Двуликость

Брекдонов знали все. Пусть эта семья и не была достаточно старинной, чтобы её уважала аристократия, пусть она не вносила большого вклада в жизнь общества, однако никто не устраивал таких же светских вечеров! В умении развлечь гостей равных им не было. Дорогие вина разливали в украшенные резьбой бокалы, выполненные из тончайшего стекла (стоит ли говорить, что порядком выпившие господа частенько их разбивали?), а на стол подавали множество заморских деликатесов и просто дорогих блюд. Кроме того, Брекдоны приглашали странствующих музыкантов принять участие в подготовке, так что без танцев никогда не обходилось. Благо, размеры поместья позволяли. Леон надел свой лучший камзол, дабы выглядеть подобающим образом. Юноша всегда мечтал попасть на приём Брекдонов, в основном из-за слухов о первоклассной выпивке. Впрочем, каким бы любителем алкогольных напитков он ни был, он шёл не веселиться, а выполнять задание, так что от спиртного придётся воздерживаться. Парень пригладил свои каштановые волосы и двинулся в путь. Максимиллиан поджидал его на условленном месте. В руке он держал изящную трость, а ботинки были начищены до блеска. — Добрый вечер, сэр Иговальд! Вы уверены в том, что подобному сумасброду впору составить Вам компанию на столь важном мероприятии? — в приветственном поклоне Леона не было ни грамма уважения, чистая ирония по отношению к собеседнику. — И тебе приятнейшего вечерочка, Леон Мирамер! — Максимиллиан сурово оглядел обратившегося. — Кончай играть в дурака, если не хочешь отведать моей шпаги. С полминуты они внимательно осматривали друг-друга, после чего взорвались хохотом. А ветер крепчал, грозясь сорвать головные уборы с прохожих. — Холодает, да? Как бы не пошёл снова дождь. Для урожая, может, и полезно, но у нас тут столица, лишняя грязь явно ни к чему, — брюнет то и дело озабоченно поглядывал на тёмные тучи, лениво плывущие по небу. — Пошли дилижанс словим. Через некоторое время юноши уже сидели в тесной карете. Им не хотелось разговаривать, каждый думал о своём. Внезапно дверь дилижанса отворили. Максимиллиан, не так крепко увязший в размышлениях, сразу же подскочил и застыл в глубоком поклоне. Леон сразу узнал вошедшую. Узнал эти белокурые волосы, которые придавали внутреннее свечение благородному лицу, узнал изумрудные глаза, источающе глубокую мудрость. И, безусловно, узнал преданного слугу, всегда сопровождающего эту женщину словно тень. — Ваша светлость! Нечасто встретишь Вас в общественном транспорте, извиняюсь за свою грубость, — шатен вежливо улыбнулся прекрасной блондинке. Это была вдовствующая герцогиня Видилис. Траур по мужу ещё не прошёл, так что лицо дамы частично скрывала чёрная вуаль. — Не стоит извинений, любезный. У кареты колесо сломалось, а у такой занятой женщины, как я, абсолютно нет времени ждать. Куда направляетесь, если не секрет? — Гризельда, так звали герцогиню, сдержанно кивнула своим попутчикам. — На светский вечер у Брекдонов, Ваша светлость, — прозвучал ответ в унисон. — Какое совпадение, мы тоже! Знаете ли, мадам Брекдон моя хорошая приятельница, потому было бы плохим тоном пропустить такое, — женщина явно была в приподнятом настроении. — А вы слышали что-то о ситуации в Рекретто? Говорят, у них гражданская война началась! Нам то что, нам ничего, вот только если Кристофера свергнут, то плакал наш торговый союз. Впрочем, дальше этого отступники не зайдут. Не настолько же они помешанные, чтобы покуситься на нашего Патриция! Какому безумцу этого вообще может захотеться?! «Гидеону», — мрачно подумал Леон. — Ох, не хотелось бы мне этого, Ваша светлость! В Рекретто живёт моя тётушка, и ужасно бы вышло, если бы я не смог её навещать из-за политической ситуации, — он незаметно скрестил пальцы за спиной. Конечно, тректекам было известно о внутреннем конфликте в Рекретто. Более того, активная миссионерская деятельность её и спровоцировала. Про себя Максимиллиан отметил, что Гидеон действительно силён в промывке мозгов. — Мой муж, царствие ему небесное, всё кричал в предсмертной лихорадке: «Экономика страны падает, экономика страны падает!». Даже на смертном одре оставался тем же чудаком, что и при нашей первой встрече, — герцогиня вздохнула. — Почему же экономика падает? Вроде бы всё прекрасно, рынок процветает, валюта стабильная, — Максимиллиан пожал плечами. — Вот и я о том же, горбатого, может, могила и исправит, а вот человека не от мира сего ничего не исправит. Всю дорогу они беседовали о политике, искусстве и насущных проблемах. Для юношей было большой честью такое снисхождение высокопоставленной особы. Это тешило их самолюбие, хотя в глубине души они осознавали, что будь вместо них кто-то другой, Гризельда всё равно начала бы светскую беседу. Такой она человек.

