Blood in the night

"Это твоя миссия в нашем злом мире. Сохранить в себе чувство любви и держаться, что бы с тобой ни происходило. Взять себя в руки и продолжать идти по жизни". © Стивен Кинг. Сияние

***

      Настенные часы мерно тикали, отсчитывая время до начала школьной экзекуции. Я задумчиво смотрела на стену, бегая глазами по причудливым узорам виниловых обоев. Стрелки отсчитали два часа ночи - пора ложиться спать, а иначе я в школу приду, точнее, приползу вареным овощем. Но сон не собирался ко мне приходить, оставляя меня на растерзание своим мыслям.       На душе, если она конечно была, скребли кошки. Нехорошие предчувствия надвигающихся проблем дамокловым мечом висели надо мной. Да и физически я ослабла. Перерывы между питанием причиняли боль естеству. Питаться так редко было неестественно для меня, и довольно опасно.       Тяжело вздохнув, я закрыла потускневшие от голода глаза, пытаясь хоть как-то уснуть или хотя бы вздремнуть. Шелковистая ткань перчатки коснулась щеки, нежно оглаживая ее. Он здесь. Кровать с натужным скрипом прогнулась, впуская в свою мягкую и теплую глубину Пеннивайза, удобно расположившегося рядом со мной.       Клоун молчал, нарушая тишину лишь свистящим дыханием и прикосновениями к моему усталому телу. Его лицо было серьезным и задумчивым, отчасти даже обеспокоенным. Он заметил мои потерявшие яркость и блеск глаза, потускневшую бледную кожу и вылезающие, похожие на солому, волосы. При каждом поглаживании моей головы на его мультяшной перчатке оставались рыжие волоски.       Пеннивайз, все так же молча, обернул руку вокруг моей талии и без особых усилий пододвинул к себе, крепко обнимая и целуя меня в лоб. Я тихонько всхлипнула. Клоун забеспокоился еще больше.       - Лилиан, что с тобой? Ты заболела?       - Да, - жалобно проскулила я в ответ, прижимаясь к нему еще сильнее.       - Не плачь. Ну прекрати, прошу, - просил меня клоун, целуя в шею.       - Я даже уснуть не могу, - пожаловалась я, - Не уходи, побудь со мной.       - Я никуда не уйду, моя принцесса, не бойся, - нежно прошептал мне на ухо Пеннивайз, поплотнее укутывая в одеяло, а затем в свои крепкие и нежные объятия.       Я потихоньку начала успокаиваться, переставая орошать воротник клоуна слезами. И тут воцарившуюся тишину нарушило пение. Приятный мужской баритон лился по комнате. Пеннивайз пел мне колыбельную...       Баю-бай, спать пора.*       Ну а чтобы сон был сладок,       Ну а чтобы сон был сладок,       Приведу к тебе с утра       Замечательных лошадок.       Замечательных лошадок.       В яблоках, серых,       Гнедых, вороных.       Замечательных лошадок.       Замечательных лошадок.       Видишь, видишь на лугу       Одинокого ягненка?       Бабочки, жуки       Делают круги...       "Ма-ма!" - блеет, бедный, тонко.       Засыпай       И не плачь -       Мягкий клевер под щекой.       Мягкий клевер под щекой.       Ночью ты помчишься вскачь –       Мама твой хранит покой.       На серых и в яблоках,       Гнедых, вороных.       Замечательных лошадках.       Замечательных лошадках.       Убаюканная его голосом и очень хорошо знакомой колыбельной, я крепко уснула.

