Италия
23 марта 2018 г., 11:04
Италия. Рим-9:45 утра.
***
— Иными словами, твой дорогой немец находится в шатких отношениях с Брагинской, — Лиз говорила вполголоса в надежде, что в данный момент уши стен уже ушли на завтрак. — Неужели у меня появился шанс, доказать ему, что я…я должна быть на её месте, меня он должен любить, а не этот кусок льда, да она же его даже не любит.....так, живёт по надобности, — Аличе, в силу её характера, буквально разрывали чувства полные неоднозначного и непонятного желания пойти войной на Анну, но белый флаг лежащий на тумбочке напоминал ей, что она всего-то слабая северная Италия, — Вее… — выдохнула Ита — Хахаха, успокойся, Италия, если будешь делать всё на эмоциях, то мы проиграем. И не вздумай рассказать хоть что-то Кьяре, — Элизабет сильно насторожил эмоциональный всплеск подруги, если она не спрячет свою итальянскую натуру, то всё может пойти не по её гениальному плану. — Лучше слушай меня и запоминай всё, что я скажу тебе. Первое, не звони пока Германии, вообще ни одного звонка, да даже самого маленького. Второе, Людвиг сегодня возвращается в Берлин, так что встреть его дома, приготовь ужин. Как, что сказать…скажи, что срочно нужно обговорить кризис, хотя нет, лучше соври про новый сорт пасты, так правдоподобней. Позвонишь завтра и расскажешь, как прошёл вечер, но только не пытайся затащить его в постель и по меньше надежды в глазах, он может догадаться, — Венгрия выдохнула и с надеждой отключилась от что-то верещащей Аличе. Итальянка прижала к груди свой телефон и улыбнулась, представляя, как крепкие руки Людвига прижимают её к себе, а губы невесомо касаются рыжих волос. Но это видение развеялось из-за распахнувшейся двери, в которую влетела Кьяра. — Аличе, дура, куда ты опять убрала все зарядки в доме, я уже задолбалась их искать, — Южная Италия, как обычно, в привычной манере начала трясти сестру за плечи, не обращая внимания на слабые попытки кареглазой освободиться. — Так же где и всегда, хватит так влетать без предупреждения, ты даже не у себя дома…порой мне кажется, что ты просто выживешь меня из дома, — итальянка освободилась от крепкой хватки своего почти близнеца и отошла на безопасное расстояние, скрестив руки на груди. — Ладно, извини, я просто…не важно, ты чего такая грустная? -решила быстро съехать с темы Вергас, выжидающе посмотрела на сестру. — Ничего, просто…просто, — девушка не смогла договорить. Обжигающие слёзы потекли по её щекам и падая, впитывались в ткань белой кофты. — Ты что, опять из-за этого картофельного придурка? — в Кьяру полетел карандаш. — Не смей его так называть ПОНЯЛА, Я СКАЗАЛА НЕ СМЕЙ. ВЫМЕТАЙСЯ ИЗ КОМНАТЫ, ОСТАВЬ МЕНЯ ОДНУ, ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ И ДРУГИХ ТОЖЕ. ВОН! — Италия закричала сквозь слёзы, её с головой накрыла собственная боль, от которой не было ей спасения. Она просто хотела остаться одна.Нет, Кьяра не бесила её, но сейчас она не хотела видеть вообще никого, кроме одного человека на всей этой чёртовой планете, но он не хотел видеть её. Упав на колени Аличе зарылась руками в волосы и сильно потянула их, но всё равно продолжала плакать, это не смогло отрезвить её от истерики. На секунду задумавшись в её голову проскочила мысль напиться и уехать в закат. Быстро поднявшись девушка посмотрела по сторонам в поисках ключей, но быстро вспомнив, что они в кожаной куртке на первом этаже. Девушка сломя голову выбежала из своего кабинета и кинулась к лестнице. Быстро спустившись, она схватила куртку и выбежала из дома. Машина была не загнана в гараж, что весьма сильно облегчило ей задачу, сев за руль своей красной Ferrari 458,девушка завела машину и всю улицу заполнил низкий рокот турбин. Назад отступать некуда, надавив на газ, Аличе вжала в кресло, 3 секунды, и она выворачивает со своего квартала на 100 км в час. — АЛИЧЕ!!! — всё, что и успела выкрикнуть Кьяра в след удаляющейся машине. Уже довольно сильно пьяна Вергас гнала на 250 км и совершенно не соблюдала правила езды, она подрезала других водителей, петляла по полосе, на пассажирском сиденье звенит початый Jameson, на стёклах появились первые капли дождя. Спустя каких-то пару секунд и дождь полил с невероятной силой, но итальянку это не остановило, слёзы застилали глаза, музыка орала на всю громкость, правая педаль была интересней левой. Да, краем сознания она понимала, что добром всё это не кончиться, но более реальным казалось то, что происходит сейчас, это должно быть правильно. — Но я просто худшего из людей люблю…-новая порция слёз потекла из глаз рыжеволосой. Раз, сквозь пелену дождя видны фары. Два, машина врезается в грузовик. Три, девушка ударяется лицом о подушку безопасности. Четыре, темнота и боль.***