***

Поместье Брекдонов было не таким уж и громадным, впрочем «маленьким» ни у кого бы не повернулся язык его назвать. На вид холодные серые стены хоть как-то оживлял зелёный плющ. Герцогиня Видилис при виде его на секунду нахмурилась, однако вспомнив, что по этикету критиковать привычки хозяев возмутительно, лишь неодобрительно покачала головой. Она подумала, что хорошо бы, если некий приезжий простофиля грубо им намекнул на то, что за своим домом нужно ухаживать, и подобные насаждения создают эффект не благородной старины, а полной запущенности. У дверей стоял дворецкий, который проверял по списку имена гостей, так что неприятелям и пронырам было не пройти. Леон на секунду усомнился в том, что приглашённым действительно можно было приводить знакомых. Его сомнения развеял Максимиллиан, беззаботно упоминувший о принципе Брекдонов «Больше людей — больше веселья!». Тем они и отличались от здешней аристократии, людей приятных и благородных, однако скрытных и высокомерных. Знать вообще имела склонность создавать ограниченные элитные круги общения, места в которых вырывались чуть ли не в буквальном смысле потом и кровью. Между прочим, семья Иговальд принадлежала именно к аристократии; мать Максимиллиана, Лютеция Иговальд, была титулированной графиней. Кажется, они всегда справляли торжества в кругу родных, без лишнего шума и шика, и к людям относились крайне настороженно. По крайней мере, таковы были сплетни. После того, как юношам удалось попасть в поместье, их сопровождал до зала торжеств главный слуга семьи. У двери стоял незнакомый им подчинённый, скорее всего, новый работник. На вид он был ровесником Леона, однако, в отличие от того, его кожа не обладала неприятным жёлтым оттенком, типичным для любителя покурить. Этот слуга также, как и дворецкий, стоял со списком в руках (что было само по себе необычно, так как по обыкновению слуги не имеют достаточного образования). Сероглазый усмехнулся, про себя отметив, что, похоже, не так уж Брекдонов все и любят, раз гостей проверяют с таким вниманием. Быть может, повздорили с неким влиятельным лицом на днях, и теперь опасаются проплаченных вредителей. Когда о них объявили, юноши вошли в просторную комнату. Леон машинально начал считать в уме, во сколько хозяевам обошлась покупка дорогого убранства и редких продуктов. Хотя, если они водят дружбу с самой герцогиней… «В нашем обществе всё решают связи», — иронично улыбнулся обстановке он, отчасти позавидовав общению Брекдонов с такими влиятельными людьми. Впрочем, нельзя сказать, что у Леона не было достаточно приятелей. Как раз наоборот, несмотря на явные проблемы в личной жизни, ему регулярно поступали приглашения на различные кутежи и пьянки. С аристократами, кроме Максимиллиана, в повседневной жизни он не пересекался, и, хоть и его дальние предки имели к ним отношение, не владел почти никаким чувством меры, такта и прочими способностями, которые бы сблизили его с такой знатью. Юноша мог заинтересовать разве что своей необычайной харизмой, однако, даже она была достаточно груба, по сравнению с благородным очарованием аритократов. Его когда-то почитаемый всеми род слишком сильно смешался с буржуазией, и о славной родословной напоминали лишь длинные изящные пальцы. — Смотри! — восхищённо прошептал Максимиллиан. Смотреть действительно было на что. Казалось, что на банкет к Брекдонам пришёл весь город, хотя тут было даже меньше половины населения. Зал пестрел костюмами, сшитыми по последней моде, отовсюду раздавались приглушённые голоса и смешки. Леон взял два бокала и направился к даме в пышном зелёном платье. — Погоди, неужели ты просто подойдёшь к ней и заведёшь разговор на тему тректианства? — Максимиллиан недоверчиво покосился. — Именно, — уверенно ответил сероглазый. — Смотри и учись! Плавно обойдя толпящихся гостей, он подошёл к женщине, не замечая ухмылки на лице приятеля. — Добрый вечер, мисс! Не желаете выпить? — предложил ей Леон. Дама некоторое время просто молча на него пялилась, после чего насмешливо фыркнула. — Я, конечно, извиняюсь, за свой смех, но пожаловать на