***

      Проснулась я от звона назойливого будильника, ровно в семь утра. Пеннивайза уже не было, но на соседней подушке лежала прекрасная черная роза с рубиновыми краями нежных лепестков. Губы растянула довольная улыбка. Даже древнее Зло может быть романтичным, почему бы и мне немного не проникнуться красотой наших отношений?! Он еще ни разу не говорил, что любит меня, но его поступки доказывают это, и поэтому слова особо и не нужны.       Я встала с кровати, мучаясь от слабости в теле. Голова, налившаяся свинцовой тяжестью, упрямо хотела упасть обратно на подушку, но я не позволила ей такой роскоши. Обычные утренние действия, доведенные до механизма: чистка зубов, душ и выбор гардероба. Я встала у окна, вглядываясь в тяжелое пасмурное небо. На улице шел холодный осенний дождь, а ветер срывал красно-желтые листья на деревьях. Я ненавижу осень. Все вокруг умирает.       Я плотно зашторила окно и вернулась к кровати, на которой меня ждал сегодняшний комплект одежды. Одеваться красиво не было желания, и поэтому я остановила свой выбор на черных укороченных джинсах, высоких белых кроссовках и черной длинной толстовке-худи. Закинув нужные тетради и учебники в рюкзак, я спустилась вниз позавтракать. Мне срочно нужны были хоть какие-то крошки в рот.       На кухне хозяйничала Никки, напевая себе под нос песню группы Bee Gees "Staying Alive". Выглядело это, прямо скажем, весьма комично, так как Никки использовала огурец вместо микрофона, а на знаменитом припеве здорово сфальшивила, пропищав:       - А, a, a, a, staying аli-i-i-i-vе.       Стараясь не засмеяться во весь голос, я сделала каменное лицо и вежливо кашлянула. Легкие распирал смех, так что кашель получился весьма... специфичным.       Никки, уронив от неожиданности огурец на пол, посмотрела на меня, и ее лицо начало наливаться багрецом. Дружный взрыв хохота разорвал воздух в помещении. Боггарт, услышавший безумный смех и истеричное повизгивание, вышел из рабочего кабинета и, с возмущением посмотрев на нас, проорал:       - А можно потише?! Я занят! Вы мне мешаете своими визгами. У меня важный доклад на носу!       - Ути, бедненький. Малыш обиделся, - я показала брату язык.       Боггарт уже хотел вернутся обратно в кабинет, но остановился, увидев мое состояние. Размашистым шагом он подошел ко мне и схватил руками мою голову, недовольно цокая языком.       - Сколько дней ты не питалась?       - Достаточно. Около недели, может чуть меньше, - ответила я.       - Плохо. Ты совсем ослабла. Сходи сегодня на охоту, хотя бы за оленями, - приказной тон брата не оставлял сомнений, что лучше его послушаться.       - Да, конечно, брат, - тихо согласилась я. Силы с каждой минутой убавлялись.       Вскоре спустилась Ламия, и позавтракав, мы двинулись в путь до школы. Мое унылое уставшее лицо били крупные капли холодного дождя. Зонт выворачивало от ветра, и плюнув, я сунула его в рюкзак. Если уж мокнуть, то по-крупному.       Невдалеке показалась школа, и сорвавшись на бег, мы забежали под крышу крыльца. На территории школы никого не было, кроме курящей на углу компании, в которой я заметила Ника, Мелани и Роберта, который, увидев меня, улыбнулся в знак приветствия. Мелани обернулась, чтобы посмотреть, кому Роберт улыбается, и увидев меня, плотно сжала и без того узкие губы в нитку, дернув Грея за рукав пальто.       Пеннивайз, в последний раз посмотрев на меня, обернулся к компании, смеясь над чей-то шуткой. Сестра, схватив меня за локоть, повела в холл школы. На доске висело новое расписание. Первым уроком была литература. Опять миссис Киммел заставит читать стихи. К счастью, сегодня была пара по философии, а последним уроком - физика, что немного скрашивало мой день.       