копаться в себе, Лу. Я понимаю, что ты боялся, и я не виню тебя за это. Это тяжело. Луи обречённо качает головой в ответ. — Это очень тяжело. Он чувствует, как Гарри нежно переплетает их пальцы вместе. — Тем не менее становится легче, не так ли? Луи вспоминает доктора, с которым разговаривал вчера вечером. Он кивает, широко улыбаясь в ответ. — Да, так и есть. Гарри целует их сцепленные ладони, прежде чем расположить их у себя на груди.

****

Когда Луи отвозит Гарри домой, тот прижимается к его боку и держит его за руку. Прежде чем выйти из грузовика, Стайлс смущённо целует Луи в щёку, нежно бормоча: «Напиши сообщение, когда вернёшься домой». Когда Луи даёт обещание, напоследок улыбаясь в ответ, младший открывает дверь и тут же бежит в сторону дома, стараясь не намокнуть под проливным дождем.

****

Среда, 18:24. [отправлено] дома Среда, 18:38. [получено] Окей. И, Луи, пожалуйста, не позволяй чему-либо испортить тебе настроение. Ты можешь думать столько времени, сколько тебе нужно. Не стоит корить себя за то, что произошло сегодня, пожалуйста. хх Среда 18:45. [отправлено] это тяжело

****

Чемпионат по американскому футболу проходит в четверг, пятницу и субботу. Они уезжают в среду, потому что только дорога до поля, где всё будет проходить, занимает четыре с половиной часа. Луи сидит на одном из передних сидений автобуса, Зейн — позади него. Они всегда сидят впереди, столько, сколько Луи себя помнит, потому что Малика безумно бесит шум, который издают другие парни. Томлинсону нравятся их места во всяком случае, потому что, как только игроки принимаются разговаривать между собой, его кожа начинает зудеть от слов, которые они используют, обсуждая людей. У него есть наушники на случай, если станет невыносимо больно. Луи вытягивает ноги по сиденью автобуса, сгибая в коленях, неудобно упираясь в обшивку. Он оглядывается, чтобы посмотреть на спящего на своём сиденье Зейна, также полностью вытянувшего ноги и закинувшего их на сиденья через проход, используя толстовку в качестве подушки. Он делает снимок и посылает его маме Зейна, собственной маме, а затем Гарри, только потому что безумно скучает по нему. Он не рассчитывает получить ответ от него, нет. Потому что Стайлс настаивал на том, чтобы у Луи была свежая голова, ведь они оба знают, что постоянная переписка будет только мешать. Но Гарри отвечает. Среда, 12:38. [получено] спорим, ты слишком маленький, чтобы сделать то же самое: — P Рот Луи широко открывается, превращаясь в самую большую улыбку в мире. Гарри так дразнит, что сердце трепещет. Среда, 12:41. [отправлено] говорит шестифутовая маленькая ложка Среда, 12:43. [получено] : -) ❤

****

Это первый раз, когда чемпионат проходит в городе. Тот не похож на маленький город в часе езды от того места, где они живут. В этом проживает двадцать пять тысяч человек, а это очень, очень много. Это реальный город, с высокими зданиями и людьми, гуляющими и ездящими на велосипедах фактически по полосе движения. Луи никогда раньше не был в настоящем городе. Что, кажется, довольно забавно. Вероятно, он жил в таком городе раньше, когда был маленьким. Но вскоре его семья переполнилась маленькими сёстрами (и одним маленьким братом), и они не могли просто упаковать их всех в машину и проехать ещё много часов, нет. Так что это его первый город (который он может вспомнить), и Луи вроде как поражён этим. Сейчас он совершенно один. Его первый футбольный матч завтра, и он чувствует себя слишком суетливо, чтобы сидеть в гостиничном номере или болтаться с другими парнями. Конечно, он пригласил Зейна, но тот устал от поездки на автобусе и круглосуточной компании мальчиков, поэтому Луи решил провести какое-то время в одиночестве. Ну, не совсем один, конечно. Множество людей вокруг выходят из маленьких магазинов и пабов, бегают в парке или просто отдыхают. Томлинсон считает, что это немного безумно. Безумно, потому что уже вечер, но ещё недостаточно темно. Безумно, потому что он не может видеть звёзды, но чувствует их. Безумно, потому что каждый человек, которого он видит, по-настоящему счастлив. Невероятно. (Радужные флаги и плакаты мелькают во многих ресторанах и магазинах города — в дверных проемах, окнах. Луи проходит мимо небольшого конфетного магазина с маленьким флагом радуги, напечатанным на бумаге словами «все приветствуются». Луи ощущает то, что никогда полностью не чувствовал раньше. Что-то вроде безопасности, понимания. Он чувствует, что может найти места в мире, где будет принят обществом таким. Он не всегда одинок или в ловушке, нет. Это утешает, успокаивает. Он делает фотографию плаката и посылает его Гарри.)

****

Они выигрывают свою первую игру и проигрывают последние две, получая в итоге третье место. Луи безумно счастлив: несмотря ни на что, не позволяй неудачам сломить себя. Главным образом всё потому, что это были хорошие три дня, можно сказать, даже отличные. Парень даже был рад поболтать с другими игроками, когда исследовал город. (Ни один из них не сказал ни одного гомофобного словечка, либо же им просто было противно смотреть. Даже когда двое мужчин шли, держась за руки. Это было шокирующим для Луи, заставило его задуматься о том, какое мнение у его товарищей по команде, задаться вопросом, не ощущают ли они себя меньшинством на фоне всеобщего многообразия. Ему понравилась эта идея.) Они с Гарри немного переписывались, и хотя этого было мало, Луи было достаточно, чтобы почувствовать себя удивительным, живым, особенным. Даже Зейн, закатывающий глаза каждый раз, когда Томлинсон подпрыгивал, чтобы ответить на телефон, не мог стереть его улыбку.

****

В понедельник Луи решает отдохнуть от футбола и всего, что произошло в выходные дни. Большую часть дня он сидит дома один со своим маленьким братом, потому что его мама отправилась на продуктовый рынок, находящийся в соседнем маленьком городе. Таким образом, он проводит день в спортивках на диване, дрейфуя на грани сна, меняя подгузники каждые полчаса, пытаясь тем самым быть хорошим старшим братом. Гарри изредка пишет ему, интересуясь, почему его нет в школе, и если у Луи из-за этого целый день бабочки в животе, то кого это волнует. Как только учебное время заканчивается, Луи идёт за Стайлсом, захватывая чипсы и две соды, купленные по дешёвке. Несколько человек пялятся на них, нахмурив брови, но Луи слишком отвлечён на то, как красиво выглядит Гарри, чтобы возражать. Потому что Гарри великолепный, просто потрясающий, и он делает комплимент Луи по поводу его сонной прически, и Томлинсон считает невероятным, что Гарри вообще настоящий. Он спрашивает, нужно ли парню куда-нибудь после школы, на что тот, счастливо улыбаясь, отвечает «нет». Таким образом, Луи везёт их в район заброшенного открытого театра снова. Они бездельничают в кабине грузовика, рука Луи покоится на плече младшего, а одна из ног того лежит на Луи. Томлинсон болтает о городе и футболе, и Гарри слушает, и смеётся, и прижимается к его боку. Как только пачка чипсов заканчивается, Луи везёт Гарри домой. (Тот целует его в щёку, и это вроде как большое дело.)

