Огненный ренессанс

We were never alive, And we won't be born again. But I'll never survive With dead memories in my heart.

Темнота встретила меня, раскрывая холодные объятья. Звук капели бил по живому, как и железный скрип. Я с трудом отрыл глаза, засохшая кровь плотно запечатывала веки. Во рту явно ощущался металлический привкус. Тело жутко болело, а в голове представала та картина, как меня избивают. Я уже попрощался с жизнью, зачем ещё меня мучить?! Судя по тому, что в помещении не было окон, можно сказать, что это подвал. Металлические стены и звукоизоляция двери приводили в ужас. Всё это очень напоминало камеру пыток... Со мной могут делать всё что угодно и никто этого не услышит... Это ли не ад? Я сидел привязанный к стулу и ничего не понимал. Кто эти люди и что им от меня надо?.. Меня сюда явно не для светской беседы пригласили. –Доброе утро, солнце. – тот тип, которого я видел в парке вышел из-за угла. – Меня зовут Ойкава Тоору. Он слащаво улыбнулся протягивая руку. –Ах, да, точно... – он опустил её мне на колени, – Ты же привязан... Он нервно хихикнул, погладил рукой по ноге и отошёл. В памяти всплыл момент из детства: "–Нет! Не надо!.. Больно! Не надо, пожалуйста! – я кричал, что есть мочи, пока один громила рвал мой зад, а второй туда мочился. Ко мне подошёл этот тип, сжал щёки и, с такой же ехидной улыбкой, звонко чмокнул меня в губы. –Какой милый рыжик... – он слизал мои слёзы и так же мерзко улыбаясь промурлыкал: – Ты же не против повторить?" Меня передёрнуло. Увидев это, парень повёл плечами и засмеялся. –Неужели вспомнил? – он снова подошёл ко мне, также сжал щёки. Я дёрнулся, сбрасывая его руки, на что он раздражённо скрипнул зубами. –Ну как же так? Кис, надо слушаться. – он со всей силы ударил мне кулаком в челюсть. Я поперхнулся кровью. Струйка крови спустилась по подбородку и капнула на джинсы. Я зашипел от боли. В глазах помутнело. –Я так долго искал тебя, после того, как прикончил сначала твоего папаню, а потом и мамашу. – он хихикнул. –Папа погиб в аварии... – я сам испугался своего сиплого голоса, он хрипел и свистел, а вкус крови всё отчётливее ощущался на языке. –Это действительно так, или вам так сказала мать, чтобы не пугать подробностями? – Тоору хищно оскалился, – Ты же был ребёнком, ни одна мать бы не сказала, почему папу хоронят в закрытом гробу. Потому, что его там нет. Ойкава звонко засмеялся. У меня мурашки поползли по коже, а нос заложило от слёз. Я не смог сдержать нахлынувших эмоций, из глаз потекли тихие струйки слёз. Папа... Я так хорошо помню его тёмные волосы, всегда прибывавшие в беспорядке, такие добрые карие глаза, смотрящие с хитрым прищуром... Он нас очень любил. Папа всегда много улыбался, а когда возвращался с работы, всегда приносил сладости. Больше всего на свете, он любил свою семью: меня, маму и Натсу. Мне всегда было так противно смотреть на то, как приходя с работы, он целует её, а она смеётся и целует в ответ. Но потом он подходил ко мне и ещё маленькой Натсу, легонько целовал нас в лоб, а после говорил, что лисичка просила нам передать кое-что. Каждый раз это были разные сладости. Мы с нетерпением ждали его с работы снова и снова, но однажды он не пришёл. Совсем. Потом зазвенел телефон и наш мир рухнул. Наш маленький мир. Тот уют, доброта и любовь... Всё пропало... На похоронах папу и правда хоронили в закрытом гробу, но в силу возраста я не задавался вопросами. Я был слишком расстроен и напуган. Нет, не было больше тех приятных моментов, когда мы собирались всей семьёй в одной гостиной, за одним столом на праздники, под ёлкой на новый год... –Где тело отца?.. – процедил я сквозь слёзы. В горле першило, я едва сдерживал крик... –Правильные вопросы задаёшь, милашка, – Тоору подошёл к зеркалу поправляя волосы и наигранно пуча губы. – сегодня я симпатичный... Правда? Я не выдержал: –Да, как жопа из кустов! – осипший голос сорвался на крик, – Где мой папа, урод?! Удар. Я упал вместе со стулом, чудом не повредил голову, но вот челюсти досталось по полной. Ещё удар и ещё... Я вскрикнул от боли. В глазах потемнело. Тоору обратно поднял стул: –Ну как же так не вежливо, – с дикой ухмылкой он процеживал каждую букву. – Хочешь увидеть своего папашу, так бы и сказал! Сейчас устроим! Он подошёл к столу с какой-то машинкой, достал свёрток. Раскрыв его мои глаза полезли на лоб. Куча ножей и кинжалов. Из них он взял самый ребристый. Точа кинжал он что-то напевал себе под нос:. " Ich durfte keine Nippel lecken und keine Falte zum verstecken niemand gab mir einen Namen gezeugt in Hast und ohne Samen