Ламия, поцеловав меня в щеку, пошла в свой класс на биологию, а я скрепя сердцем пошлепала в кабинет литературы, где уже с мечтательным видом сидела миссис Киммел и самозабвенно ставила одному из более младших классов неуды за сочинения, которые они написали кое-как, в туалетах школы, дружно списывая друг у друга. Типичные школьные дни.       Я села за первую парту, громко положив рюкзак на соседний стул, надеясь, что никто больше со мной не сядет. Учительница подняла голову от тетрадей, пристально гладя на меня. Здороваться не было сил. Хотелось закрыть глаза и уснуть, лет так на сто.       - Плохо выглядите, Лилиан. Вы заболели? - спросила миссис Киммел, протирая очки.       - Да, немного... - вяло ответила я.       - Сходите в медицинский кабинет, пусть Вам дадут лекарство. Не мучайте себя, - заботливо посоветовала учительница.       - Нет, не надо. Ничего страшного, не волнуйтесь, - заверила я. Смысл глотать таблетки, когда ты не человек?       Прозвенел школьный звонок, оповещая о начале учебного дня. В класс начали забегать остальные ученики. Мимо прошел Роберт, задевая рукой мое плечо. Я демонстративно закатила глаза. Ребячество. Вскоре все расселись по местам. Урок начался.       - Здравствуйте, дети. Вот и началась новая учебная неделя, считайте, что сентябрь позади. Сегодня мы будем изучать очень интересный и необычный роман Германа Гессе - "Степной Волк". Записывайте. Роман "Степной Волк" впервые опубликован в тысяча девятьсот двадцать седьмом году, в Германии. Роман по своей структуре является своеобразной "книгой в книге". Повествование начинается с предисловия издателя, который решил опубликовать записки, оставленные ему главным героем и озаглавленные "Записки Гарри Галлера (только для сумасшедших)".       Поморщившись, нерадивые ученики начали записывать в тетради. Я прекрасно знала, о чем книга, так как в тысяча девятьсот двадцать седьмом году купила самый первый экземпляр этой книги, которую за одну ночь прочитала.       - Кто знает, о чем эта книга? - спросила учительница, обводя внимательным взглядом, класс.       - Я знаю, - ответила я, поднимая руку.       - Отлично. Расскажите вкратце о чем она, мисс Мейсон.       Прокашлявшись, я начала.       - Роман повествует о Гарри Галлере - человеке, который находится в тяжелом внутреннем кризисе. Во время блужданий по городу он встречает человека, который дает ему небольшую книгу, "Трактат о Степном Волке". Трактат повествует о "Гарри, по прозвищу Степной Волк", который, так же как и протагонист романа, разделяет свою личность на две части: человека высокой духовной морали и животного - волка. При этом в книге указывается, что личность "Гарри" является в действительности гораздо более сложной и многогранной, и раскрываются его суицидальные наклонности.       Я сделала небольшую паузу, и тяжело выдохнув, продолжила:       - На следующий день, вновь блуждая по городу перед возвращением домой, где он решает совершить суицид, Гарри заходит в ресторан. Там он встречает девушку, которая обещает ему встречу, что откладывает его решение о самоубийстве. При следующей встрече выясняется, что ее зовут Гермиона, и она просит убить ее, когда она ему прикажет. На протяжении романа не всегда понятно, где проходит грань между внутренними переживаниями героя и внешним миром. В конце романа Гарри открывается новая реальность, но чтобы остаться в ней, необходимо пожертвовать собственным разумом, на что и решается главный герой, - закончила я.       - Все верно. Высокий балл за сегодняшний урок Вам обеспечен, Лилиан, - женщина одобрительно закивала головой.       - То есть, вся книга о душевных метаниях главного героя? - спросил Ник.       - Не только, мистер Кин. Прочитайте и поймете. Вот вам домашнее задание: к следующему уроку прочитать книгу и написать пять страниц сочинения-анализа на тему "Гарри Галлер и Степной Волк". Кто не подготовит, получит жирные двойки в журнал. Всем ясно? - мы дружно закивали головой.       