****

Вторник — день закрытия сезона, и всё, что Луи делает — это пытается набраться мужества, чтобы предложить Гарри своё джерси. Это скорее утверждение. И, насколько Луи известно, никто из команды не отдаёт своё тренировочное джерси «другу». Но Гарри снова в чёртовой юбке, его волосы заплетены в маленькие смешные хвостики, присущие только девочкам черлидершам. У корней волос, на проборе, блестки, и Луи просто… Как он может не дать этому красивому мальчику своё джерси? Особенно когда у всех остальных черлидеров уже есть? Луи прислоняется к шкафчику, внимательно слушая какого-то случайного футбольного товарища. Конец сезона означает, что им разрешается есть торты и пиццу и пить много-много содовой. Именно это Томлинсон и делает: ест кусок пирога и смотрит на то, как Гарри смеётся с девочками и Найлом. Ему нравится наблюдать за ними до тех пор, пока он не слышит, как некоторые из его футбольных товарищей по команде начинают смеяться над Гарри, портя настроение Луи в одно мгновение. Он слышит «Гарри» и «давай» от Джеймса, Лиама или Джоша, прежде чем их компания направляется навстречу Стайлсу по коридору. — Эй, выбросишь это за меня? — говорит Луи одному из парней, вручая ему свою тарелку. — Эй, Стайлс, никто не захочет т- Луи удаётся проскользнуть мимо группы, добираясь до Гарри быстрее парней. Тот уже поворачивается, чтобы встретиться с Лиамом и остальными, но когда вместо этого видит Луи, улыбается, не ожидая такого. — Томлинсон, втащи ему? Хочешь дать этому пидору то, что он заслуживает? Луи игнорирует их, нервно прикусывая губу. Момент, когда Гарри хмурится, является в каком-то смысле толчком для него. Он не раздумывая снимает с себя футбольный свитер, оставаясь лишь в чёрной простой футболке. — У всех черлидеров, кроме тебя, есть джерси, так что я… я подумал, что мне стоит отдать тебе своё? — говорит Луи, стараясь звучать непринуждённо, но, по правде говоря, он нереально нервничает. Потому что это самый смелый поступок за всю его жизнь, и три гомофобных придурка по-прежнему стоят прямо за ним. Гарри совершенно шокирован, его щёки моментально становятся пунцовыми, а глаза расширяются. Мудаки в стороне от него тоже смущаются, их брови хмурятся. Но затем он вспыхивает в застенчивой улыбке и розовом румянце — самое прекрасное, что видел Луи. — Спасибо, Луи, — бормочет он, кусая свою нижнюю губу. Тот застенчиво пожимает плечами в ответ, стараясь сдержать улыбку. — Это шутка? — спрашивает Лиам, смущённо посмеиваясь. Томлинсон оборачивается. — Что? — Что за хуйня произошла только что, приятель? — потрясённо спрашивает Джош. Луи полностью поворачивается корпусом, становясь перед Гарри и скрещивая руки на груди. — Я отдал ему своё джерси? — Братан, разве это немного не по-гейски? Откуда ты вообще знаешь этого пидора? Луи изображает смущение на лице в надежде, что все осознают свои слишком далёкие взгляды на вещи. — Сегодня конец сезона, парни. Успокойтесь, Гарри просто развлекается. — Да, но- Луи оборачивается, давая понять, что разговор окончен. Его ладони трясутся, а сердце быстро бьётся в груди, но глаза Гарри так очаровательно блестят. — Как ты думаешь, нормально сядет? — мягко спрашивает он, улыбаясь. — Я… Ты ведь понимаешь, что я не могу надеть его прямо сейчас, не так ли? — дразнит Гарри, хотя волнение всё же присутствует в его тоне. Луи рад, что он не единственный, кто испытывает это чувство. — Да ладно тебе. Мне надо убедиться, что ты хорошо выглядишь в ней. Ведь теперь ты вроде как мой спонсор, чувак. Гарри задыхается от смеха, опуская взгляд вниз, чтобы скрыть широкую улыбку и розовые щёки. Луи в ответ слегка пихает парня в плечо, начиная идти в сторону класса, оборачиваясь и бросая пронзительный взгляд на Лиама и остальных. Он игнорирует взгляды людей, впивающиеся ему в спину, когда они с Гарри, доходя до конца коридора, поворачивают в сторону туалетов. Прежде чем он успевает войти в главный мужской, Гарри хватает его за запястье и тянет в сторону туалета для учителей. Он быстро запирает дверь, и Луи тут же прижимает к ней парня. — Прости меня за то, что мне приходится так обращаться с тобой, — тихо бормочет он в плечо Гарри. Тот поворачивается и обвивает Луи руками, крепко прижимаясь. — Большое спасибо, — шепчет он, — ты понятия не имеешь, как много это значит для меня. Луи наклоняется и целует его так крепко, глубоко и честно. Он целует его с надеждой, что Гарри почувствует всё, что ему хотелось бы сказать. Стайлс поддаётся, как всегда, выпуская мягкий звук, распространяющий волны тепла по телу Луи. Томлинсон медленно двигает губами, оставляя глаза открытыми. Он смотрит на лицо Гарри, на то, как их губы соединяются вместе, чувствует, что его сердце замирает только от того, как красив его мальчик. Ресницы трепещут, а чужое дыхание щекочет кожу. Луи нежно целует парня в губы один, два, три раза, а потом отстраняется. Широко улыбаясь, он касается большим пальцем его нижней губы. — Ты выглядишь потрясающе в этой юбке, — говорит он, чтобы смягчить обстановку, — и твои волосы такие красивые, посмотри на эти маленькие хвостики, они такие милые! Гарри в ответ хихикает, когда Луи касается волос. Тот улыбается, наклоняется и ещё раз нежно целует его в губы. — Так, теперь надень кое-что для меня, — Луи кивает на джерси в руках Гарри, делая несколько шагов назад и скрещивая руки на груди. Стараясь не испортить причёску, Гарри натягивает свитер на голову и тянет его вниз. Тот чуть плотнее облегает плечи, но свисает книзу. Стайлс засовывает край в юбку, а затем смотрит на Луи, сцепляя руки за спиной и робко улыбаясь в ответ. — Я, блять, так рад видеть тебя в этом, — улыбаясь, шепчет Луи, — можно я тебя сфотографирую? — спрашивает он, поднимая правую бровь. Гарри краснеет, но тем не менее кивает, ухмыляясь, как идиот, с ямочками на щеках. Луи кусает губу, когда фотографирует, чувствуя, как руки слегка трясутся. — Я могу сфотографировать тебя сзади, или это звучит странно? — спрашивает Луи, нервно хихикая. Гарри смеётся, но поворачивается, немного подмигивая, позволяя сфотографировать «Томлинсон» на своей спине. — Ты прекрасен, — облизывая губы, шепчет Луи, — блять. — Подожди! — говорит Гарри, прежде чем тот успевает убрать свой телефон в карман. — Мы можем сделать одну вместе? — мальчик краснеет на словах, как будто не знает, правильно это или нет. — Конечно, малыш. Иди сюда, — отвечает ему Луи. Он подпрыгивает, усаживаясь на край раковины, смеясь над смущённым выражением лица Гарри. — Между ног, да, хороший мальчик, — Луи дразнится, направляя Гарри, чтобы тот стал между его раздвинутыми ногами. — Посмотри? Теперь не похоже, что ты на полфута выше меня! — восклицает он, вручая телефон Гарри, закидывая руки на его шею. После этого телефон Луи заполняется селфи с Гарри. Глупые лица, высунутые языки, поцелуи в щёку, в губы. А потом они решают остаться в туалете до тех пор, пока не зазвенит последний звонок. Они играют в дурацкие приложения, держатся за руки и смущённо целуют друг друга в губы. (Гарри, стесняясь, посматривает на грудь Луи, обтянутую плотной чёрной тканью, а Луи в ответ немного слишком пристально пялится на мягкие, молочные и красивые бёдра Гарри.) А после последнего звонка они выходят в коридор и идут к своим шкафчикам. Осталось всего несколько детей, отдыхающих по залам и бросающих любопытные взгляды. Никто из них ничего не говорит, поэтому Луи расслабляется. После того как Луи забирает рюкзак, он встречает Гарри около шкафчика, с улыбкой слегка пихает его плечом, и тот выпускает восхитительное неконтролируемое хихиканье, его щёки краснеют от смущения и веселья. Луи нравится, что он может заставить парня почувствовать себя настолько хорошо, что тот даже не может это контролировать. — Дурачок, — ласково дразнит его Луи, сопротивляясь порыву наклониться и поцеловать Гарри у всех на глазах, — готов идти? — Куда? — спрашивает тот с улыбкой на губах. — Гарольд, дорогой. Ты думаешь, я позволю тебе отправиться домой в таком виде? Это же небезопасно! — преувеличивает Луи, выводя хихикающего Гарри из школы. Томлинсон отвозит его домой, держа за руку, и улыбается, как идиот. Когда они подъезжает к дому парня, Гарри нервно сглатывает. — Спасибо за сегодняшний день, — бормочет он. Луи улыбается, крепко сжимая его руку в ответ. Стайлс наклоняется, открывает дверь грузовика, но затем неожиданно замирает. — Ох! Твоё джерси! — Ты можешь оставить его себе. У меня есть ещё два, — пожимая плечами, отвечает Луи, — плюс оно отлично смотрится на тебе. Гарри прикусывает губу, пристально глядя на Луи. — Спасибо, я… Эм… — щёки мальчика покрываются румянцем, — просто огромное спасибо. За всё. Луи кладёт руку на его колено и сжимает, заставляя Гарри поднять взгляд, улыбаясь глазами. — Мне… мне, наверное, пора, — говорит тот. Луи широко улыбается. — Наверное, да. Гарри снова прикусывает губу, прежде чем глубоко вздыхает и наклоняется к Луи, оборачивая руки вокруг его шеи и крепко обнимая. — Спасибо, — шепчет он снова, целуя Луи в уголок губ, — ты лучший. Сердце Луи носится в груди, жар распространяется по спине, пока Стайлс выходит и направляется к двери, поворачиваясь, чтобы помахать рукой. — Напиши мне, когда вернёшься домой! — кричит он, и Томлинсон наконец находит в себе силы, чтобы стряхнуть наваждение, широко улыбаясь. — Безусловно!