21:00. Берлин. Германия. Самолёт Людвига удачно приземлился в аэропорту Берлина. Ровно по расписанию, его ожидала машина у выхода из здания, сев в черный Mercedes, дав знак водителю ехать в сторону дома, он поднял стекло отделяющее его часть машины. Оставшись в относительном одиночестве, он выключил в телефоне режим полёта и увидела 10 пропущенных от Южной Италии, 5 от Испании и 1 от Анны. Анне, конечно, он хотел позвонить сильнее, но количество пропущенных от Кьяры и Антонио заставили задуматься. В голову вообще ни шло ничего из-за чего эти двое могли бы позвонить, решив не гадать, Людвиг просто набрал Кьяру. Спустя пару секунд, казавшихся немцу вечностью, послышался голос итальянки. — Ты, идиот, придурок, козёл. Какого хера ты не берёшь телефон, когда тебе звонят, ты бесполезный идиот, ненавижу тебя, исчезни с лица этой Земли… — Южная Италия могла продолжать бесконечно, на том конце телефона послышался всхлип и отдалённая ругань рыжеволосой. Людвиг понял, что телефон у Вергас забрали, спустя пару секунд послышался голос Антонио. — Доброй ночи, Людвиг, прости Кьяру, она не со зла, а от эмоций, просто… — по ту сторону послышался тяжёлый вздох, а голос испанца звучал вымученно и сипло. — Что чёрт возьми происходит? — нервы Германии были на пределе, вся эта неизвестность бесила его. -Аличе в реанимации, — без эмоционально произнёс Фернандес. — Я скоро буду, — пара слов, а мир внутри Людвига рухнул, разбиваясь о понимание произнесённых слов испанцем. Опустив стекло, разделяющее его от водителя, он приказал ехать обратно в аэропорт. Стоя около кассы немец пытался купить ближайший билет на рейс «Берлин-Рим», но как назло все были только на утро. Решив, что хоть раз в жизни можно воспользоваться своим положением, он отошёл в сторону, чтобы не мешать другим людям. Позвонив канцлеру, он чётко изложил ситуацию, да так, что у бедной Меркель не было возможности придумать отговорок, для того, чтобы оставить его в стране. Спустя 40 минут немец уже летел в Италию на частном самолёте Гаука. Через маленькое окно иллюминатора было видно лишь тёмное небо, на котором мерцали звёзды яркими маяками для заблудившихся путников на земле. Людвиг почему-то вспомнил, как Аличе любила смотреть в окно, когда они вместе летали на собрания и постоянно жаловалась, что в самолёте слишком мало места и совершенно нет возможности разместить её художественные принадлежности, и нарисовать пару картин. Он постоянно отчитывал её за такие бредовые мысли, а она всё равно продолжала, говорить об этом каждый полёт. Сейчас он бы отдал всё за её голосок рядом с собой, который говорит ни о чём и тут же обо всём. Запустив руки в свои светлые волосы, создавая небрежность на голове, Людвиг закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В мыслях и переживаниях мужчина не заметил как пролетели час и сорок пять минут, стюардесса оповестила единственного пассажира позднего рейса, что они садятся и надо пристегнуть ремень безопасности. По прошествии часа Германия уже сидел на заднем сидении такси, которое мчало его по ночному Риму в сторону главной городской больницы. Мысленно он подгонял водителя, но в живую лишь смотрел в окно бездумным взглядом и крутил телефон в руках. Поднимаясь по ступеням, ведущим ко входу здания, немец не чувствовал своих ног, словно он парит над землёй. — Палата Аличе Вергас, срочно, — быстро спросил опешившую молодую девушку за стойкой регистрации. — Кто вы приходитесь ей, часы приёма начнутся только завтра, а