За болтовней о Гессе прошли сорок минут урока, и визг звонка вывел нас из сонного оцепенения. Схватив учебник и затолкав его в рюкзак, я почти выбежала из класса, навстречу родной философии. В коридоре я столкнулась с Ламией и Риком, от которого не очень хорошо пахло туалетом. Сестра вытирала ему лицо влажными салфетками, при этом грозясь кого-то спустить в унитаз.       -Что у вас произошло? - спросила я.       - За тебя заступился, - коротко ответил Рик.       - Чего-чего? - удивилась я.       - Я стоял у женского туалета, ждал Сьюзан, и услышал разговор Мелани с подружками. С ними еще два пацана из вашего класса стояли курили, вроде одного Питер зовут, а другого Макс. А, и Грей тоже был с ними. Эта Мелани трепалась, что ты как собачка бегаешь за Греем, и отсосала чуть не у доброй половины школы! Представляешь?! А Грей вместо того, чтобы отрицать ее слова, сказал, что ты ему и названиваешь и пишешь в социальных сетях, и сам видел, как ты развлекалась с Ником!       - Вот же, сволочь! - зло прошипела Ламия. Я лишь стояла, как вкопанная, не веря своим ушам. За что он так со мной?       - Я не выдержал и ломанулся в туалет, высказал Мелани все, что о ней думаю и добавил, что она тебе и в подметки не годится, не по уму, не по красоте.       Парень немного замялся, но все же продолжил:       - Ну, ты поняла. Она сказала этим двум бугаям закрыть меня в кабинке. Пока один из них держал дверь, Грей и Пит набрали воды в мусорный мешок, где девчонки кидают свои прокладки, тампоны, окурки и прочую хрень. После, Грей, как самый высокий, просто-напросто вылил мне это на голову, гнусно хихикая, - Рик готов был расплакаться.       Я обняла своего маленького друга. Он заступился за меня перед этими выродками и пострадал. Кажется, сегодня на ужин у меня будут не олени...

***

      Уже придя домой, я бушевала, как осатаневшая. По квартире летали несчастные предметы интерьера, вызывая у брата вопль возмущения. Мне было плевать. Я была в бешенстве, мой яростный взгляд мог испепелить все живое в радиусе километра. Никки, что-то шепнув Боггарту и поцеловав его, благоразумно скрылась в ванне. Ламия попросту отбивалась от летающих ножей, ваз и стульев. Проводив свою девушку до ванной, брат взялся за меня.       Прошло немного времени, и я все же более-менее успокоилась, оставляя в душе зияющую пустоту. Больно. Пеннивайз - самая большая скотина на планете! Мотивы его игры со мной - непонятны. Чего он добивается? Ответа на этот вопрос я не нашла, но чтобы снова отправить его в нокаут, мне нужна пища - человеческое мясо, приправленное страхом и болью. И я знаю, кто сегодня войдет в мое вечернее меню. Как там поживает старина Пит?       Снова облачившись в непроглядную тьму, сверкая рубиновыми глазами, я медленно шла по улице. В груди горела злоба и жажда мести за Рика, а желудок выворачивало от голода. Вот и дом Пита. В его комнате горел свет и играла музыка, а сам он, судя по тени, сидел за компьютером, играя в эти идиотские "WORLD OF TANKS". Других интересов у него не было.       Я доведу его до панического ужаса и безумия, он будет мечтать о смерти. Никому не позволено трогать моих друзей! Я покажу ему, насколько страшной я бываю в гневе.       Только я коснулась двери, чтобы открыть ее и зайти в дом, как почувствовала знакомый вихрь энергии за спиной, и руки, затянутые в белые перчатки, легли мне на талию, слегка сжимая. Я забыла как дышать. Одна из длинных когтистых рук, нежно, почти невесомо проскользила с талии на верх, останавливаясь на шее. Я путалась в мыслях и эмоциях, все это было странно. Он не мог меня обнимать. Нет... Он ведь не знает, кто я. Не мог узнать...       