Огненный ренессанс

Сегодня мы проснулись довольно поздно, почти к обеду. Первым проснулся Тобио, а потом и я. Каково было моё удивление, когда я открыл глаза, и всё, что мог видеть — это футболка и бинты на правом плече. Кагеяма уткнулся носом мне в макушку, а руками придерживал меня за талию, и если честно я не хотел что-то менять. Чувствуя сладкий запах пирога, чего-то молочного и клубники… Сложно передать словами, но можно всё упростить: этот человек просто потрясающе пах пирогом и клубничным коктейлем. Я ещё ближе прижался, вдыхая полной грудью тот неповторимый аромат… Так пахнут родные люди. Нехотя я отстранился, как оказалось, Тобио не спал. Не спал, но и не поменял положения. Этот факт доводил лицо до точки кипения, а бабочки в животе, будто сошли с ума, крутя сальтухи в разные стороны. Я сел, сонно потирая глаза, в душе моля богов Олимпа, чтобы мой румянец не сильно выделялся. Кагеяма тоже сел, протянул руку, задумчиво накручивая на палец прядь моих волос. –Тобио, всё хорошо? — я приложил ладонь ко лбу, он перевёл взгляд на меня. — Ты болезненно выглядишь… Как плечо? Он убрал мою руку со лба. –Я вчера кое-что забыл… — он встал с кровати и подойдя к столу открыл тот большой контейнер, которые не разрешил мне открыть вчера. Он не спешил мне показывать содержимое, ещё минуту он что-то там делал, а потом взял его в руки и подошёл обратно. Когда он развернул его ко мне, я увидел внутри голубой торт, на нём было написано: «С днём рождения, Рыжик», а по верх надписи были выставлены двадцать одна свеча. На глазах выступили слёзы, которые неминуемо покатились по щекам. –Шоё, с днём рождения! — быстро задув свечи, я бросился ему на шею, повалив на кровать, он обнял меня в ответ. Контейнер удачно приземлился рядом. Слёзы стекали по щекам, а футболка Кагеямы впитывала влагу. Он погладил меня по волосам и чмокнул в макушку. –Как ты узнал дату? — голос немного хрипел. –У меня есть связи, так я узнал дату и год. А ещё, — я поднял глаза, — Одолжил ненадолго ноутбук знакомого. Там есть фоторобот. Это и есть мой подарок. Ты помнишь лица тех уродов? –Я помню только одного, но размыто… Я помню только то, что у него были тонкие губы, ехидная улыбка и торчащие в разные стороны волосы. Если я не ошибаюсь, они были каштановые… Оттенка миндаля… –А лицо можешь вспомнить? — парень потянулся к ноутбуку, лежащему на тумбочке рядом с кроватью. –На примере может могу… *** Мы где-то час сидели за монитором, воссоздавая портрет этого чудовища. Под конец, Тобио только ошалело смотрел в монитор, не произнося ни звука. В дверь постучали и он тут же соскочил с места, чуть не уронив ноут. За дверью стояла та стерва и фальшиво улыбалась: –Вам через час надо покинуть этот дом. — пропищала она, на что получила быстрое: –Освободим даже раньше, — он захлопнул дверь прямо перед ней. И побежал одеваться, — Собирайся, мне надо срочно в архив. Я, кажется, знаю этого человека. Я быстро стал одеваться, пока уже одетый Кагеяма собирал сумку. Застёгнута последняя пуговица, скрипнула змейка на сумке и мы уже на полной скорости мчимся обратно домой. Полчаса езды, пролетели как одна секунда. Стоя у дома, Кагеяма сказал мне, всучив деньги и дубликат ключа: –Я поехал проверить своё предположение, а ты пока можешь поразвлечься… Сходи погуляй, можешь дома посидеть, только обязательно позвони мне, если что! — его руки немного тряслись, — И постарайся далеко не уходить, чтобы не заблудиться. Он потрепал меня по волосам и сел в машину. Я ещё секунд пять стоял в растерянности, не зная куда идти. Впереди в глаза мне бросилась голубая вывеска с интригующей надписью: «Бар май»(название достойно автора). В жизни не пил спиртного, хотя возможности были. С пьющей то матерью… Я направился туда. Слишком много произошло за такой короткий срок. Войдя в помещение, первое, что бросилось в глаза — это тусклое освещение и тёмные тона. В нос ударил стойкий запах алкоголя. Подойдя поближе я увидел, что на стойке висит бумажка: «Требуется бармен, временное самообслуживание». Рядом стоял стеклянный холодильник, полный выпивки. Я бросил туда пару монет, дверца запищала и я смог спокойно её открыть и взять бутылку пива. Выбрав самый дальний столик в углу, я сел туда, подальше от шумных алкашей, которые даже не заметили, как я пришёл. Так много произошло, что аж ноги подкашиваются. Я разблокировал телефон, на заставке контакта Тобио стояло милое фото, которое я успел сделать, пока он дремал в метро. Изящные черты лица, грация позы, хотя и сидел как укуренный бомжа, развалившись на два сиденья… Что-то привлекало, только что, я не могу понять. Как будто у него что-то светится под