сейчас я могу пустить только родственников, — безапелляционным голос произнесла шатенка. — Я муж, — выбора у Германии не было, и он сказал то, что точно сработает. Девушка внимательно просканировала его своими цепкими карими глазами и назвала номер палаты. Как добежал он до нужной палаты Людвиг не помнил, но зато отчётливо запомнил, как открыл дверь и увидел Аличе, по бокам от которой сидели испанец и итальянка. Кьяра подняла на немца взгляд полный боли и ненависти, её глаза опухли от слёз, а из-за солёной воды раздражённая кожа покраснела. Волосы спутались, и вся она выглядела помятой и вселенски несчастной. Так же, впрочем, выглядел и Фернандес. Германия ожидал, что сестра Северной Италии кинется бить его, но она просто встала и вышла из палаты, когда рука Кьяры уже лежала на ручке двери, она резко развернулась к Людвигу. Пристально посмотрев в его глаза, которые словно потухли и омертвели, она тихо произнесла, то от чего Байльшмидт так же как и сама женщина, да сейчас она выглядела именно так, переломился пополам. — Ты…это ты во всем виноват, из-за тебя она села пьяной за руль этой чёртовой машины, ты сделала это с ней, из-за этих ненормальных чувств к тебе…ненавижу тебя! -злобным шёпотом прошептала Кьяра и вышла за дверь. Мир мужчины разделился на «до» и «после», одно дело винить себя самим, но другое, когда тебя напрямую говорят, что это твоя вина. Ладони блондина сжались в кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Антонио подошёл к другу и положил на плечо руку, но Людвиг даже не повернулся в его сторону. — Не вини себя, Южной Италии просто тяжело, как и всем нам, всё образумится, Аличе страна, да и не самая слабая, — Испания похлопал немца по плечу и вышел из палаты. Теперь давящую тишину разбавлял только писк врачебной аппаратуры. Переборов самого себя, Людвиг развернулся посмотреть на итальянку. Её светлая кожа стала болезненно белой, почти мраморной, волосы потускнели, а дыхание было настолько слабым, что его почти не ощущалось. Она выглядела почти мёртвой, если бы не сердцебиение, которое отчитывала спец техника. У мужчины болезненно сжалось сердце при оценке всего увиденного, а в голове эхом отдавались слова её сестры «Твоя вина». Тихо присев рядом с ней на стул, Людвиг взял её холодную руку, от которой отходил катетер. — Не вздумай уходить, ты слышишь меня? Это приказ! Если мы когда и умрём, то только вдвоём, — тихо прошептал голубоглазый. Но в ответ ему только пикала механическая аппаратура. Антонио смог уговорить Кьяру уехать домой, о чем и оповестил немца. Людвиг же не собирался уезжать вообще, чем хоть чуть-чуть смог получить расположение итальянки. Просидев около кровати Аличе много часов, но стресс и усталость взяли своё и он заснул, за что организм был ему благодарен. Проснувшись от звонка телефона где-то в семь утра, немец нашарил телефон у себя в кармане и посмотрел на экран. — Доброе утро, Анна, как ты? — слегка сиплым голосом произнёс блондин и посмотрел на всё так же мирно лежащую Аличе. — Почему ты не позвонил, когда прилетел, я допоздна сидела и ждала звонка, -с лёгким упреком сказала русская и зевнула. — Прости, просто забыл, замотался и забыл, у тебя такое было и не раз, — безразлично ответил мужчина и встав со стула, подошёл к окну. — Ладно, у меня дел много, приехала, а тут разгром и неразбериха, — Россия проигнорировала лёгкую грубость в его словах. — Люблю тебя. — И я тебя, — по привычке произнёс Байльшмидт и отключился. Он не понимал, что с ним происходит. Вроде его жена, та, которую он любит, за тысячи километров от него, но он испытывал иррациональное чувство полноты находясь рядом с Италией. Да и ещё и слова её сестры про чувства к нему. Неужели Северная Италия всё время любила его, если это так, то всё это время он не замечал её, а она страдала. Осознание этого далось ему не так сложно и теперь он уже был согласен с Кьярой, теперь он и сам себя ненавидел. От самоистязаний Людвига отвлекла открывшаяся дверь. Развернувшись лицом к источнику звука, он увидел Южную Италию, Испанию и Францию. Ладно, эти двое логично, но вот Бонфуа здесь