Тихое рычание раздалось у уха, а хватка на шее усилилась. Он пытался придушить меня. Значит, не знает, что я - Лилиан. Резко развернув меня к себе лицом, Пеннивайз с силой толкнул спиной к двери и почти прижал меня своим сильным телом. Его руки все также властно покоились на моей талии, ощущая жар моего тела. Он угрожающе навис надо мной, опаляя дыханием лицо. Из его пасти торчали сотни острейших клыков, угрожая безопасности моей плоти, и от него шел сладкий запах попкорна и гниющего мяса...       Он молчал, ожидая действия с моей стороны. Я вытянула руку, касаясь его груди и медленно тягуче заскользила к широким плечам, ощущая шелк костюма. Клоун недоуменно посмотрел на меня, но клыки втянул обратно в рот, поменяв огненный янтарь глаз на бирюзу.       - Что ты здесь делаешь, дорогая? - спросил клоун.       - А как ты думаешь, мой милый клоун? Охочусь, а ты меня отвлекаешь, - обиженно ответила я.       - Надо же, какое совпадение. Я тоже охочусь, на него, и делиться едой не хочу, - сообщил Пеннивайз.       Черт...       - Хорошо, я ухожу, найду кого-нибудь другого, - устало ответила я ему, собираясь идти.       Но у клоуна на это было свое мнение. Он совсем не собирался отпускать меня, еще больше сжимая мне талию в мертвой хватке. Я совсем его не понимала, лишь устало и хрипло вздохнула.       - Я готов поделиться мальчишкой с тобой. Я чувствую, что ты очень голодна и слаба, и прекрасно понимаю тебя. Я хочу увидеть твое лицо, и тогда ты вкусишь его плоть, обещаю.       Показывать свое настоящее лицо я ему не собиралась, и поэтому нацепила совершенно другой облик.       Моя тьма отступала, открывая перед Пеннивайзом зеленоглазую, белокурую девушку в черном полупрозрачном платье, по бокам которого были вырезы, открывающие вид на мои ноги. Клоун оценивающе осмотрел меня и произнес:       - Ты невероятно мила. Такая нежная, воздушная... И не скажешь, что хищница.       - Ну так что? Ты делишься со мной? - спросила я, подходя ближе к нему.       - Я держу свои обещания, малышка. Вымани его на улицу, и тогда он будет наш.       Я соблазнительно улыбнулась клоуну, и вильнув бедрами, сделала пару шагов к двери. Я громко постучала, и стала ожидать реакцию жертвы. Питер услышал стук, а затем начал спускаться вниз. Открыв дверь и ошалевши посмотрев на меня, он спросил:       - П-п-привет, чем могу помочь?       - Привет, у меня заглохла машина тут за углом, а я не знаю, что там надо делать. Помоги, пожалуйста, - жалобно попросила я, состроив парню глазки.       У жертвы промелькнула шальная мысль о продолжении неожиданного знакомства у себя в кровати, на что я лишь усмехнулась в душе. Примитивные существа - мужчины.       Питер вышел вместе со мной, а затем мы завернули за угол. Я шла за ним, выискивая глазами Пеннивайза. Из-за кустов вечно-зеленого терна сверкнули янтарные огоньки. Я подмигнула в ответ, чувствуя, как из желудка болезненной волной поднимался голод, распространяясь по телу.       - Так где же машина? - Питер занервничал. Ему явно было не комфортно.       Его мысли с бешеной скоростью носились по черепушке, достигая моего сознания. Надо же, крутой парень боялся темноты и собак. Напугать его до безумия будет до нельзя простой задачей.       Тоже знал и клоун, выплывая из кустов, меняя на ходу форму. Парень все также недоуменно смотрел на меня, сделав шаг назад. Интуиция его сработала стремительно, дав понять, что выманила я его из дома далеко не с благими намерениями.       Встав под уличный фонарь, подальше от темноты, в которую я куталась, он обернулся, услышав грозное низкое рычание. За его спиной, всего в паре шагов, стоял огромный черный дог, зло сверкая желтыми радужками глаз. Из его пасти, усеянной острыми клыками, обильно капала вязкая слюна. Я поморщилась от отвращения.       Я сделала шаг навстречу парню, а вместе со мной наступала темнота. Фонари, помигав желтым светом ламп, словно в фильмах ужасов, потухли, погружая улицу и нас в темноту.       