La fata piccola.

Очнувшись, она поняла, что ничего не понимает: палата явно была другая, а тело ощущалось еще слабее, чем до этого. Почему-то было трудно дышать, и каждый вдох нужно было самостоятельно контролировать, что требовало сосредоточенности и определенного количества сил, которых не было. Рядом с кроватью сидели знакомые ей итальянцы с японскими именами. Правда, чуть позже девочка смогла осознать, что за ними внимательно следит странный парень, вызывающий у нее желание упасть в обморок. И вроде бы внешне он был даже симпатичный, но пугал даже больше, чем Мукуро: тот хотя бы был уже знакомым злом, не собирающимся ей вредить. – Вызови его, – заметив, что она очнулась, потребовал тот пугающий парень. – Кого? – едва слышно просипела она, после чего закашлялась, из-за чего взволнованный Кен подал ей стакан воды, который она с благодарностью приняла. – Рокудо Мукуро, – сказал японец и нахмурился. Видно, что итальянский ему давался с трудом, хотя он вряд ли признает это вслух. – Я не могу его вызвать. Это может меня убить, моё тело не готово к такой вспышке Пламени, а долечиться не дала ваша глупая потасовка, – еле слышно сказала она-не-она, словно кто-то влил в её разум информацию, что она и выдала разъяренному парню. Бить её, правда, не стали, лишь громко хлопнули дверью, покинув палату, оставив наедине с подчиненными Мукуро, который ехидно куфуфукал внутри её головы, поздравляя с первой победой над суровом Хибари-саном. Правда, имя это или фамилия, девочка не знала, а спрашивать постеснялась. Она вообще мало чего знала о Японии и её правилах, традициях. Разговор с этим злым японцем отнял у неё последние силы, и она в полудреме слышала, как её о чем-то спрашивали, но она не понимала, что ей говорили, потеряв вскоре сознание от усталости. Все же призыв Мукуро отнял у нее слишком много сил. Во сне она чувствовала лишь тепло, окружившее её со всех сторон. Ей больше не было больно, она не ощущала той пугающей слабости, и это было восхитительно. Просыпаться совершенно не хотелось, однако чей-то голос звал её по имени, не давая вернуться в то состояние блаженного покоя. – Хром, вы слышите меня? – спрашивал кто-то, и она лишь зажмурилась, поскольку свет внезапно оказался слишком ярким, заставив выступить слезы на глазах. – Меня зовут Леонардо, я семейный врач дона Каваллоне. – Кто такой дон Каваллоне? – поинтересовалась она слабым голосом, хотя чувствовала себя даже готовой встать. Не факт, что она не упала бы, но такой прогресс в состоянии здоровья навевал мысли о том, что она потеряла слишком много времени в беспамятстве. – Сколько я была без сознания? – Семнадцать часов, если верить Реборну, – она не стала уточнять, кто такой Реборн, чтобы не навлечь на себя гнев этого странного итальянца. Он не выглядел врачом, скорее военным: у него было что-то пугающее во взгляде, словно он привык убивать, а не лечить. – Дон Каваллоне является названным старшим братом для Десятого Вонголы, Тсунаёши Савады, вашего Босса, поэтому мне поступил приказ вернуть вас в строй как можно скорее. Признаюсь, я не ожидал столь тяжелых повреждений и сложной ситуации внутри организма, но при помощи своих ассистентов мне удалось нормализовать ваше состояние. Если не будет стрессов, способных вызвать срыв, то вы поправитесь до приемлемого состояния, когда не будете падать в обморок от слабости после нескольких шагов, через пару дней. – Как это возможно? – удивилась она столь малым срокам. – С внутренними органами пока что сложная ситуация: чтобы подобрать доноров, требуется время, и мы не можем сказать сколько, – Хром на это лишь кивнула, немного смущенная тем, сколько сил, времени и денег потратили на неё. Интересно, что с нее за это потребуют? – Возможно все это благодаря Пламени Солнца. Вы уже знаете про Пламя? – Немного. Я знаю, что это что-то вроде сверхъестественных способностей человека. – Грубо говоря, да. Пламя Солнца способно к исцелению, поэтому с его помощью мы поработали над вашим организмом, восстановив его до максимально возможного уровня. Большее сделает только отдых, правильное питание и покой. Чтобы обезопасить вас, ваша палата закрыта от посещений всем, кроме Десятого Вонголы как вашего Босса и всех тех, кому он позволит, взяв на себя ответственность за последствия встречи. То есть, если у вас будет срыв после визитера, обвинят именно Десятого Вонголу, а лечение продолжится за его деньги. А сейчас отдыхайте. Моя команда останется в этом городе на неделю проследить за тем, чтобы не было ухудшений. Если у вас возникнут вопросы, можете обращаться. – Спасибо, – скромно поблагодарила Хром, пообещав самой себе никогда не взаимодействовать с чужаками дольше необходимого. После ухода синьора Леонардо открылось окно, и в палату проникли подопечные Мукуро. Кен подбежал к её кровати и начал выговаривать ей за глупость, а также за то, что она призвала Мукуро, когда их не было рядом, чтобы они смогли с ним пообщаться. Видимо, он по-своему волновался за неё, так что она лишь робко улыбнулась, опустив глаз на одеяло. Чикуса же молча поставил на тумбочку стопку книжек, среди которых Хром заметила учебники на итальянском и разговорник. – Нас «попросили» передать тебе это, чтобы ты смогла хоть что-то понимать, когда говорит этот мямля, – объяснил действия напарника Кен, заметив любопытство девочки. – Спасибо, – робко поблагодарила она парней, на что Кен сразу начал её ругать за то, что она излишне робкая и скромная, пока Чикуса молча сидел на полу возле кровати. Заинтересовавшись, девочка протянула руку и коснулась осторожно шапки Чикусы, в итоге стянув её и растрепав мальчишке волосы, тем самым заставив Кена умолкнуть и посмотреть на своего напарника, явно опасаясь агрессивной реакции со стороны этого интроверта. Удивительно, но он, похоже, даже не заметил этого. – Он в порядке? – поинтересовалась девочка, наблюдая, как активный Кен скачет по комнате, пытаясь найти себе место. В итоге, как и Чикуса, Кен уселся возле кровати на полу. Выглядел он при этом настолько похоже на щеночка, что девочка, не удержавшись, погладила по голове и его. В итоге заглянувшая через полчаса медсестра могла наблюдать очень странную картину: болезненная девочка полулежала на своей кровати, в ногах у неё сидел высокий малоэмоциональный парень, читая вслух книгу на итальянском, а второй положил голову возле её руки, которой она мягко перебирала светлые пряди. Конечно, она не была Небом и не могла дать поломанным подросткам исцеление, как это сделал с Мукуро Тсунаёши, но она могла подарить им дружбу и заботу, перенеся чувство с матери на этих брошенных судьбой детей. И пусть про себя обитатели Кокуё думали о том, что лишь потакают слабостям медиума Мукуро, потому что она болеет и нужна им, чтобы вернуть им их главаря, на самом деле им было даже приятно иметь что-то личное, как эти посиделки в палате. Что-то, чего у них никогда не было, потому что для всех остальных они лишь малолетние преступники, лишь чудом избежавшие тюрьмы. И их чудо имело имя. Это был Мукуро.