****

Вторник, 18:15. [получено] бро, ты куда пропал с последних уроков? Вторник, 18:15. [отправлено] сидели в туалете с Гарри. мы сделали селфи. хочешь посмотреть? Вторник, 18:16. [получено] Конечно, бро Луи посылает ему фотографию, где голова Гарри повёрнута в сторону его собственной. Глаза закрыты, щёки розовые, а одна из ямочек гордо сверкает на щеке. Его лоб прижат к щеке Луи, а голова того слегка наклонена вниз, и он ласково улыбается мальчику. Это самый интимный момент на фотографии из всех, что они сделали, и Луи хочется показать её всему миру. Вторник, 18:20. [получено] вы, парни, такие милые. это просто отвратительно. Вторник, 18:20. [получено] кстати, я отправил это фото твоей маме. не благодари Прямо после этого Луи слышит, как мама зовёт его, и бежит вверх по лестнице. Щёки Луи — смущающий оттенок красного, он закрывает глаза и ждёт, когда Джоанна ворвётся, словно ураган, в его комнату. — Луи Уильям Томлинсон! — восклицает она, открывая дверь. — Ты соврал мне! — Что? — спрашивает он, не до конца понимая смысл её слов. — Ты сказал, что этот мальчик просто друг! — женщина протягивает ему свой телефон, показывая переписку с Зейном. — Мама- — Милый, — грустно говорит она, — я же сказала, что это нормально, если тебе нравятся мальчики. Я не понимаю, почему ты солгал мне об этом. — Мы не встречаемся, мам, — говорит он, неловко потирая шею. — Кто не встречается? — спрашивает Лотти, просовывая голову в дверь. — Лотти, не сейчас, — одновременно произносят Джей и Луи. Девочка тут же уходит, а Луи смотрит на маму, которая иронично поднимает бровь. — Вы не встречаетесь? Он закрывает глаза. — Это… это сложно? Джей тяжело вздыхает, поворачивается и закрывает дверь. Она подходит и присаживается на край кровати Луи, прямо напротив него самого, сидящего на компьютерном стуле. — Рассказывай. Луи издаёт смешок, зная, что с мамой так всё и должно было быть. — Он сказал, что мы не будем встречаться, пока я не разберусь в себе. — В каком смысле? — Чтобы мне не было стыдно быть геем и всё в таком духе. — Луи, — бормочет она, — ты ведь знаешь, что это нормально, да? Пожалуйста, скажи мне, что ты это знаешь. Луи улыбается, слегка пиная ногу Джей. — Я знаю, мам. Мне просто страшно. Я… я люблю его, понимаешь? — он опускает взгляд вниз, краснея. Женщина лишь нежно улыбается. — Значит, ты уже сказал ему об этом? Что ты не против? Луи сглатывает, моргая. Очевидно, что его мама многого не знает, но это не мешает Луи осознать, что он… он определённо может любить Гарри. Он уже это делает, конечно, но он может показать это Гарри без какого-либо страха. Джей кладёт руку на колено сына. — Ты должен сказать ему, — говорит она, вставая, — таким образом, у меня появятся ещё фотографии наподобие этой. Луи в ответ смеётся, качая головой.

****

Позже в ту ночь, когда Луи доделывает тест, он получает сообщение от Гарри, и его сердце едва не выпрыгивает из груди. Вторник, 21:34. [получено] твоё джерси пахнет тобой, я никогда не хочу снимать его. я надеюсь, что это звучит не слишком странно, но ты выглядел так горячо в той чёрной футболке, что я не удержался и вздрочнул на тебя, как только вернулся домой ххх Вторник, 21:35. [отправлено] нет, если дрочить на мысли о тебе в юбке — не странно 😉

****

Среда и четверг — проверочные дни в школе, таким образом, Луи не удаётся увидеться с Гарри ни в один из этих дней. Они с утра в сообщениях желают друг другу удачи, хотя после болтают по телефону всю ночь. — Как думаешь, мы сдали математику? — спрашивает Гарри, и Луи не может не рассмеяться. — Честно говоря, всё было бы довольно плохо, если бы я не написал формулы на своей руке. Гарри хихикает, его мягкое дыхание слышно через телефон. — Луи! Тот в ответ смеётся. — Что? Я беспокоюсь за свою оценку, Гарольд! А ты, видимо, облажался, не так ли? С придыханием Гарри смеётся, продолжая обвивать смехом телефонную линию, как и сердце Луи. — Я хорошо разбираюсь в математике, — мягко отвечает он. Луи нежно улыбается. — Конечно, моя маленькая любовь. Возможно, мне стоит воспользоваться этим и заставить тебя помочь мне. — Да, — голос Гарри становятся хриплым, — мы могли бы сделать вместе домашнее задание после школы. Я могу помочь. — Мне это нравится, — отвечает Луи, переворачиваясь на живот, кладя голову на одну из рук. — Да, — тихо бормочет кудрявый, — мне тоже. — Знаешь, Гарри Стайлс, — начинает Луи. — Судя по тому, как ты реагируешь, я бы сказал, что ты влюбился в меня! Гарри в ответ громко смеётся. — Что, я? Никогда! — Ну, очень жаль, а что я должен делать со своей? Полагаю, мне просто придётся спрятать её. Может, в учебнике по математике? И никто никогда больше её не увидит. Хихиканье Гарри становится всё более неконтролируемым, это так красиво и очаровательно, что Луи практически чувствует его улыбку. Всё, что он может сделать — крепче прижать к себе телефон и надеяться, что Гарри чувствует то же самое. — Ты сходишь с ума, Лу. Я бы сказал, что тебе и твоей маленькой влюблённости нужно немного поспать. — Ох, ты устал? Почему раньше не сказал? — улыбаясь, шепчет Луи. — Остановись, — Гарри громко хрюкает в трубку. — Хорошо, хорошо. Я позволю твоим ямочкам немного отдохнуть, любимый. — Я люблю тебя, — шепчет Гарри сквозь улыбку, явно не думая о том, что говорит. И это не первый раз, когда Луи принимает это, конечно, нет, но это самое случайное, естественное и интимное «я тебя люблю», которое он когда-либо слышал. Слишком поздно, чтобы вернуть слова обратно. Сердце Луи громко бьётся в груди. — Прости, — заикаясь, говорит Гарри, — я не… Это просто выскользнуло. Луи шумно сглатывает. — Полагаю… — начинает он, внезапно чувствуя, что голос его не слушается. — Полагаю, если ты сожалеешь об этом, мне просто нужно спрятать это где-нибудь. Может быть, я положу это в книгу по биологии. Воцаряется тишина на пару ударов сердца, слишком долго энергия искрит между ними. Но затем у Гарри вырывается это смехотворно счастливое хихиканье, и сердце Луи успокаивается. — Я иду спать, — заявляет Стайлс сквозь смех, — удачи завтра. — Сладких снов, малыш. Ты отлично справишься, — уверенно отвечает Луи. — И, Гарри? — Да? — Я тоже тебя люблю.

