La fata piccola.

«Кто я? Я умираю?» - единственное, о чем она могла подумать, почувствовав при пробуждении острую боль, немного приглушенную из-за невозможности соотнести тело, не своё, чужое, с собой. Чужие конечности не поддавались контролю, словно их и не было, и она - девочка, девушка, женщина? - могла лишь предполагать, что они были. Она горела и задыхалась: дышать было больно и практически невозможно, а сосущая пустота внутри намекала, что чего-то не хватает. «Кто я? Где я? Где моё тело?» - как-то равнодушно думала она, пока чужие люди на неизвестном языке о чем-то говорили. Язык был смутно-знакомый, словно она где-то его слышала, но кто она: она-в-этом-теле или она-сама-по-себе? «Наги», - сказал кто-то внутри неё, и она жутко испугалась, из-за чего её едва бьющееся сердца чуть не остановилось вовсе. - «Не бойся, Наги, я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты мне веришь? Ты хочешь, чтобы боль прошла? Доверься мне, Наги». Голос внутри шептал и уговаривал, но она с трудом понимала, о чем речь. Конечно, внутренний голос - ненормально, но она хотя бы понимала язык, на котором он говорил. Может, потому, что это подсознание, пускающее картины для ее успокоения? Чтобы было не так больно? Думать было трудно, и желание сдаться на волю тому голосу было всё сильнее: проходило действие обезболивающих, поэтому терпеть жуткие ощущения было всё сложнее. «Отдай мне власть над собой, моя милая Наги, и тебе больше не будет больно», - шептал кто-то, и она - видимо, занявшая место Наги, - лишь кивнула, даже не подозревая, что не совершила ни единого движения. Но её согласие было, по сути, не нужно: получив смутный намек на добровольность, неизвестный захватил контроль над сознанием не-Наги, заняв её место. «Молодец, моя милая Наги, спи спокойно, тебе больше не будет больно», - нежно прошептал ей кто-то, и она послушно закрыла глаза, уходя вглубь не-своего сознания. Она не знала, кто она, но догадывалась, что её имя - Наги, и это всё, что находилось в её памяти. Нет, она смутно помнила и другие вещи, поэтому точно знала, что её звали по-другому, только она не могла вспомнить как. То ли Мирелла, то ли Мэринелла, но дома всегда вкусно пахло выпечкой и горькими мужскими духами: у неё не было отца, поэтому мать компенсировала недостаток мужского внимания таким вот способом. У них даже была традиция: каждый год менять духи, чтобы не приедались. Она помнила это, но не понимала, почему так плохо чувствует своё тело и отчего её называют чужим именем. Единственное, что успокаивало её, - возможность проснуться. Вдруг это просто слишком реалистичный сон? Запертая в своем-чужом подсознании, не имея возможности выбраться и хоть как-то повлиять на окружающую действительность, она все больше понимала, что это не сон. Она билась в истерике, пыталась найти выход из этой ситуации, но неизменно оказывалась в объятьях высокого и пугающего юноши, который пел ей колыбельные и утешал её мечущую вместе с Пламенем душу. – Ну же, моя милая Наги, ты мне нужна, – шептал ей этот странный человек, неизвестно как оказывающийся в её подсознании. – Зачем? – немного равнодушно интересовалась она, страдая по покинутой жизни. Как же её мать справится без неё? Она точно помнила, что Летиция совершенно одинока: она единственное, что удерживало эту сильную, но сломленную судьбой женщину от суицида и необдуманных поступков. – Ты мой голос, моя милая Наги. Мой медиум. Твоё Пламя беспокойно мечется, не имея выхода, причиняя тебе боль, не давая тебе выйти из лабиринта разума. Ты понимаешь, моя милая Наги? – Мне страшно. Я ничего не помню. Кто ты? Кто я? Зачем мне жить? Зачем… – Тс, – ладонь в белоснежной перчатке закрывает ей глаза, и ей почему-то становится легче. Не вижу - не существует. Простая истина-отрицание. – Я Рокудо Мукуро, можешь