Der Mutter die mich nie geboren hab ich heute Nacht geschworen ich werd ihr eine Krankheit schenken und sie danach im Fluss versenken" –Не поверишь! Эта песня так тебя напоминает! – он весело подпрыгнул на месте, – Если переводить с немецкого тут поётся о человеке, который клянёт свою мать за то, что она его бросила. Так же и у тебя, после смерти папы, твою мать даже дети не утешали. Она не любила вас, она любила только муженька, раз позволила себе уйти в запой, да ещё и в блуд. Ай-яй-яй... –Это не правда, он лжёт, всё не правда, она нас любила, любила... – меня трясло от его слов, я не хотел верить его словам, но там была своя логика... –А знаешь почему мы грохнули твоего любимого папочку? – Ойкава хищно оскалился, – Есть один человек, с которым мы часто играли на деньги в подполье клуба и как-то раз он привёл своего коллегу с работы. Этому чертяке по чертячьи везло. Даже при том факте, что многие наши люди, не скрывая этого, жульничали. В один день он унёс достаточно крупную сумму, что не нравилось ни нам, ни нашему начальству. Мы ему вежливо сказали, чтобы он отдал деньги, в противном случае, найдут его труп с отрезанной головой в штанах и членом во рту, но он не отдал. Просто пропал. Так нам пришлось на него рыть. Где живёт, что ест, какает ли по утрам... Про семью тоже многое пришлось узнать, чтобы знать на что давить. На него началась капитальная охота, а после, он пропал безвести. Для вас, конечно же. Для нас, он тут. В одной из банок. Тоору похлопал шкафу рядом со столом и громко заржал. Сердце на секунду перестало биться. Я начал понимать, что теряю сознание. Но мне не дали упасть в обморок, нещадно лупя по щекам. Всё вокруг будто перестало существовать для меня. Шок сковал меня, хотелось плакать, но я не мог пошевелить ни одним мускулом своего тела. Слабость обволакивала всё тело. –Кстати, рыжик! – Тоору оттянул одну щёку, но я лишь тупо смотрел на шкаф. Он взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе. – Я тебе говорил, что ты невыносимо милый? Ойкава облизнул мои пересохшие губы, покрытые коркой засохшей крови. –У меня есть к тебе очень деловое предложение, – он провёл рукой по животу, спускаясь к паху, – Как на счёт быть моей личной игрушкой? Перед глазами всё плыло, как и в голове. Полный хаос, но такой вопрос быстро вывел меня из состояния шока и ввёл в ещё больший шок. Тоору присел на корточки и поставил локти мне на колени. Одной рукой он по прежнему держал меня в районе паха. Ответ был однозначен. –Нет... –А так? – он сжал мой член через одежду, медленно массируя. Я всхлипнул, – Даже так нет? А если выбор между этим и смертью? –Смерть. Он отстранился и встал в полный рост. –Хорошо, поставим вопрос по другому, – он подошёл к столу, пальцем проверяя кинжал на остроту. – Ты трахаешься со мной или я делаю то, что делал с тобой в тот день, но только с твоей сестрой. –Ты её не найдёшь! – я снова кричу, больно раздирая горло. –Уже. Она же живёт в деревне, вместе с родителями твоего любимого папочки? Верно? – он улыбнулся. Вся жизнь раскололась ещё на большее количество осколков. Парень подошёл сзади и дыша на ухо прошептал: –Такой испуг можно принимать за согласие? – он прикусил моё ухо до крови, но было плевать. Боль притупилась, я не чувствовал ничего, только душевную боль и потрясение. Эти чувства затмили всё другое. Хотелось кричать, но челюсть свело от напряжения. Это слишком... У меня опустились руки... –Значит да,.. *** –Урод, – повторял Тобио раз за разом. – Всё дерьмо из него вытряхну. Сказать, что парню было плохо – ничего не сказать. Он весь горел от злости, не говоря уж о том, как чесались у него кулаки. Он едва сдерживал слёзы, но сидеть на месте не собирался. Быстро взяв себя в руки Кагеяма первым делом направился к знакомому из отдела полиции. Он долго пытался объяснить ситуацию, но из-за нетерпения заикался и сбивался с мысли. Под конец, снова забыв о чём говорил, он просто упал на диван рядом с другом, закрыв руками лицо, дал волю чувствам. Мужчина сидел в полном шоке, не зная что делать: рядом с ним сидит взрослый парень и навзрыд рыдает. –Тобио, тихо, тихо... – он легонько похлопал парня по спине, дружески приобняв, – Может ты не будешь просто так сидеть? Кагеяма поднял глаза на старого знакомого, недоумевая. –Чаще всего, похитители приводят своих жертв к себе домой, а уж там... – он осёкся, под пристальным взглядом заплаканных глаз, – Короче, едь к нему на хату, а я в отдел за подкреплением. Я бы поехал с тобой, только боюсь, что моего порыва не оценят. Надо всё объяснить начальству, шкуру ведь