La fata piccola.

Сначала все было хорошо, и девочкам казалось, что это профессиональное: Мукуро по секрету шепнул, что Пламя оказывает определенное влияние на формирование некоторых черт характера и подозрительность для туманника была вполне себе «профессиональным заболеванием». – Думаешь, они что-то подозревают? – спросила Мэри как-то ночью у Наги, когда они обе оказались в подсознании, пока тело восстанавливалось во сне. Девочки часто так поступали, из-за чего потом чувствовали весь день слабость и желание отключиться, и если Хром-Наги могла себе такое позволить, то Хром-Мэри нет: конечно, некая заторможенность оправдывалась воздействием лекарств, но не настолько же. – Ты в порядке? – не выдержав, поинтересовался Кен. Он всегда был импульсивен, поэтому Мэри не была удивлена тем, что он первым не выдержал. – Я начала что-то вспоминать. По ночам я работаю со своим подсознанием, поэтому не высыпаюсь. Простите, что заставила поволноваться, но Мукуро попросил никому не говорить, пока не появятся первые результаты, которые можно будет подтвердить как-то документально, – смутившись, убедительно соврала Хром до того, как поняла, что она сделала. Видимо, пробудившееся Пламя лучше неё знало, что и когда говорить, а потому ложь выходила очень убедительной даже для человека-зверя. – О…прости, – Кен стушевался. – То есть ты не болеешь, твое состояние не ухудшается, а сама ты не собираешься умирать в ближайшем будущем? Не то чтобы я волновался… Просто Чикусе интересно! Девочка улыбнулась и растрепала светлые пряди, заставив Кена замолкнуть и перестать нести бред из-за смущения от того, что его поймали. Кену было странно волноваться за кого-то, кроме Мукуро и Чикусы, а потому он не желал оставаться беззащитным перед ней, вечно норовил преподнести себя более сильным, чем есть, пытался отказываться от физического контакта, но все равно сдавался и позволял Хром себя обнимать и гладить по волосам, мягко перебирая прядки и рассказывая что-нибудь тихим-тихим голосом. Это не было для него проблемой: эксперименты сделали его больше зверем, чем человеком, и он вполне мог расслышать, что ему шепчут. Обычно это были сказки, которые, естественно, ему никогда не читали, и это, несомненно, подкупало. Естественно, надолго в покое Хром не оставили, поэтому смогли проследить за тем, как меняется её поведение периодически. Первым это заметил Чикуса, который проводил с ней больше всего времени, однако тревогу бить он не стал, решив сначала провести собственное расследование и проанализировать всю доступную ему информацию. – Ты сходишь с ума? – прямо спросил он, когда Хром-Мэри пыталась читать по транскрипциям японские слова. Акцента, ожидаемого Чикусой, у девочки не наблюдалось, что лишь подтверждало его догадки о том, что что-то не так внутри самой девочки: раньше она могла исковеркать даже самое простое слово своим итальянским акцентом. – Нет, я начала вспоминать прошлое, – «призналась» девочка. – Меня учили японскому, но это были не самые приятные воспоминания. Меня били за ошибки и наказывали за плохие оценки. Неудивительно, что я отказалась воспринимать японский как свой язык. То, что говорила Хром, была чистая правда: Наги часто наказывали за любой проступок, забив девочку до состояния скелета, боящегося собственной тени. Откармливать общее на двоих тело предстояло именно Мэри, поскольку сама Наги опасалась появляться в местах скопления людей. – Так ты японка? – влез в разговор Кен, с любопытством рассматривая смутившуюся подругу. – Наполовину. Полукровок в Японии не воспринимают, над ними издеваются и всячески их унижают. Видимо, я не выдержала издевательств и уехала с кем-то в Италию, но пришлось вернуться в Японии. Может, что-то случилось с родственниками? Не уверена, что хочу это знать. Мне страшно. Я боюсь, но не понимаю чего и почему, – Наги ненадолго выглянула из подсознания, вызвав у тела самые настоящие слезы, из-за чего мальчишки тут же забеспокоились и принялись утешать Хром, что ей необязательно это вспоминать и уходить от них тоже нежелательно. Шли дни, и постепенно Мэри учила Наги жить, а не существовать: заставляла выходить на прогулки, управляя телом, пока сама она отдыхала. Теперь девочки делили день на две половины: Мэри бодрствовала в первую половину, а потом уходила «тренироваться жить в социуме», в это время выходила на первый план Наги, которая обычно ходила отдыхать в парк, который находился недалеко от школы. Правда, иногда к ней пытались приставать всякие нехорошие личности, но в такие моменты просыпалась Мэри или появлялся Мукуро, которые вежливо объясняли, почему нельзя мешать маленьким миленьким девочкам наслаждаться тишиной и спокойствием и ловить дзен. И если Мукуро мог своим трезубцем отправить любителей поприставать к лолли в больницу, то злая Мэри (нечего мешать человеку отдыхать) насылала такие иллюзии, что бедным человекам предстояло веселое времяпровождение с психологами и психиатрами. Кстати, оказалось, что Наги и Мэри настолько сильно переплелись Пламенем, что слова им оказались не нужны: итальянка и японка понимали друг друга еще до того, как мысль была высказана, поскольку у них было почти все общее. Девочки настолько привыкли к этому, что не сразу поняли, почему Хром-Наги не понимает итальянский, поэтому со своими друзьями она старалась не пересекаться. Правда, от прозорливого репетитора Десятого разные типы поведения одного человека скрыть не удалось, а разбудить Мэри Хром не успела: на неё наставили пистолет, и она очень сильно испугалась, от чего чуть не упала в обморок, почувствовав резкий приступ слабости, из-за чего пришлось вспомнить о том, что она пропустила обед, слишком залюбовавшись природой. – Кто ты такая? – спросил он по-итальянски, но девочка не поняла ни слова. – Кто ты такая? – Меня зовут Хром. Я альтер-эго другой Хром, – девочка очень любила сказки и фэнтези, поэтому робко улыбнулась, придумывая для себя правдоподобную ложь. – Ты не знала японского пару дней назад. – Я полукровка, и японский для меня ассоциируется с…унижениями, – призналась Наги, чувствуя, как единственный глаз наполняется слезами, а в подсознании просыпается Мэри, обеспокоенная колебаниями Пламени из-за нестабильности одной из Хром. – Ты разделила свою личность на две половины? – Мукуро-сама сделал это для меня. Обычно я не показываюсь на глаза людям, когда преобладает японская половинка, – девочка всхлипнула и внезапно почувствовала, как её обняли, агрессивно нарычав на Реборна. Кен пытался утешить Наги, а она понимала, что её ложь услышали и друзья Мэри. Может быть, они смогут стать и её друзьями тоже?