****

Пятница — последний день учебы перед зимними каникулами. Холодный хрустящий мороз кусает щёки. Луи специально пропускает поворот в старшую школу и едет туда, где, теперь знает, живёт Гарри. Он видит парня в свете фар, шагающего по дороге с опущенной головой, наушниками в ушах, жёлтым рюкзаком, висящим на плечах. Бедный мальчик одет в гигантскую лыжную куртку, штаны, ботинки, шапку, шарф, и у него даже варежки на руках, но всё же его нос и щёки почему-то красные, как розы. Луи находит это очаровательным, поворачивает ключ зажигания на полную, мигая фарами, чтобы Гарри был уверен, что это он, и замедляется. Стайлс смотрит на Луи большими зелёными глазами и медленно моргает. Затем задорная улыбка появляется на его губах, и Луи копирует её, чувствуя, как сердце трепещет от боли и тоски. Он протягивает руку и открывает дверь пикапа, чтобы мальчик мог быстрее забраться внутрь. — Ох, здесь так тепло! — восклицает Гарри, не тратя впустую времени, забираясь на сиденье грузовика, прижимаясь близко к бедру Луи. Это всё, что он успевает сказать, к счастью, потому что следующее, что Луи делает — обнимает его за шею, а затем страстно соединяет их губы вместе. Гарри задыхается в неожиданном поцелуе, его веки дрожат, пока он растворяется в этих прикосновениях. Он кладёт руку на Луи, который медленно и так мягко сжимает его челюсть. Когда поцелуй заканчивается, Гарри всё ещё улыбается, его глаза закрыты. Руки Луи дрожат, когда он смотрит на лицо парня, а затем мягко проводит правой по его скуле, выдыхая. — Я могу любить тебя, — говорит он, глубоко вдыхая. — Я… я не готов к громким поступкам… Я не знаю, смогу ли когда-нибудь сделать подобное на людях, но я всегда могу быть только твоим. Гарри наклоняется и снова целует Луи. — Пожалуйста. Это всё, чего я хочу. — Обещаешь? — Обещаю, Луи, — серьёзно отвечает Гарри, — я же сказал тебе, что тоже не хочу выходить из шкафа. Не здесь, где общество достаточно трудно воспринимает такого рода вещи. Я просто хочу иметь возможность любить тебя и знать, что ты любишь меня в ответ. — Так и есть, — выдыхает Луи, быстро соединяя их губы вместе, — я так долго ждал этого. Гарри улыбается в его губы, отодвигая одну из рук Луи от своего лица и сплетая их пальцы вместе. — Это значит, что мы можем быть бро-друзьями теперь? Луи фыркает, отстраняясь и заливаясь громким, счастливым смехом. — Как долго ты собираешься так говорить? — Долго, с момента, как только ты сказал: «Сначала друзья, а девушки потом». Луи закатывает глаза и целует Гарри снова и снова. От быстрых поцелуев тело тут же наполняется истомой. — Ты такой смешной, — бормочет он, — и я не хочу ничего большего, чем быть твоим бро-другом. Гарри сияет, улыбка расцветает на его лице, ямочки на щеках — словно кратеры на Луне. Луи прижимает большой палец к одной из них, прежде чем отстраниться. — Тогда пристегнись, любимый, пора в школу. — Могу я остаться на переднем сиденье с тобой? Или ты предпочитаешь, чтобы я сидел в стороне? — Оставайся рядом со мной, — тихо отвечает Луи, всё же немного нервничая. Он знает, что может пережить любую гомофобию, он знает о том, что есть что-то большее за пределами маленького городка, где он живёт. Кроме того, Гарри держит его за руку весь путь до школы, рассказывая о книге, которую он закончил читать вчера вечером и о том, как она заставила его проплакать практически всё утро. Они приезжают в школу раньше остальных, и Луи тайком удаётся поцеловать Гарри снова. Младший тут же краснеет, его ресницы трепещут, и самая большая ухмылка появляется на его лице. За несколько минут до начала урока Гарри слегка сжимает руку Луи, спрашивая с довольно розовым румянцем на щеках, хочет ли тот провести сегодняшнюю ночь у него, поскольку его мамы не будет дома. Сердце Луи сильно колотится в груди, он прочищает горло и кивает головой в согласии. Он клянётся, что сегодняшний день — самый лучший за все годы его обучения в школе.