Огромный пес довольно зарычал. Сердце Питера, сделав кульбит, забилось еще быстрее, гоняя вкусную алую кровь по венам. Я чувствовала ее быстрый бег по телу. Знакомый острый запах страха распространялся по всей улице, заставив меня громко застонать от удовольствия и желать поскорее разорвать эту вкусную плоть, погрузить руки в трепещущее от агонии тело, сминая внутренние органы и ломая кости.       Пеннивайз громко и яростно зарычал, наступая на Питера, который от страха не мог даже закричать. Но, словно ужаленный, парень подскочил с места и побежал в сторону Пустоши. Это даже к лучшему, по крайней мере для нас с Пеннивайзом.       Мое тело скрючило в болезненной трансформации, хруст моих костей заставил подойти дога ко мне и одобрительно лизнуть лицо длинным мясистым языком. Из-за долгого перерыва в питании, метаморфоза была долгой и мучительной.       Вскоре рядом с догом стояла белоснежная волчица, готовая к веселой охоте. Пеннивайз выжидающе посмотрел на меня, коротко гавкнув. Это был сигнал к долгожданной охоте. Я подняла голову к небу, смотря на полную луну и страшно, пронзительно завыла, заставляя залаять всех собак в Дэрри. Дог попытался точно также завыть, но получилось у него это не очень красиво, и Пеннивайз, сконфуженно гавкнув, опустил морду в землю. Засмеявшись сквозь лай, я облизала ему морду, в знак утешения. Сейчас он выглядел очень мило и трогательно, этакий провинившийся щеночек.       Но забывать про охоту нельзя. Дог побежал вперед, я следом, ничуть не отставая. Мы быстро нагнали Питера, но не позволяли себе напасть на него, заставляя его задыхаться от бега, чувствуя наше дыхание на затылке и голодный пронзительный взгляд. Ища убежище, чтобы спрятаться от нас, Питер забежал в одну из труб коллектора, в надежде, что мы его не заметим, а обоняние перебьет запах канализации.       Янтарные глаза пса довольно заблестели. Ведь эти трубы - одни из входов в его царство смерти. Пеннивайз пошел первым, могучими лапами создавая всплеск вонючей воды. Скрепя волчьим сердцем, я двинулась следом. Опустив белоснежную лапу в эту мерзость, я с отвращением проскулила и чихнула, дернув приподнятой конечностью, сбрызгивая эту зловонную субстанцию с шерсти. Дог обернулся на жалобный скулеж, и помотав головой, сделал что-то вроде тяжелого вздоха и пошлепал ко мне. Встав сзади меня, Пеннивайз оперся здоровенной мордой мне в основание хвоста и просто напросто начал толкать вперед. Мои лапы упирались о дно, но сил сопротивляться клоуну не было.       Сдавшись, я все же пошла дальше сама, поскуливая и рыча. Впереди раздались звуки ударов о металл. Видимо, Питер попал в тупик и теперь пытается выбить решетки. Как глупо. Мы все равно найдем его, даже в этих лабиринтах, в которых Пеннивайз, как давно живущий в этой клоаке, прекрасно ориентировался.       Я перешла на бег и первой помчалась в сторону разносившихся по коллектору звуков. Когда я достигла места, то увидела, что Питер почти выбил решетку взявшимся непонятно откуда ломом, который был изрядно потрепан временем. Я глухо зарычала, выдавая свое присутствие. Питер обреченно зарыдал.       Тряпка.       Мне ни капельки не было его жалко, я лишь хотела заставить его страдать, а затем разорвать на куски и сожрать, оставив кости собакам на съедение.       Я побежала прямо на него. Истошный крик Питера, когда я его телом снесла решетки, раздался, наверное, по всему Дэрри. Я встала лапами на грудь парня, победно завыв и оповещая Пеннивайза о пойманной добыче. Черный лоснящийся дог вылез из трубы, направляясь к нам. В его глазах горело пламя, а пасть, усеянная сотнями иглами зубов, была готова разорвать Питера.       Парень, всхлипывая, перевел взгляд куда то наверх и закричал, пытаясь вырваться. Дог словно ухмыльнулся, и посмотрев на меня, поднял голову на верх. Я последовала его примеру, и увидев это, ужаснулась.       