званый ужин и не знать господ… Что же, София Брекдон. Миссис Брекдон. Приятно познакомиться, кавалер, — она ненадолго присела в реверансе. — Ох, Господи, я… Извините! Юноша поспешно поклонился и быстрым шагом направился к Максимиллиану, лицо которого покраснело от сдерживаемого смеха. — Чёрт возьми, Макс, ты знал и не предупредил! — возмущённо воскликнул Леон. — Твоё лицо… Боже, твоё лицо!.. — брюнет задыхался от беззвучного смеха, на его глазах выступили слёзы. — На, выпей, — протянул ему бокал с вином сероглазый. — Спасибо! Отпив несколько глотков Максимиллиан закашлялся. — Алкоголь — мой заклятый враг, — грустно вздохнул он. — Зато для меня — лучший друг! — усмехнулся Леон. — И вообще, это карма. — Иди к чёр… Подожди, ты тоже это слышал? — внезапно прервался юноша. — Слышал что? — сероглазый невозмутимо попивал алкогольный напиток. — Кого сейчас объявили? — взволнованно принялся крутить головой Максимиллиан. — Какую-то леди Марию Игова… ч-чего?! — Леон повернулся, столкнувшись лицом к лицу с некой особой. У особы были карие глаза, но в отличии от карих глаз Седрика, в них читалась внутренняя теплота девушки, они будто сияли. У неё, как и у Максимиллиана, был блуждающий меланхоличный взгляд, и такие же, как и у него, густые тёмные волосы. Однако её аристократическая бледность придавала ей хрупкости фарфоровой куклы, в то время, как юноше она не совсем шла, делая его похожим на смертельно больного. — Макси, я не думала, что тебя кто-то пригласит после прошлого года, — удивлённо сказала Мария, смущённо отвёв взгляд от Леона. — Не. Называй. Меня. Макси. — произнёс сквозь зубы брюнет. — Прости, Макси, но это прозвище делает тебя милее! — улыбнулась девушка. — Да заткнись ты! — Максимиллиан с извинением посмотрел на приятеля, после чего глубоко вздохнул. — Леон, это леди Мария, моя сестра-близнец. Мария, это сэр Леон Мирамер. Сероглазый юноша приветливо улыбнулся брюнетке, про себя отметив, что никогда раньше о ней не слышал. Ему пришло в голову, что, вероятно, Церковь давно неодобрительно на неё косит, ведь даже по сей день происходили убийства девочек среди родившейся двойни, пусть и законом их запретили. Мария, в свою очередь, тотчас раскрыла веер, который принесла с собой. В глаза бросился пёстрый цветочный орнамент. Она приблизила его таким образом, что половина лица оказалась закрытой. — Что Вы делаете, мисс? — немного удивлённо спросил Леон. — Флиртую с Вами, конечно же! — нараспев произнесла девушка, после чего закрыла веер и звонко рассмеялась. — Вот, прекрасно! Теперь идите, женитесь, рожайте кучу детей! Я спасён! — внезапно очень радостно воскликнул Макс. — В каком смысле? — шатен чуть не подавился вином, услышав эти слова. — В прямом! Матушка поставила условие: если Мария не выйдет замуж до двадцати одного года, то жениться на ней придётся мне, а я лучше утоплюсь… — проворчал окончание себе под нос Максимиллиан. — Не верю, что у Вас мало поклонников! Быть может, Вы просто не стремитесь к созданию семьи? — поинтересовался сероглазый. — Знаете, на самом деле, мне бы хотелось путешествовать. Может, для женщины эта мечта дикая и несбыточная, но, когда-нибудь, я её осуществлю. Здешние мужчины сплошь зануды и домоседы, а такой муж только тянул бы меня ко дну, — Мария мечтательно посмотрела вдаль, представляя далёкие земли и необычную культуру других народов. — Хм, а не хотите поговорить о Боге? — Леон переменил тему на религию, ведь брюнетка показалась ему потенциальной тректой. — А что тут говорить? Хотите, можете обозвать меня ведьмой, как это делают остальные, но как по мне, многие убеждения слишком строгие. С нашими заповедями ни один человек не попадёт в Рай. Покажите мне хоть одного человека в этой комнате, кто ни разу не лгал, даже по мелочам, ни разу не гневался. Как по мне, то люди изначально не добрые, и не злые, а… хм… нормальные? — она легкомысленно обмахивалась веером, доверчиво выкладывая свои истинные мысли. — Мы нашли! Я же говорил, кого-нибудь найдём! — воскликнул ликующий брюнет. — Это кого вы нашли? — нахмурилась Мария. — Вас, — улыбнулся Леон.