кожей. Что-то божественно красивое и нежное, что просто хочется обнять, прижать по ближе… Быть максимально близко, но всего этого так мало. Да, однозначно, я привык к нему… Мой самый большой минус — это то, как быстро я привязываюсь к людям. Однако, не ко всем можно привязаться так сильно. Действительно, этот человек и правда пожалел меня, а не сказал: «мне тебя жалко», так обычно говорят жалким людям. Мне много раз такое говорили соседи, однако, было гораздо приятнее, когда мне говорили немного по другому: «мне тебя очень жаль», эти слава хоть и не давали сил, но звучали менее отвратительно. После этого возникало чувство нищеты. Душевной нищеты. Всё жалели, но когда надо было меня спасти, они сидели в кустах и ждали, пока угроза их жизни минует. Всё тряслись, чтобы их не увидели раньше времени. Им было так страшно, что мысль вызвать полицию просто не лезла им в голову. Но этот человек из кожи вон лезет, чтобы помочь мне, хотя я ему даже не сосед, ни знакомый, а простой суицидник с чёрного моста. Такое чувство, что я его уже давно знаю, без малого, всю жизнь, просто забыл… Конечно это бред, но назойливое чувство дежавю возникает снова и снова, когда я вижу его улыбку, мимику. Даже когда он по своему обычно хмурится, возникает приятное тепло, а голова немного кружится. Как я могу его отблагодарить перед смертью? Что я могу дать в благодарность за попытку?.. Я не заметил как осушил бутылку. Голова кружилась, а перед глазами плыло. Для новенького в алкоголизме, стоило закусывать. Я шатаясь прошёл к выходу. Прошёл уже час как я сидел в этом баре. Я как же незаметно время летит. На улице уже порядком стемнело. Летящей походкой я вышел из мая. Не успел я дойти до зебры, как на плечо мне упала тяжёлая ладонь. Такая знакомая, тяжёлая ладонь. Тот самодовольный, ехидный голос, пестрящий пафосом. Я собирался повернуться, но меня с силой ударили чем-то тяжёлым по голове, а затем надели мешок, туго завязав на шее. Я отключился. *** –Это он! — Тобио с силой ударил по столу. В руках он держал папку с личным делом. Он стоял по середине огромного архива с личными делами каждого, кто хоть раз появлялся в хорошем виде на глазах полицейских, не говоря уж о судимостях. Массивный стол был весь заставлен коробками и разными бумагами. Кагеяма тоже выглядел не как Джеймс Бонд: волосы торчали в разные стороны, одежда жутко помятая, как собственно и лицо. На столе стояла кружка с кофе. Уже пятая. Больно смотреть на такое зрелище. Книжный монстр, озарённый своей находкой, первым делом набрал номер рыжика. Никто не подходил. Каждый раз Тобио начинал всё больше нервничать, успокаивая себя тем, что Шоё спит. Но то, что человек, идеально подходящий под описания, много раз похищал людей, но каждый раз подставлял своего человека, вместо себя, не давала покоя. Кагеяма на всех парах помчался домой. Даже стоя на пороге, он не спешил входить, до последнего звонил в звонок, надеясь разбудить парня. Но тщетно. Он оббегал весь дом, но Хинаты не было. По спине пробежали мурашки, а тело в мгновение похолодело. Ужас сковал тело. Одна мысль о том, что Шоё может уже не быть в живых, сбивала с ног, доводя до откровенного ужаса. Конечности онемели… Как так можно, так глупо потерять то, что очень ценишь? –Хината… — прохрипел Тобио, падая на диван. — Как же… *** Я очнулся в тёмном помещении. Мешка уже небыло, но руки были крепко связаны за спиной. Противное капанье сводило с ума. Я не мог понять где я и как тут оказался. Однако весомым аргументом стала кровь, капающая на лицо. Я попытался встать. Может стоит покричать, может меня кто-нибудь услышит. А если другой кто-то услышит, то я могу уже начинать замаливать грехи и прощаться с белым светом. Я на ощупь прошёл в центр, на что из темноты кто-то ударил меня по солнечному сплетению, следующий удар — по лицу. Дальше я уже не соображал, что происходит. Меня начали бить битой, на что я как всегда жалко всхлипывал, захлёбываясь кровью. Вашу мать, почему так всегда происходит?! Я жалок… Сюжет я уже понял, меня забьют на смерть… Это страшно, но я ничего не могу сделать. «Что?» «Мне страшно?» «Мне страшно умирать!»… Тогда на мосту, я не колеблясь был готов сделать шаг, но сейчас… Я не хочу умирать, я боюсь… Я боюсь потерять то, что обрёл… Этого не много, но достаточно, чтобы понять что такое семья. «–Прости меня, Тобио, ты выиграл спор, но твоё желание я не смогу выполнить… Правду говорят: что имеем — не храним, потярявши — плачем, не всегда осознаём, что мы в мире значим. Мне понадобилось мгновение, ценою в жизнь, чтобы это понять. Ты мне дорог, по настоящему дорог…» Сознание стало угасать, а боль притупляться. Это конец?