Радуга

Бермуда фон Вихтенштайн ненавидел людей, и они его боялись. Савада Тсунаёши любила их всем сердцем, но её ненавидели. Бермуда жил всю сознательную жизнь в темноте, Тсунаёши – в свете. Они были настолько разными, что даже вообразить их стоящими рядом друг с другом было почти что нереально. И в этом не было ничего удивительного или странного. Они из разных миров, времён. Но их объединяло одно – их обоих затащили в мафию не по их воле. Тсунаёши мило улыбается, смотря на него, а Бермуда наоборот – хмурится. Тсуна была ему непонятной, интересной. И ужасной. Тсуна держит всю мафию на коротком поводке, а Вихтенштайн не понимает – как этого ещё не заметили? Реборн горделиво усмехается. Но он ещё не понимает – он тоже под коротким поводком. Глава тюрьмы качает головой, складывает руки на груди, и смотрит на Саваду, которая широко улыбается, курит и пьёт вино. До чего ты довёл её, Реборн? До чего довёл эту Девочку Свет? Бермуда осуждающе сверкает глазами, смотря на Аркобалено Солнца. Он уже пригрозил – приближаться к девчонке хоть на километр – спустит Солнечного на самый низкий уровень тюрьмы. Тсунаёши смеется громко, ужасающе. А на душе светло. Фон Вихтенштайн хмурит брови, складывает руки на груди и смотрит. Через несколько часов Донна Вонгола засыпает в кресле, а Бермуда заботливо укрывает её пледом и укладывает на диване, на котором сидел ранее. Они из разных миров. Тсуна – Девочка Свет, Бермуда – её Тьма. Так он думал сначала. Ага, из разных миров. Они живут в одном. Совсем рядом. Но так далеко.