La fata piccola.

Как оказалось, Такеши жил с отцом, который, хоть и не обрадовался новым жильцам (против девочки, как оказалось, он ничего против не имел: выделил ей целую комнату и всячески помогал), но жилплощадь выделил, взамен заполучив помощников в свой ресторан. Чикуса в итоге переквалифицировался в личного репетитора для Ямамото, хотя, пока тот находился в школе или на тренировках, занимался с Хром, помогая ей разобраться с хитросплетениями японского. К удивлению девочки, она даже начинала что-то понимать, правда быстро понимала, что это самообман, хотя пару выражений она выучила и уже могла поздороваться, поблагодарить, попрощаться и послать решать проблемы к Десятому. Последней фразе её научил Реборн на случай столкновения с якудзами. А вот Кену неожиданно понравилось помогать Тсуёши и готовить. Они вообще сошлись с этим старым мечником неожиданно для них самих, найдя общую страсть к готовке. Кен перенимал опыт старого самурая, а тот наконец мог найти кого-то, кто разделил бы его любовь к готовке. Любовь к мечу разделял сын, а вот к приготовлению суши… – Хром, у тебя спрашивают, почему ты такая грустная, – равнодушно произнес Чикуса у девочки, которая задумчиво рассматривала рисовую кашу в своей тарелке. Эту кашу приготовила мать Десятого, которая узнала о том, что у её сына появилась новая подруга, которая только-только выписалась из больницы после аварии. Конечно, сердобольная женщина наготовила ей домашней еды, понимая, что окружающих парней не будет заботить рацион больной. – Я не грустная, это моё обычное выражение лица. Почему они не спрашивают у тебя, почему ты грустный? – Чикуса хмыкнул крайне выразительно, а после перевел японцам слова итальянки. Еда была вкусная, но девочка не могла есть и лишь размазывала кашу по тарелке, чем вызывала подозрительные взгляды. Она уже начала опасаться, что эту несчастную кашу запихают в неё насильно, как почувствовала, что контроль над руками перехватывают и насильно её кормят. И Хром подумала бы, что дело в Мукуро, но это происходило в полнейшей тишине. Обычно он не молчал, когда появлялся в её подсознании, рассказывал что-то или просил историй о том, как они поживают там, в реальном мире. Её демон был эгоистичен и не стал бы молчать. Ей стало страшно, хотя внешне это и не проявилось: она сидела и ела кашу, словно бы самостоятельно, хотя управлять руками не могла, и это было действительно отвратительно. Она чувствовала себя настолько беспомощной, что хотелось сжаться в комочек и плакать. «Не плачь. Если тебе грустно, то и мне грустно», - услышала она. Это был абсолютно точно не Мукуро. Это была она сама? «Кажется, у меня шизофрения», - обреченно подумала она. «Я не шизофрения, я Наги», - обиделся голос. «Но я…» - она хотела бы сказать, что она Наги, но это было бы ложью, а врать самой себе было как-то не очень весело. «Ты моя гостья. Прости за это. Я умирала. Я была готова умереть, но мне было страшно умирать в одиночестве, поэтому я случайно призвала тебя в своё тело. Сначала я думала, что это всё сон, но твои мысли, такие яркие и живые, показали мне, что я не сплю. Слушай, не бойся, пожалуйся, я скоро опять исчезну», - в голосе настоящей Наги послышалась печаль. «Куда? Зачем? Не уходи. Ты знаешь, как мне вернуться в свое тело?» «Я ничем не могу тебе помочь. Я умирала, поэтому у меня было много Пламени, но я потратила почти все его на твой призыв. Я знаю, что то Пламя, что есть у нас сейчас, почти все твоё, поэтому…» «Ты умрешь?» «Думаю, да». «Я ничего не знаю о тебе, но ты мой последний попасть домой. Пожалуйста, скажи мне, что я могу вернуться!» - чуть ли не плача, просила Хром, пока в их диалог не влез третий голос. «Это, конечно, очень интересно, леди, но вы уже пять минут зависаете за столом. Это много даже для вас. А об этом мы с вами ещё побеседуем», - и Мукуро ушел, оставив Хром и Наги в шокированном состоянии. Хром попросила Чикусу не волноваться о ней, что она просто утомилась и поэтому должна отдохнуть. Чикуса напомнил ей о том, что пора принимать лекарства, и она обещала сразу же вколоть себе дозу витаминов, что давала ей возможность так активно передвигаться и не заваливаться от усталости. А вместо сна она ушла в своё подсознание, где прямо перед ней стояла её полупрозрачная копия. Или это она копия, оказавшаяся лучше оригинала? – Так странно смотреть на себя и видеть не себя, – Наги, настоящая Наги, протянула ей руку, которую она взяла. – Как тебя зовут? Или тебе нравится, когда тебя зовут Хром? – Я не помню своего имени, так что можешь звать меня Хром. Или Мэри. – Мне нравится, – голос Мукуро заставил девочек вздрогнуть и посмотреть на него, однако, несмотря на абсолютную идентичность, он явно их различал, поскольку стоял ближе к Мэри-Хром. – Давно ты тут? – поинтересовалась фальшивая Хром, чувствуя, как настоящая Хром вцепилась в её руку, из-за чего Мэри даже почувствовала слабость, пока не поняла, что между ними образовался переход Пламени от переполненного сосуда к опустошенному. Буквально на глазах исчезающая Наги перестала напоминать призрака и стала более материальной, а Хром-Мэри перестала ощущать тяжесть: опустив взгляд на свои бледные руки, она с удивлением поняла, что это не руки Наги, а её собственные. Кожа была болезненно-бледной, отливающей синевой из-за просвечивающих сквозь неё вен, да. Но, тем не менее, она не помнила других своих черт. На руки она часто смотрела и могла даже сейчас нащупать выпуклые шрамы от неудачных попыток исцелить душевную боль физической. – Ты смогла что-то вспомнить? – с любопытством рассматривая её новый облик, поинтересовался Мукуро. – Не знаю. Я чувствую себя так легче, но вдруг я на самом деле лишь нафантазировала себе эти детали? Я же тоже туманник, – задумалась Мэри, с удивлением отметив, что стала повыше Хром, которая смотрела на неё, робко улыбаясь. – Думаю, остальным лучше не знать, что вас на самом деле двое, – Мукуро потрепал Мэри по волосам, а потом мягко улыбнулся Наги, которая пряталась от него за фальшивой Хром. – Куфуфу. Это даже забавно. У меня есть Мэри и Наги, а у них лишь Хром. Остаток ночи две Хром договаривались между собой, как будут делить их общее тело. Наги оказалась очень скромной и стеснительной девочкой и все норовила спрятаться за более бойкой сожительницей, поэтому было решено, что на люди Наги будет выходить лишь как голос из подсознания, а потом Мэри будет уходить в какое-нибудь уединенное место, чтобы дать и другой Хром поруководить телом. Их симбиоз, освоенный на Пламени, процветал: Мэри теперь понимала, о чем говорят японцы вокруг, поскольку ей сразу же переводила Наги, хотя ради безопасности Хром все равно продолжала изображать из себя ничего не понимающую полукровку, хоть и оказалось, что Наги - чистокровная японка. И все было бы хорошо, если бы их не начали в чем-то подозревать.