сдерут. Ни слова больше они друг другу не сказали. Тобио как ужаленный подскочил на месте, направляясь к двери. Ойкава Тоору... О нём у Кагеямы сложилось плохое впечатление ещё со старшей школы. Долго ходили слухи, как он насиловал пацанов из младших классов, а кто хоть что-то вякнуть мог, тому быренько ломали всё что можно и нельзя, после чего, возможность говорить вообще пропадала. Один такой бедалага повесился в туалете, не выдержав позора. Так же поговаривали, что именно он спонсировал открытых торчков во всей префектуре. Девушек бить он тоже не стеснялся. Тобио был младше Тоору, поэтому один раз он его тоже зажал в толкане, но кто же знал, что Кагеяма в папу... Получил один раз между глаз, больше не лез. Но когда он включал режим: "Тимур и его команда", то тогда стоило обходить их стороной. Всё это было по принципу: трое держат, четверо пиздят. Опасно... Поэтому было страшно втройне. Имея представление, что это за человек, страшно было представить, что он может сделать с маленьким Хинатой. Машина не жалея бензина неслась по безлюдным улицам. "Ещё один поворот, ещё не много, держись, Шоё!"; Наконец доехав до назначенного места, Тобио, теряя голову, бросился к входной двери. С такой силой, с какой он ударил по звонку, можно было стену проломить и остаться без руки. Никто не подходил. Снова звонок. И снова. Никого нет. Думать времени нет, просто нет... Он же чёртов псих! Не долго думая, парень со всей дури налетел на дверь, снося её с косяком. Обыскав все комнаты и не найдя в них Хинату, Кагеяма направился в подвал, в большинстве случаев, весь треш случается именно там. Дверь была плотно закрыта, но не заперта. *** В подвал вбегает красный Тобио. Он останавливается, осматривая помещение. Ойкава стоит в одних штанах, держа меня за талию. Мои руки прикованы к стене, а из одежды на мне только трусы. Вся кожа синяя, местами фиолетовая, вся в порезах и ссадинах, всё лицо в крови. В глазах парня потемнело, больше не в силах ждать этого момента, он бьёт ошарашенному Ойкаве прямо между глаз, как тогда, в школе. Они падают на землю. Оседлав недопохитителя, парень со всей яростью разбивает ему нос. Но тут Тоору отошёл от шока, и перевернув Тобио на спину взял реванш всадив тому кулаком челюсть. –Тобио, какая встреча! – воскликнул псих, но тут же получил с кулака по солнышку. –Мало тебе тогда было? Ещё огребсти решил, рэкетир чёртов?! – снова удар. Каждый бил не на жизнь, а на смерть, было страшно смотреть, а ещё страшнее слушать хруст костей. Ойкава снова взял верх, усевшись сверху он с силой надавил на больное плечо. Я не удержался и из последних сил, кинул ему в голову камень, который лежал на тумбочке рядом со мной. Он с рыком повернулся , но всё закончил Кагеяма: встав на четвереньки, он схватил Ойкаву за волосы и ударил головой об пол. Тоору отключился. Я уже было подумал, что он умер, но Тобио проверил его пульс и удостоверившись, что не стал убийцей, подбежал ко мне. Первым делом он отцепил мои руки. Больно, чёрт... Я по прежнему смотрел на шкаф... Тело ломило и саднило. Я только дотронулся до его щеки. –Шкаф, – я обессиленно потянулся к нему, в душе осознавая, что это ни к чему не приведёт. Тобио встал и подошёл к железному шкафу, открыв его, сразу же закрыл, падая на колени. Он закрыл рот рукой. Его плечи немного тряслись. Кожа позеленела, было видно, что он сдерживает рвоту. Я из последних сил подполз к нему и уже потянулся к ручке, но Кагеяма перехватил мою руку. На глаза нахлынула новая волна слёз. В носу больно щипало. – Там... Папа... – он отпустил мою руку, тихонько обняв меня. Даже от такого мизерного прикосновения было больно, но я забив на боль, только сильнее прижался к нему, вдыхая тот запах с которым я сроднился. Слёзы лились рекой, но рубашка Тобио всё послушно впитывала. –Шоё, я люблю тебя, люблю... – прошептал Кагеяма, хрипло, отрывисто... – Люблю... –Тобио, я... – тело ослабевает в руках парня... Я так счастлив... Пульс сокращается, сердце замедляет свой ход, но я так рад. Рад, последний раз вдыхать тот запах любимого человека, рад быть рядом, когда всё остальное теряет цену... Рад тому, что обрёл то дорогое, чего лишился раньше... Рад, что моя боль окупается. Рад, но не могу произнести ни слова. Я не закрыл глаза, лишь неотрывно смотрю через угасающие линзы. Всё мутнеет с каждым разом сильнее и сильнее. Кричащий Кагеяма, который трясёт меня за плечи, роняя слёзы, открывающаяся дверь, вбегающие врачи и полиция. Пришедший в сознание Ойкава... Его руки в наручниках. Медсестра, трясущая перед носом нашатырём.

Люблю? Да, люблю.