****

Гарри готовит обед с Луи, и в процессе они узнают многое друг о друге: любимый цвет, животное, еда. Самая большая мечта, худшее воспоминание, смешные страхи. Луи сидит на столе в трениках и футболке и каждый раз, когда Гарри проходит мимо, шлёпает его по заднице или крадёт поцелуй. Щёки Стайлса сохраняют пунцовый оттенок, и Луи сам цветёт изнутри. Они смеются, когда едят за столом, флиртуют и крадут еду друг друга, словно это обычное дело. Постепенно они всё больше и больше узнают друг о друге. (Самые неловкие моменты, дом мечты, секрет, сокрытый от других, и это не ориентация.) После они вместе пекут печенье, украдкой целомудренно целуясь. Луи крадёт часть теста для печенья, и Гарри игриво ругает его за это, но парень всё равно продолжает. Гарри делает всё возможное, чтобы ударить Луи по заднице, даже при том, что его руки покрыты мукой (позже он делает снимок отпечатка своей руки, тут же ставя фото на экран блокировки). Пока печенья запекаются, они сидят за столом и более подробно разговаривают о своих семьях. Гарри также много хихикает в губы Луи, потому что тот продолжает щекотать его. (Луи не может поверить в то, что можно быть таким счастливым.) Они в клубочек сворачиваются под одеялами Пендлтон и едят печенье с молоком. Помимо этого, они заходят на YouTube и показывают друг другу свои любимые песни, песни, которые напоминают друг о друге, и песни, которые являются просто очень личными. Луи никогда никому не открывался так легко и так быстро. Он никогда не чувствовал себя так комфортно, так ладно, так едино с кем-либо. В какой-то момент, когда печенье из тарелок пропадает, а стаканы молока становятся пустыми, Гарри располагается напротив Луи, скрестив ноги, и активно разговаривает, его глаза блестят, руки и голова двигаются. Луи зачарован. А потом наступает момент, когда они заканчивают мыть посуду. Томлинсон пересказывает историю Гарри про то, когда их посудомоечная машина взорвалась, а Стайлс сидит на барной стойке, выбирая клубнику из тарелки и прижимая к губам. — Это было дико, — заканчивает Луи, и Гарри заливается раскатистым смехом. Томлинсон подходит к его ногам, скользя подушечками пальцев по коленям. Гарри неосознанно раздвигает ноги шире, чтобы Луи мог встать между ними. — Я никогда не куплю посудомойку, — хихикает он, беря в руки клубничный стебель и прижимая его к губам Луи. Кажется, ни один из них не замечает всей интимности момента, пока губы Луи не соприкасаются с подушечками пальцев Гарри и дыхание обоих одновременно не перехватывает. Луи скользит пальцами вниз по бокам Гарри, жуя клубнику; в тихой комнате витает напряжение. Он облизывает губы и ловит зрительный контакт с парнем. А затем Стайлс говорит: — Я слышал, как ты дрочил на мысли обо мне в юбке. Луи сжимает талию Гарри. — Сложно было не сделать этого. — Хм, — мычит в ответ Гарри. — А что бы ты сделал, если бы я надел её на себя прямо сейчас? Луи издаёт низкий звук, притягивая Гарри ближе, чтобы бесцеремонно поцеловать его. — Мне пришлось бы остановить себя, чтобы не уничтожить тебя полностью. Гарри ухмыляется, отталкивая его и спрыгивая со стола. Он хватает Луи за руку и ведёт к гостевой спальне. — Жди меня здесь, я скоро вернусь. Луи стонет от мысли о том, что сейчас случится, о том, что, он уверен, должно случиться, и напрягшийся член уже оттягивает его штаны; он слишком возбуждён. Всё, что хоть сколько-нибудь касалось Гарри, опьяняет его. Мальчик такой причудливый и оживлённый, и Луи восхищается этим. Когда он находится с ним наедине, всё в Гарри заставляет его чувствовать себя заведённым, заставляет его хотеть прикоснуться. Непреодолимая тяга, что он испытывает, не похожа ни на что другое, что он когда-либо чувствовал, и Луи просто хочется больше. Всегда. Когда Гарри возвращается, Томлинсон чувствует, что идёт ко дну. Мальчик. Его мальчик… надел ту же самую вещь, что и в тот день — прелестную красную гофрированную юбку и белую футболку Луи сверху, заправленную в неё. Он крутится вокруг себя, нарочно застенчиво улыбаясь и демонстрируя надпись «Томлинсон 28» на спине. — Ты выглядишь слишком хорошо, Гарри, о господи, — говорит Луи, и его рот наполняется слюной. Он не может поверить тому, как сильно возбуждён, поскольку ему никогда ещё не приходилось чувствовать себя подобным образом с девушкой, таким переполненным желанием, нуждой и… чёрт. Гарри прикусывает нижнюю губу, его щёки заливаются розовым. — Если честно, я никогда не делал этого раньше, — смущённый, замечает он с улыбкой. — Я не знаю, что делать дальше. Луи посмеивается, нежно и любяще, и Гарри улыбается ему в ответ, стоя в нелепой позе и играя с краями своей юбки. Это напоминание о том, что хоть Гарри и развлекался подобным образом с парнями, он никогда не испытывал чего-то большего. Все его любовники были лишь сексом на одну ночь, пока они с сестрой жили в городе. Луи — самый опытный по части того, как секс благополучно происходит между двумя, перерастая при этом в любовное увлечение. — Иди сюда, — отчётливо проговаривает он, подводя Гарри к себе. — Я чертовски сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас. И Гарри уже оказывается у него на коленях, с хихиканьем оставляя поцелуи по всему лицу Луи и толкая его назад, чтобы тот лёг на спину, продолжая и соприкасаясь своими губами с его. Поцелуй сладкий и немного грязный, языки робко сплетаются. Гарри целуется так, словно хочет заполучить всего Луи без остатка, и тот даёт, даёт, даёт ему себя, потому что хочет отдаться целиком и полностью, и даже больше. Его руки, одна из которых обхватывает подбородок Гарри, продолжают непорочно ласкать, и он сгорает в эту сладкую минуту с его прекрасным мальчиком. С прекрасным мальчиком, что перевернул его мир вверх ногами и заставил хотеть зажить заново. Всё, что они делают оставшееся время — лениво ласкаются, медленно поглаживая друг друга. Ни тот, ни другой прежде не делали ничего подобного. Они молоды, и они одни во всём доме, в полной безопасности и с уймой времени наперёд, чтобы трогать и любить друг друга. Однако, наконец, после того, как Луи перемещает ногу, тем самым потирая их промежности друг о друга, Гарри углубляет поцелуй. Он убирает руку за спину и медленно тянет за молнию юбки, отчего веки Луи вздрагивают и приподнимаются. Гарри отодвигается, и юбка сзади отвисает, когда он седлает талию Луи и скользит подушечками пальцев вниз по его рукам, ощущая раскалённую кожу и сильные бицепсы. Между тем Луи пялится на него снизу вверх, будто бы он ещё никогда прежде не видел никого более красивого, его глаза светятся нежностью, а губы озаряет улыбка. Он потирает большими пальцами колени Гарри и позволяет делать то, что тот хочет. Стайлс избавляет Луи от футболки, снова садясь и очерчивая кончиками пальцев его проступающие мышцы, желая прочувствовать его грудь, живот, кожу. — Ты красивый, Лу, — шепчет он. Он говорит тихо, вот в чём дело; нежно, тихо и интимно. Они одни в доме: воздух в комнате, их энергия, пот и жар. И кажется, будто бы всё, произнесённое громче шёпота и бормотания, может нарушить эту идиллию. Сердце Луи трепещет от комплимента, к щекам приливает краска, и Гарри наклоняется вперёд, целуя вновь, с нежностью исследуя его губы. Руки Луи перемещаются по спине Гарри, и теперь юбка расстёгнута, а свитер растянут и не заправлен так, что Луи может просунуть туда руку, ощущая разгорячённую кожу Гарри, ямочки внизу поясницы и лёгкий изгиб спины. Гарри ложится точно поверх Луи, запуская руки в его волосы и лениво играя с ними, пока их языки сплетаются воедино. Вскоре рука Луи спускается вниз по спине Гарри, к изгибу бёдер, и его пальцы спотыкаются, соприкоснувшись с мягким кружевом. Он бережно очерчивает их по поясу, не проникая под них, пока Гарри не разрывает их поцелуй и не прижимается к нему лбом, выдыхая: «Пожалуйста». Луи влюблён в трусики, красующиеся на попке Гарри. Вставая, тот скидывает с себя юбку, а Луи оседает на краю кровати и прижимает мягкие ладони к ещё более мягким бёдрам Гарри. Стайлс приподнимает свитер чуть выше, чтобы открыть тому вид на них, и Луи пользуется возможностью. Он проводит пальцами по краям нежно-розового кружева, задерживаясь на середине, на выпирающих тазовых косточках, и прижимается ближе, чтобы поцеловать живот Гарри. — Они тебе нравятся? — тихо спрашивает у него Гарри. Луи не в силах даже отвести от кружева глаз. — Я влюблён в них, — шепчет он, поднимая взгляд, чтобы встретиться с парнем. — Я влюблён в тебя. Гарри укладывает его на спину, и они целуются, трогают друг друга и любят. Они лежат плечом к плечу, и Гарри первым прерывает медленные, но горячие ласки, разгибая мизинец и большой палец Луи. Тот, как зачарованный, смотрит на Гарри, посасывающего во рту три его пальца и распахнутыми глазами бессмысленно глядящего прямо на Луи; Стайлс посасывает их медленно, но с жадностью. Когда он вынимает их изо рта, за ними тянется соединяющая их с губами ниточка слюны. Гарри вплотную прижимается к Луи, тихо выстанывая очередное «пожалуйста». Томлинсон целует его неторопливо, развратно, одна его рука на ягодице Гарри, а другая медленно раскрывает его двумя пальцами. Гарри наполовину лежит на нём, тихо постанывая и испуская вздохи, насаживаясь на его пальцы обратно и моля о большем; всегда о большем. Луи медленно скользит внутрь третьим пальцем, чувствуя, что скольжение получается слишком сухим, но продолжает, потому что Гарри безостановочно издаёт тихие ахи, немо прося продолжать влажными поцелуями и нетерпеливыми трениями. Его руки цепляются за волосы Луи, ресницы трепещут напротив его щеки, и, Господи, Луи не может поверить тому, что ощущает: этому всепоглощающему чувству, которое до краёв переполняет его. Он всегда знал, что с парнем ему будет лучше — лучше, чем со всеми его девушками, однако он ни за что не мог предположить, что это будет так сокрушительно хорошо. Ещё лучше, чем их первый с Гарри опыт, когда оба они были слишком запальчивы, а сам он — не уверен. Но теперь Гарри задыхается рядом и стонет: — Трахни меня, трахни меня, трахни меня, — и Луи уверен, что его трусы уже полностью перепачканы в сперме. — Милый, — шепчет он, сгибая пальцы внутри Гарри. — Уверен, что это не слишком быстро? Тот хнычет, сдвигая бёдра ниже, прежде