звать меня Мукуро. Ты Наги, девочка, попавшая в автокатастрофу и потерявшая часть внутренних органов. Ты умираешь, но я могу тебе помочь, облегчить боль. Я создал внутри тебя иллюзорные органы, но ты отрицаешь их, тем самым убивая себя. Я не знаю, почему ты ничего не помнишь, но ты звала меня. Звала так отчаянно, что я услышал, находясь в весьма страшном месте, запертый и лишенный почти всех сил. – Почему именно я? Что за Пламя? – Твоё Пламя. Пламя - особенность организма, своеобразная энергия. У тебя Туман, способность создавать иллюзии, как и у меня. Мы довольно похожи, моя милая Наги, поэтому мне стало тебя жаль. Я помог тебе, а ты должна помочь мне. Это справедливая сделка, согласна? – Ты уже забрал моё тело, что тебя не устраивает? – даже если тело не совсем её, на данный момент именно она владела им. – Мне нужна ты. Ты согласна заключить со мной контракт? Я дам тебе смысл жить, обучу пользоваться силой, а взамен ты будешь жить, изредка давая мне контроль и доступ к своим возможностям. – Я…согласна, – что ей терять? Вдруг этот волшебник сможет вернуть её обратно? И, как только она озвучила согласие, разноглазый демон вернул ей её тело. Она очнулась в каком-то полуразрушенном здании, совершенно обессиленная, видя перед собой только двоих мальчишек, совершенно равнодушно на неё взирающих. Было видно, что она лишняя. – Кто вы? – хрипло спросила она, поражаясь тому, насколько по-детски звучал её голос. Словно ей не…а сколько ей и этому телу лет? – Мы помощники Мукуро-самы, и это всё, что тебе стоит знать! – громко воскликнул беловолосый парнишка, выглядящий весьма агрессивным. «Кажется, Мукуро - тот самый демон, с которым я заключила контракт», - подумала девочка и устало прикрыла глаза. Жутко хотелось спать, но ещё больше хотелось есть. От позывов голодного желудка она почувствовала, как покраснела. – Кен, покорми нашу гостью, – равнодушно бросил высокий темноволосый парень. Блондин насупился, выдал пару матерных конструкций, но послушно направился на поиски еды. – Меня зовут Чикуса Какимото, – соизволил представиться он и замолчал, вскоре покинув общество девочки. Не-Наги лишь удивилась, не став уточнять, что из этого было именем, а что фамилией. Больше девочку удивило лишь то, что вроде бы итальянец носил какое-то азиатское имя. «Может, он полукровка?» - подумала про себя Мирелла-Мэринелла и успокоилась. - «В какой стране я оказалась? Это не очень похоже на Италию». Девочка и не заметила, как заснула под гнетом своих мыслей, проснувшись под теплым пледом. Рядом с диваном, на котором она спала, стоял стул, на котором сидел хмурый блондин, внимательно рассматривающий спящую девочку. – Откуда ты знаешь итальянский? Ты разве не японка? – с подозрением осведомился он, тем не менее протягивая девочке термос с горячим шоколадом и пакет с пряниками. Видимо, понимание еды у них было разное: сейчас она была так голодна, что съела бы килограмма два мяса точно. – Я не помню. Может, я полукровка? – девочка грела замерзшие руки о термос, вдыхала запах шоколада и едва уловимо улыбалась, выглядя сейчас слишком хрупкой для простой смертной. Словно фея. – Японского я не помню, но Мукуро говорил, что я пострадала в автокатастрофе. Может, я только приехала? Девочка грустно вздохнула: если она действительно в Японии, то её ждет самый настоящий ад: она вроде бы должна учиться в школе, но как это делать, если японского она совершенно не знает? Как жить в стране, языка которой не понимаешь? И ещё это болезненное тело, слишком слабое и хрупкое. Девочка только хотела отпить шоколад, как её сотряс сухой кашель, заставивший подавиться чем-то, отдающим металлом. Откашлявшись, девочка обнаружила, что её руки в крови. «Кажется, всё серьезнее, чем я думала», - как-то меланхолично подумала она, теряя сознание от слабости.