явно был не к месту, по мнению Германии. — Как моя сестра? — Вергас быстро подбежала к больничной койке и села около Аличе. — Ничего нового. Хуже ей не становилось, но и лучше тоже, — мужчина не мог смотреть в глаза итальянки и просто стал рассматривать вдруг ставшие интересными чёрные туфли. — Я говорил с Англией, он сказал, что её жизни ничего не угрожает, но вот как быстро заживут раны зависит только от неё самой, — в первый раз на памяти немца Франция говорил так серьёзно и осмысленно. В его голосе совершенно не было лёгкости и глупости, как обычно это бывало. Все в одночасье стали серьёзными и уставшими, ждали чуда, но его не происходило. Антонио и Франсуа всё же заставили Байльшмидта отправиться в отель и как следует отдохнуть, сменить одежду, а они пока присмотрят за Итай. На долго выпроводить немца восстанавливать силы не получилось, и спустя день он вновь сидел в кресле, которое Фернандес привёз для своей Италии. Цвет лица и лёгкий румянец начал возвращаться на лицо девушки, чем делал её похожей на живую страну, а не на куклу, но вот сама она никак не просыпалась от этого страшного сна. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих угнетающих мыслей, он решил прочитать ту сказку, о которой ему постоянно рассказывала Аличе, но он в силу занятости и просто раньше не особо слушал то, о чём ему говорила итальянка. Хотя сейчас бы заплатил любую цену за её мягкий почти медовый голосок. Решив, что читать «Спящую красавицу» только себе будет неуважением к девушке ведь она её так любит, Германия начал вслух. По прошествии часа Людвиг дошёл до конца книги и рассудив, что эта история о любви для девочек, он посмотрел на итальянку и уголки его губ изогнулись в подобии улыбки. Да, Анна никогда такого не читала, тактика ближнего боя, мировая политика, вот что интересовало его жену. Иногда он сам не понимал кто из них мужчина, а кто должен играть роль того, кого надо защищать. Уйдя глубоко с головой в свои мысли он совершенно не заметил, как его аккуратно из-под ресниц рассматривает пара янтарных глаз. — Аличе, ты…я…как ты себя чувствуешь, надо срочно позвать врача, — Людвиг совершенно растерял всю свою уверенность и уже собираясь вставать с кресла, он остановился, ну, формально голос итальянки остановил его. — Со мной всё хорошо, но, пожалуйста, не уходи, — Вергас взяла его за руку и переплела их пальцы. — Я так боялась, что больше не увижу тебя, Кьяру и остальных…я слышала ваши голоса, как сквозь вату и не могла дотянуться, я не могла понять где реальность, а где сон… — рыжеволосая говорила и плакать, но договорить ей было не суждено, слегка шершавые губы Людвига легли поверх её бледных губ. Ещё чуть-чуть и этот невинный поцелуй перерос бы в более глубокий, но дверь в палату вовремя открылась, пропуская вперёд посетителей, которые, к счастью, не знали, что тут происходило секунду назад. — Аличе, ты очнулась!!! — Южная Италия побежала к сестре и аккуратно обняла её-Какого чёрта ты вытворяешь, хоть понимаешь как нас всех испугала, да я само лично убью тебя, дурёха, как ты вообще додумалась до такого? Как же хорошо, что эта машина не подлежит восстановлению, иначе я бы сама её разбила! — Кьяра отвесила сестре лёгкий подзатыльник и начала возмущаться, как называл это Испания, по-итальянски. — Веее…не подлежит, но… — итальянка опустила голову так, чтобы её волосы упали на лицо. — Аличе, не переживай, я уже заказал новую для тебя, — испанец весело улыбнулся-Но ездить будешь только с кем-то из нас, а не одна, — пара секунд и старшая из сестёр Вергас налетает с кулаками на бедного Испанию. — ПРИДУРОК ТОМАТНЫЙ, ТЫ СОВСЕМ УМОМ ТРОНУЛСЯ ИЛИ НА ИСПАНСКОЙ ЖАРЕ МОЗГ ПОПЛАВИЛСЯ, ТАК, НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, Я ЕГО НА МЕСТО ВСТАВЛЮ — итальянка в своём стиле начала отчитывать мужчину, на что тот лишь поднял руки в примирительном жесте и привычной улыбкой на лице. Обстановка в палате стала весёлой и спокойной, Кьяра кричала на Антонио, Бонфуа шутил про двоих голубков, а Аличе кидала смущённые взгляды на Людвига, который не мог никак понять, что вообще случилось.