чем глубоко вдохнуть, приводя себя в чувство. — А для тебя это быстро? — спрашивает он, борясь с собой и самым очевидным образом стараясь не насадиться на пальцы снова. — Потому что я, Господи… Я люблю тебя с того самого вечера, и я готов. Я совершенно готов, если готов ты. У Луи перехватывает дыхание от этих слов, и теперь он вынимает пальцы из дырочки Гарри, чтобы обхватить его лицо руками, нежно поглаживая, так, как тот этого заслуживает. — Я люблю тебя, — шепчет он в губы Гарри. — Я люблю тебя так чертовски сильно, что мне от этого больно. Гарри томно вздыхает, когда губы Луи целиком прижимаются к его, а его тело, лежащее поверх Луи, слабеет, пока они сливаются в нежном поцелуе. Нежном ровно до тех самых пор, пока Томлинсон не решает опустить свои руки к бокам, заставляя Гарри задёргаться и прыснуть от смеха. — Луи! — смеётся он, скатываясь, чтобы уйти от прикосновений. Луи быстро седлает мальчика, прижимая его запястья к кровати над головой. Дыхание того замирает, это Луи отмечает на задворках сознания. Но теперь всё, что он делает — это подаётся вперёд и одаривает Гарри кротким поцелуем. — Я так сильно хочу тебя, — бормочет он, немедленно возвращаясь в прежнее состояние. Гарри стонет: — Да, пожалуйста. Возьми меня. Луи целует его в щёку. — Но только не без смазки. — В мою комнату, — выдыхает Гарри, и Луи слезает с него, хватая их одежду. Гарри по-прежнему в трусиках и футболке, и Луи вот-вот кончит себе в штаны от вида его потрясывающейся на ходу маленькой попки, пока они направляются в комнату. Как только они оказываются на месте, Луи роняет одежду на пол и поворачивается к Гарри, видя, как тот вытаскивает из ящика смазку и располагается поперёк кровати. Он лежит на спине, впиваясь зубами в нижнюю губу, его щёки пылают. Луи заворожен его видом. — Иди ко мне, — мягко просит его Гарри, взмахивая ресницами. И Луи идёт, как и всегда. Он стягивает с себя трусы, прежде чем взбирается на кровать; его член тяжелеет. Он садится на колени между ног Гарри так, что прижимается к его обтянутой кружевом заднице, а ноги мальчика размещаются поверх его бёдер. — Ты такой красивый сейчас, — в неверии выдыхает Луи. Он наклоняется вперёд, опираясь локтями о матрас прямо рядом с лицом Гарри. Длинные волосы того раскиданы вокруг головы, и Луи играет с прядями, до которых может дотянуться, вглядываясь в лицо мальчика. — Ты пялишься, — говорит ему Гарри, смеясь, затаив дыхание. Луи ухмыляется. — Прости, любимый. А теперь тебе ещё нужны твои поцелуи? — дразнится он. Гарри игриво надувает губы, кивая. — А ещё трахни меня, пожалуйста. — Грязный мальчик, — бормочет Луи, но не останавливаясь прижимается своими губами к губам Гарри, и их языки немедленно сталкиваются. Стайлс обхватывает ногами бёдра Луи и сжимает их, заставляя его потереться ими о свою задницу. Луи чувствует влагу естественной смазки Гарри напротив своего живота, чувствует кружева, трущиеся о его мокрую разгорячённую кожу. Ему приходится разорвать поцелуй, поскольку он никак не может удержаться. Член Гарри по-прежнему прекрасен. Длинный, розовый и очень, очень влажный. Крайняя плоть отодвинута назад, и на ней отчётливо виднеются вены. Луи любит это так сильно, он хочет коснуться и попробовать. Он прокладывает дорожку нежных поцелуев вниз по торсу Гарри, задрав футболку вверх и остановившись, чтобы облизать один из затвердевших прелестно-розовых сосков. Гарри прогибается от прикосновения, его руки вскидываются вверх, чтобы обхватить голову Луи, в то время как тот посасывает и облизывает его грудь; в комнате то и дело раздаются стоны Гарри. Когда Луи добирается до резинки трусиков на его талии, Гарри пробирает дрожь. Он останавливается, чтобы посмотреть на шатена, и видит обкусанные губы такого же цвета, как и его соски. Его глаза блестят, щёки пылают; всё в нём мило, красиво и восхитительно. Луи наклоняется, чтобы запечатлеть невинный поцелуй у него на губах, прежде чем отстраняется. — Я… я никогда не делал этого, — признаётся он, медленно стягивая с бёдер Гарри трусики и позволяя его члену высвободиться. Он вновь глубоко вздыхает, прежде чем податься вперёд и оставить поцелуй на розовой головке члена мальчика, размазывая по своим губам влажную липковатую смазку. Он пробует её и стонет от вкуса, ибо Гарри для него по-особенному сладок. Он проводит языком по внутренней поверхности его бёдер, отмечая солоноватость кожи младшего и то, как член дёргается прямо напротив его губ. Бёдра Гарри подрагивают каждый раз, когда губы Луи касаются головки, и его тело пронзает наплывами удовольствия. Осторожно Луи берёт его в рот, немного посасывая головку, чтобы привыкнуть к ощущениям. Он вдыхает воздух через нос, прежде чем насадиться чуть глубже, чувствуя жар и рельеф члена Гарри у себя во рту, прямо на языке. Волнение отходит на второй план, когда в его рту находится уже половина, и Луи глубоко дышит через нос, пытаясь привыкнуть к ощущению органа, заполняющего его рот. Спустя пару мгновений он отрывается, испуская стон от сладкого контакта. Он спускается поцелуями по всей длине Гарри, прежде чем снова взять его в рот, сам удивляясь тому, как хорошо у него получается. Впрочем, каждая секунда доставляет ему наслаждение: нравится чувство тяжести у себя на языке, жара. Вдобавок ко всему Гарри продолжает издавать эти мягкие тихие звуки где-то над ним, поощряя каждое его действие хныканием с придыханием и сладкими стонами. Это так красиво, и Луи чувствует себя полностью поглощённым, его член чертовски твёрдый. — Лу, — ахает Гарри, его руки цепляются за простыни рядом, и Луи наконец-то решает отстраниться. — Хм? — мычит он, продолжая ласкать его языком по всей длине. Гарри стонет, толкаясь бёдрами вниз, но не встречая соприкосновения. Луи улыбается, протягивая руку к лицу парня и поглаживая большим пальцем его нижнюю губу, красную и такую красивую. — Пожалуйста, хочу тебя в себе, — беззвучно скулит Стайлс. — Я раскрываю себя пальцами буквально каждую ночь, не переставая думать об этом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Луи чувствует, как его член твердеет от слов Гарри, и в голове только мысль о мальчике, мечущемся по кровати с пальцами в дырочке, стонущем для него «Луи», «пожалуйста», «да», «Господи». Он представляет, как тот трогает свои соски и отчаянно трётся о матрасы, кончая себе на живот. Луи делает глубокий вдох, успокаиваясь. — Могу я попробовать кое-что? Гарри нетерпеливо стонет. — И что же? — Я хочу… вылизать тебя? Я типа… типа видел это в фильмах, и я… Глаза Гарри широко распахиваются. — Я никогда не… Блять. — Никогда не пробовал этого? Гарри отрицательно качает головой. — Ник… никто ещё не трогал мою задницу. Но ты можешь… Если ты можешь… Если хочешь, то, Господи, пожалуйста. Луи кивает, с минуту оглядывая комнату, прежде чем спрыгнуть с кровати. — Ляг так… Можешь лечь на краю? Гарри ложится, как его просит Луи, и старший решает, что подушка поможет ему, и подкладывает одну парню под задницу. Он становится на колени на пол, оглаживая руками ноги и бёдра Гарри, после чего наконец раздвигает их. Гарри удерживает их в таком положении, задница раскрыта и просто прекрасна. Прекрасна. Это всё, о чем Луи способен думать, когда видит сморщенную дырочку Гарри. Розовую и похожую по цвету на жвачку, чертовски великолепную. Луи никогда бы в жизни не подумал, что задница может быть настолько возбуждающей и желанной, но теперь он не хочет ничего так же сильно, и его рот наполняется слюной, когда отверстие Гарри сжимается. Его первый раз робкий, Луи не уверен, как это делается правильно. Но с первым прикосновением языка дыхание Гарри сбивается и «ох» срывается с его губ. Он бессознательно толкается бёдрами вниз, желая больше; всегда больше. Луи снова облизывает его, на этот раз более уверенно. Из опыта с девочками он знает, что поддразнивания помогают, так что он переключается на бёдра Гарри с посасывающими поцелуями, спускаясь губами вниз, а потом снова наверх, с нежностью покусывая молочную кожу младшего. Он целует всё, докуда дотягивается, кроме отверстия Гарри, впиваясь пальцами в кожу мальчика ногтями в местах, где он держит раскрытыми его ягодицы. Гарри стонет так мелодично и так отчаянно, его дыхание спирает, а бёдра трясутся. Наконец Луи касается его дырочки в очередной раз, сперва расслабленным языком, а потом вытянутым, так, чтобы он может обвести им тугое колечко мышц, чувствуя, как то сжимается. Гарри давится от ощущений, продолжая толкаться вперёд в попытке получить больше, хотя бы что-нибудь. С каждым его движением лицо Луи всё сильнее покрывается слюной, но ему всё равно. Задница Гарри изумительна, хоть он и не понимает, как это возможно, но это так, и он облизывает её и целует. — Ох, Луи, — хнычет Гарри, роняя ноги на плечи Луи, чтобы дотянуться руками до русых волос и сжать их в ладонях, пытаясь прижать лицо парня ближе к своей заднице. Луи раздвигает ягодицы обеими руками, позволяя Гарри управлять его головой и продолжая с жадностью водить языком по влажной розовой дырочке. Ноги Гарри сжимаются вокруг его плеч, и, Господи, это так развратно и прекрасно, и Луи хочет делать это каждый день до конца своей жизни. Гарри начинает метаться, его бёдра трясутся, а дырочка пульсирует под влажно вылизывающим её языком. Он продолжает издавать те задыхающиеся тихие звуки, будто бы забыл, как дышать, от того, как прекрасно себя ощущает. И тогда Луи прижимает свой язык ближе и зарывается им внутрь; Гарри практически давится стоном, плача и прижимая Луи ближе к себе, его дырочка сжимается прямо вокруг языка. Томлинсон слегка прикусывает кожу зубами, пробуя, несильно покусывая и прижимая язык к тому же месту. — Луи… Лу, я… я сейчас, — Гарри всхлипывает и задыхается, с силой толкаясь бёдрами к Луи, и тогда тот решает вытянуть язык так, что с очередным движением тот входит внутрь. Он чувствует, как Гарри сжимается вокруг языка, бёдра сводит судорогой, а с губ срывается прекрасный жалобный стон.. И тогда ноги Гарри обессиленно соскальзывают с его плеч, рука отпускает волосы. Тихие с придыханием поскуливания по-прежнему ненароком слетают с его губ, и Луи просто… нуждается в том, чтобы видеть его. Он взбирается на тело Гарри, помогая ему подвинуться на матрасе вверх. Щёки мальчика