Дети... Десятки мертвых детей парили, не подверженные законам физики, в омерзительной, но по своему прекрасной карусели вокруг высокой башни, выстроенной из детских игрушек и всяческого человеческого барахла. Внутри башни находился цирковой шатер, на котором было выведено белой краской Пеннивайз - Танцующий Клоун.       Я не поверила своим глазам. Я находилась в доме Пеннивайза, если можно так сказать. Страшное, темное помещение, журчание падающей в глубокий колодец грязной воды и тошнотворный запах гниения, вперемежку с ароматами цирка и гниющей листвы, - достойное место для древнего Зла. Я посмотрела на пса, ожидая от него каких-либо действий по отношению к Питеру, но похоже, право сделать "кусь" принадлежит мне.       Я снова вернула человеческий облик, но не на радость Питеру. Моя демоническая форма напугала его еще больше, чем волчья. Я села на него, жутко улыбаясь.       - Нет, прошу, не надо! Я сделаю, все, что вы хотите! Только отпустите, пожалуйста! - кричал Питер, заливаясь слезами.       - Отпустите, нет, не надо... - издевался Пеннивайз, уже вернув себе личину клоуна.       Сейчас клоун был по истине ужасно прекрасен. Его могучая фигура возвышалась над нами, подобно скале, белые тонкие перчатки прорезали острейшие когти, глаза буквально слепили янтарным блеском и сияли в полутьме. Между красивых, алых пухлых губ свисали тонкие ниточки слюны, а сам клоун казалось горел изнутри таинственными огнями, происхождение которых я не знала, но прекрасно видела сквозь его тело.       - Время летать, Питер, - Пеннивайз засмеялся, как безумец, срываясь на визг.       - Отдай мне свой страх, - рычала я, ломая руку парня.       Душераздирающий крик разнесся по коллектору, распугав крыс, сбежавшихся на представление. Умные твари знали, что что-нибудь сегодня им перепадет. Их голодные бусины глаз следили за каждым нашим движением.       Мои глаза налились первобытной, древней тьмой, а рот представлял из себя зияющую бездну, полную зубов мурены, частоколом растущих из десен.       Пеннивайз восторженно смотрел на мою трансформацию, любуясь не менее жуткой пастью, чем у него. Его ладонь с длинными пальцами пробежала по моей спине и коснулась щеки, которую он нежно огладил. Он был очарован мной.       Я больше не могла терпеть. Когда страх Питера достиг апогея, я откинула голову назад, полностью обнажая удлиняющиеся клыки. Из моего рта вырвалось жуткое горловое шипение, и я со страшной силой вонзилась клыками в плоть Питера, разрывая его живот.       Животные крики боли распаляли меня еще больше. Пеннивайз, издав низкий рев, набросился на еще живого парня, кровь которого фонтаном била из разорванной артерии, пачкая мое тело. Я с ног до головы была в крови, но мне было плевать. Голод затмил рассудок. Сладкая и нежная плоть оказалась у меня во рту, заставив меня удовлетворенно застонать.       Мы разрывали тело парня, наслаждаясь его кровью и мясом. Голод потихоньку начал отступать, мои силы вернулись ко мне. Пеннивайз вырвал сердце из груди Питера и начал его поглощать. Я тихо и возмущенно фыркнула, пододвинувшись к клоуну, а затем вцепилась зубками в половинку, торчащую изо рта демона. Я осторожно откусывала по кусочку, касаясь его губ своими. Ему явно это нравилось, и затащив в ненасытный рот остатки, он припал ко мне с поцелуем, языком проталкивая остатки сердца ко мне в рот.       Мы наслаждались вкусом сердца и наших губ. Я была наконец сыта. Промурлыкав, словно кошечка, я выгнула спину и уткнулась лицом в плечо клоуна. Тот, обернув свои руки вокруг моей талии, крепко прижал к себе, лаская губами кожу шеи. Длинные пальцы бегали по моему телу, дразня и подчиняя меня. Ему нравилось мое тело.       Все так же держа меня в объятиях, Пеннивайз телепортировался в шатер, где положил меня на плед, а сам лег рядом. Его руки снова сжали меня, и уткнувшись ему в грудь испачканным в крови лицом, я заснула.