блестят от слёз, губы красные, а в волосах полнейший беспорядок. Луи в волнении прикусывает нижнюю губу, ложась рядом и обеспокоенно привлекая Гарри в объятия. — Гарри, в чём дело, милый? Почему ты плачешь? — ласково бормочет Луи, озадаченный и слегка напуганный, его глаза окидывают пылающее влажное лицо младшего. — Просто мне так хорошо… — шмыгая носом, отвечает Гарри. — Никогда ещё ничего подобного не чувствовал. Луи с облегчением выдыхает, и на его лице появляется ухмылка. Он покрывает поцелуями всё лицо Гарри, пока тот не начинает хихикать сквозь слёзы, его пылающие щёки выглядят великолепно. — А теперь ты меня трахнешь? — спрашивает он, и Луи в изумлении приоткрывает рот. — Что? Ведь ты уже кончил! Гарри хлюпает носом, дуя губы. — Я могу кончить ещё, пожалуйста-препожалуйста. Луи долго целует его, улыбаясь, когда тот стонет прямо ему в рот. — В другой раз, ладно? Гарри толкает его, и Томлинсон оказывается на спине, после чего Гарри тут же садится между его ног. Он испускает деланный вздох. — Похоже, мне самому придётся отсосать тебе. Луи издаёт полусмешок-полустон, стоит Гарри обхватить его член рукой. — Грязный мальчик, не правда ли? У Гарри хватает благопристойности, чтобы покрыться румянцем; при каждом движении его руки вверх по члену Луи раздаётся влажный звук. Он прокладывает дорожку поцелуев вниз по всей длине и поднимается ими вверх, влажно причмокивая, полностью покрывая член слюной. С губ Луи срывается непристойный стон, когда Гарри берёт член в рот и втягивает щёки, массируя его языком с обратной стороны. Он быстро скользит по нему вверх и вниз, слюна уже стекает из уголков его рта. Оторвавшись, он немедленно принимается посасывать яички, и всё, что Луи делает — распахивает рот от удовольствия. Девушки, которые делали ему минет, никогда не прикасались к его яйцам, занятые одним только членом; одна даже мгновенно сразу же прекратила жаловаться на волосы в её рту. Но Гарри, Господи. Он продолжает делать это, перекатывая их между пальцами и периодически вбирая сразу оба в рот, и Луи просто. Он слишком близок к тому, чтобы кончить. Луи запускает пальцы в волосы своего мальчика и тянет, в ответ получая тихое «ах»; Гарри моментально ему поддаётся. Они встречаются глазами, и Луи стонет, потягивая за волосы снова. — Пожалуйста, поцелуй меня, — шепчет он. Гарри ползёт обратно вверх к Луи, продолжая надрачивать ему одной рукой. Его лицо в слюне от того, как усердно он опускался на член Луи, но старший жадно целует его, кусая за нижнюю губу и вплетаясь пальцами в его волосы, чтобы потянуть за них. И, Господи, Гарри издаёт тот самый звук: низкий, похожий на скулёж и красивый. — Оттягивание волос, да? — прерывает поцелуй Луи, чтобы вставить шутку, но это не похоже на шутку: его голос жёсткий, Гарри хнычет и сдавливает его член. — Обожаю это, — стонет он, посасывая шею Луи и оставляя на ней засосы. — Люблю, когда мной управляют. — Блять, — бормочет Томлинсон, толкаясь бёдрами вверх. Он резко дёргает парня за волосы снова, чтобы впиться в его губы. — Это очень горячо, — кусая их, говорит он. — Я хорошенько повеселюсь с тобой. — Пожалуйста, — выдыхает Гарри ему в рот, прижимая большой палец к месту над головкой Луи. Тот стонет, его бёдра непроизвольно толкаются вверх, и он тянет за волосы Гарри только для того, чтобы услышать этот очаровательный звук вновь. — Чёрт, да, — сквозь зубы бормочет Луи, его брови сведены к переносице. Гарри чмокает его в губы, прежде чем вернуться к нему между ног. Он берёт Луи в рот и пару раз скользит вверх-вниз, после чего отстраняется, прижимая розовую головку к своим губам; рот широко раскрыт в готовности. Одной рукой он массирует яички Луи, а другой быстро надрачивает, и звуки соприкосновения влажной кожи наполняют комнату. Но Господи Боже. Лицо Гарри. Пылающее и голодное. Ресницы влажные, склеенные между собой, губы красные, пухлые и приоткрытые. Луи только успевает прорычать, после чего кончает, разбрызгивая сперму по лицу Гарри. Белые полосы покрывают прелестные пухлые губы и щёки цвета спелых яблок. Луи бы кончил от одного только вида, если бы был в состоянии; ему хочется достать камеру и сделать фото на память, Господи, его мальчик так красив. Его мальчик. Гарри прикусывает губу, слизывая сперму и ожидая, пока Луи сотрёт остатки с его ресниц. Луи делает это, собирает пальцами всё семя с лица Гарри, нашёптывая ему на ухо. — Такой красивый, чёрт. Такой идеальный, именно такой, Господи, мой. И, конечно же, Гарри ловит руку Луи и слизывает с его пальцев всё, что остаётся, вынужденно хлопая своими умопомрачительно длинными ресницами, издавая мычащие звуки и вновь заводя старшего. Бог свидетель, Луи не может не поцеловать его снова (и снова, и снова). — Господи, ты идеален, — бормочет Луи ему в губы, прижимая ближе к себе, слегка шипя от гиперчувствительности в области члена. Он хочет прижать к себе Гарри ближе, всегда прижимать его ближе. — Не могу поверить, что ты так умолял трахнуть себя, Иисусе. Гарри отстраняется и, не теряя благопристойности, вспыхивает. — Заткнись, я уже давно влюблён в тебя! Ты даже представить себе не можешь, сколько ночей я дрочил на мысли о том, как ты трахаешь меня. Луи ухмыляется, целуя Гарри в нос. — Давно? Насколько давно? Тот хихикает, ведя носом по шее Луи и зарываясь им в изгиб ключиц, и улыбается, уткнувшись в солоновато-сладкую кожу. — Если я скажу, то ты будешь смеяться надо мной, — застенчиво бормочет он, нежно, немного по-школьному, с надутым видом прижимаясь к шее Луи. Но он счастлив и с улыбкой жмётся ещё ближе, вдыхая его аромат, целуя и касаясь. Луи отстраняется и зарывается носом в макушку Гарри, его рука, обёрнутая вокруг мальчика, нежно гладит его вверх-вниз. — Ну давай же, — просит он. — Пожалуйста, скажи мне. Чтобы ускорить процесс, он проводит руками по бокам Гарри, щекоча и заставляя мальчика разразиться самым очаровательным, пронзительным смехом. Этот смех щекочет Луи шею, Гарри дёргается из стороны в сторону и беспомощно пытается пнуть его. — Ладно, ладно! — смеётся он. — Я скажу тебе! Луи самодовольно улыбается, снова оборачивая руки вокруг спины младшего и отодвигая его, чтобы заглянуть ему в глаза, и ухмыляется, сморщив нос. Гарри испускает тихий смешок, снова зарываясь носом в изгиб шеи Луи. — Я влюблён в тебя с седьмого класса, — говорит он. — И прежде чем ты снова начнёшь извиняться за то, что сделал, я скажу тебе, что влюблялся после тебя, — Гарри останавливается. — Но мне кажется, что все чувства, что я испытывал, сводились к сравниванию с тем, что я испытывал к тебе. Ты всегда улыбался мне в холле, и после я мог думать об этом весь день на уроках. Луи чувствует, как по его телу растекается тепло, его нос морщится в самом искреннем смехе. Гарри смеётся вместе с ним, потряхивая головой и прикусывая нижнюю губу. Луи пытается, пытается удержаться, но вместо этого подаётся вперёд, целуя эти улыбающиеся губы. И то, что он это делает, тоже прекрасно. Потому что нет ничего замечательнее на свете, чем губы Гарри, прижимающиеся к его собственным. Рот Гарри покидает тихий звук, полный удовлетворения, и парень обмякает в руках Луи. Нечто красивое и совершенное — вот что Луи явственно ощущает телом. Нечто всеобъемлющее и завершённое — вот что он чувствует, находясь здесь, рядом с Гарри. Вскоре поцелуй становится медленным и чувственным, улыбки исчезают, а глаза закрываются. Луи сгорает от любви, двигая губами и ловя ими губы Гарри, больше обнимая, нежели делая что-то ещё. То, как Гарри, скользя, соприкасается с его щекой, заставляет его задрожать, ощутить у себя в груди всепоглощающие волны тепла. Никогда прежде он не чувствовал ничего настолько же нежного, настолько же сильного. Луи отстраняется, когда больше физически не может продолжать поцелуй. Он чувствует, что должен сказать столько всего, ибо знает, что иначе взорвётся, если не выскажется. Гарри дарит ему неописуемые, ошеломляющие чувства, и Луи хочет, чтобы тот знал об этом. Он хочет дать ему знать о том, как сильно тот всегда влиял на него, до глубины души. — Прости меня, — шепчет он, его глаза по-прежнему закрыты, а нос касается щеки Гарри. Младший приподнимает подбородок, и их губы сливаются в очередном нежном поцелуе. Он испытывает облегчение и позволяет их губам просто соприкасаться друг с другом, влажным и горячим, удивляясь, как его ещё не трясёт. Он накрывает ладонью подбородок Гарри, нежно поглаживая его, и отодвигается, заглядывая в зелёные глаза. — Прости, — шепчет он вновь. — Тебе не за что извиняться, — шепчет в ответ Гарри, пытаясь податься вперёд, чтобы вернуться к поцелую, который Луи прервал. — Нет, Гарри. Я… я заставил тебя ждать. Заставил сомневаться, позвоню ли я или напишу тебе ещё когда-нибудь, и… блять, это было дерьмово с моей стороны, — он прикусывает губу. — Я ранил тебя, и мне очень, очень жаль. Гарри толкает Луи в плечо, чтобы тот откинулся на спину, и карабкается на него сверху, седлая. Он берёт руку Луи в свою и переплетает их пальцы. — Ты стоишь всех ожиданий, — шепчет он, и его лицо озаряет успокаивающая улыбка. — Ты полностью их стоишь. Луи высвобождает свои руки из ладоней Гарри и ведёт ими вверх по предплечьям, плечам, а после вниз, к талии, вокруг которой оборачивает их, крепко прижимая Гарри к своей груди в объятии. — Я просто пожирал тебя взглядом, — бормочет он. — Вероятно, то, что я влюблён, было очевидно. Гарри хихикает, кивая. — Это правда было довольно ясно. Но именно поэтому я был уверен, что ты того стоишь. Ты никогда не вёл себя, как мудак, по отношению ко мне или что-то вроде того, и ты не был способен сделать вид, будто бы между нами ничего не произошло, — Гарри целует его в шею. — Тебя это тоже волновало, и это меня успокаивало. Луи с трепетом выдыхает. — Господи, — бормочет он. — Ты такой взрослый, чёрт, это просто невероятно. Ты столько предвидишь и понимаешь. Гарри зарывается носом в его шею, застенчиво улыбаясь. Луи медленно водит пальцами вверх и вниз по его спине, слегка используя ногти. — Но ведь всё в порядке? С тем, чтобы быть геем? — Да, — снова подтверждает он. — Мне кажется, что я уже был готов… правильно отнестись к этому, — он вздыхает, протягивая руку и поглаживая ею щеку Гарри. — Я просто не знал, как и с чего начать.

****

После этого что-то изменяется. Они проводят рождественские каникулы, узнавая друг друга, потому что, видимо, между проектом седьмого класса по биологии и неловкой дрочкой в выпускном году многое происходит. Практически все дни напролёт они пьют горячий какао с дополнительными зефирками и смеются над воспоминаниями детства. Они обнимаются в тихой комнате под толстым слоем одеял, нашёптывая на уши друг другу сладкие секреты и не только. Они гуляют по лесу за домом Гарри, держась за руки, дурачась в снегу до тех пор, пока их носы не начинают краснеть, а пальцы не становятся синими. (Один из разов, когда Гарри холодно, он надевает варежку поверх их переплетённый рук и улыбается Луи, гордясь своей идеей.) Они идут в кинотеатр в канун Рождества, а также в день рождения Луи, зная, что в этот день на них никто не будет смотреть. Усевшись на последний ряд, они держатся за руки весь фильм. На скучных моментах они начинают перешептываться, несмотря на то, что зал практически пуст. Они странные, да. (Луи наклоняется к уху Гарри, тихо шепча: — Что спрашивает ребёнок кукурузы у мамы? — он делает паузу, а затем: — Где попкорн? Гарри в ответ смеётся так сильно, что его голос эхом отдаётся от тёмных стен. — Ох, да ладно тебе, это же было банально, — добавляет он, и Гарри издаёт самый смущённый звук, трясясь от смеха, забирая ведро с попкорном. — Я могу придумать миллион подобных шуток. Стайлс в ответ хихикает, слёзы катятся по его щекам, и Луи удивлённо моргает, не понимая, как этот мальчик может смеяться над его глупыми шутками. — Я запутался: ты смеёшься или плачешь? Остальную часть фильма, как только кто-то из них тянется к попкорну, Гарри тут же начинает хихикать.) Они также целуются слишком много, изучая так тщательно рты друг друга, что могут стать картографами. Луи узнаёт, что губы Гарри всегда мягкие, всегда краснеют после того, как их немного полижешь и пососёшь, и что Стайлсу очень нравится, когда поцелуй перерастает во что-то глубокое, медленное или немного грубое. В канун Нового года они вместе идут на вечеринку Ника. Выпивают немного алкоголя и стоят слишком близко, когда говорят; Гарри немножко обижается, когда пара девушек подходит и виснет на Луи, прежде чем он успевает любезно отделаться от них. Может быть, они немного очевидны, но никто, кажется, не замечает этого. Опять же, всё, что Луи на самом деле замечает — это Гарри, поэтому он бы и не узнал. (Перед началом обратного отсчёта они поднимаются наверх и запираются в одной из гостевых спален, начиная вести свой небольшой обратный отсчёт. Луи прижимает Гарри к матрасу и целует его грубо, страстно. Все внизу радостно кричат, когда наступает полночь, но всё, что Гарри делает — нахально улыбается и тихо шепчет в ухо Луи: «Давай начнём этот Новый год с оргазма!» И, Господи, Луи трахает Гарри на матрасе. Он разрушает своего мальчика так красиво, получая взамен спутанные кудри, сверкающие глаза и вишневые губы. Это так непристойно. Грязно, сексуально, блять, со всеми этими аплодисментами внизу. — Это для нас, малыш, — шепчет Луи в рот Гарри с ухмылкой на губах. Смех Гарри превращается в громкий стон, когда Томлинсон начинает вколачиваться в него ещё сильнее. Господи. Через некоторое время они спускаются вниз с покрасневшими лицами, блестящими глазами и грязными маленькими улыбками. Они остаются в общей сложности ещё на тридцать минут, Лиам пытается познакомить Луи с девушкой, которая обязательно понравится ему, но всё это время Томлинсон наблюдает за Гарри, в конце комнаты разговаривающим с Найлом, и, блять, тот невероятен. Как только Лиам сдаётся, Гарри возвращается, слегка улыбаясь и прикусывая губу. Они возвращаются в дом Гарри в час ночи, потому что Энн отсутствует и у них есть ещё несколько планов на Новый год.) Первые пару недель школа сходит с ума. Гарри Стайлс продолжает выходить из пикапа Луи Томлинсона. Вся их небольшая школа грязнет в слухах, потому что выясняется, что разговаривать с Гарри и быть милым с Гарри — совершенно другой уровень, нежели «дружить» с Гарри. Луи перестаёт тусоваться со своими футбольными товарищами после того, как заканчивается сезон, вместо этого начиная вместе с Зейном зависать с Гарри и Найлом. И это хорошо. В конце концов каждый приходит к соглашению с тем, что Луи и Гарри, по-видимому, действительно хорошие «товарищи», и это становится нормальной вещью — видеть их смеющимися, бросающими бумажные шарики друг в друга через класс. Несмотря на это, Луи не привык выставлять свои чувства напоказ. Он может гордо рассказывать о своих достижениях, все вещи, которые важны для него, говорить о всех тех, кого любит. Но говорить о Гарри как о «друге» — нет, это неправильно. (Иногда он берёт Гарри за руку под партой и показывает всей школе улыбку, которая озаряет его лицо.) Гарри — его любимая вещь. Его красивый нежный цветочек. Гарри — его малыш. Всё, что Гарри делает — вызывает у Луи влюблённую улыбку и желание коснуться, показать всем, что драгоценный Гарри Стайлс принадлежит ему. (Иногда Луи целует шею и ключицы Гарри до тех пор, пока на сладкой молочной коже не расцветают алые засосы. Когда он это делает, Стайлс надевает рубашки с глубоким вырезом на груди. Они встречаются взглядами в коридоре или напротив класса, и Гарри нежно обводит кончиками пальцев укусы, как будто говоря, что я твой. Я показываю всему миру, что я принадлежу тебе. Господи, как же Луи сильно любит его.) Несколько раз некоторые из его футбольных товарищей высказывают Гарри свои замечания на этот счёт типа «ты пытаешься превратить Томлинсона в фею наподобие себя?» Гарри сильный. Сильный мальчик Луи, который в ответ закатывает глаза и не даёт этим словам задеть себя за живое. Луи тоже сильный. В другом смысле, по крайней мере. Если в ответ нужно пихнуть Марка в шкафчик и плюнуть ему в лицо, чтобы тот держал рот на замке, значит, так надо. (Гарри думает, что это горячо, в любом случае его член всегда твёрдый после этого.) Есть, конечно, и тяжёлые дни. Дни, когда Луи слышит, как люди говорят о геях, слышит, как они мерзко сплёвывают, будто это слово обжигает их языки. Дни, когда Луи смотрит на Гарри со всего места в классе, не в силах поверить в то, как мальчик прекрасен; дни, когда Луи хочет схватить Гарри за руку на глазах у всех, поцеловать, сказать, что он сильно любит его, но не может. (Бывают дни, когда Луи, не в силах сдержать свою любовь, начинает тихо плакать.) У него есть мама, Зейн, Найл и даже девушка Найла. И у него есть Гарри, всегда есть Гарри. Так что он старается. Кроме того, остаётся полтора месяца до конца учебного года. После этого они переедут из их красивого маленького городка в колледж. Они уже заполнили заявления на работу, их квартира ожидает их, на самом деле в ней две спальни, потому что Зейн собирается ночевать в одной из них, пока будет ходить в свою пафосную художественную школу. Они взволнованы этим событием: наконец-то они смогут ходить на свидания, держаться за руки и любить друг друга так открыто, насколько это вообще возможно. На данный момент Луи наблюдает за Гарри в коридоре. Самый красивый мальчик на свете одет в лавандовый свитер, глубокие ямочки на его щеках появляются каждый раз, когда он смеётся над тем, что говорит ему Найл. Их взгляды на секунду встречаются, и улыбка Гарри тут же смягчается. Луи медленно направляется навстречу ему, бормоча застенчивое «привет». Они сталкиваются плечами в безмолвном «я люблю тебя» и тут же погружаются в свой маленький мир, где есть только Гарри и Луи.