Сложно быть Отабеком

- Да отвалите вы, - донеслось шипение сквозь зубы, которое тут же потонуло в весёлом смехе. Слишком много парней отлынивало от очередной тренировки и околачивалось на трибунах.       Не успев привыкнуть к климату и атмосфере Канады Отбек, меж тем, уже обзавелся кругом друзей. Абсолютно неожиданно даже для себя. Это была добрая мальчишеская дружба, включающая в себя шутливые подколки и периодически шумные обсуждения фигурного спорта и хоккея. Правда, инициатором выступала исключительно сторона общительных канадцев. Молчаливый и задумчивый казах явно притягивал их своей загадочностью, каждое его появление сопровождалось нетерпеливой возней и скоплением народа вокруг жмущегося Отабека. Который порой не понимал и половины из канадского диалекта, коверкающий и так сложный для него английский до французской неузнаваемости. Был он на трибуне либо же на льду - эти парни липли к нему, словно любопытные щенки.       Отабек привычно отмахнулся от смешков позади себя, переведя взгляд с ринга в сторону. Уши его вспыхнули стыдливой краской. Снова засматривался на Жана. По спине пробежали колкие мурашки, едва это имя промелькнуло в мыслях. Проницательности у окружающих было не занимать, они метко приметили объект его пристального внимания. Отабек поёжился на месте, хмуря тёмные брови и морща нос, словно самому себе демонстрируя отвращение. И всем окружающим людям, читающим его мысли. Он не понимал их. С какого момента заканчивается ленивое любопытство и оно переходит на стадию восхищения? Разве он может смотреть на Жана лишь из-за его привлекательности? Это же абсолютно нормально - наблюдать за своим соперником и подмечать все его слабости? И тут стоило себя осадить - у Жана их не существовало. По скромному мнению Отабека, конечно же.       Его мокрая ладонь прошлась по джинсам, мысли в голове заставляли все больше нервничать, противореча друг другу.       Погрузившись в невербальные диалоги с самим собой он не заметил, как взгляд вновь зацепился за грациозно плывущую фигуру на льду. На самом деле Жан сам бросался в глаза из общей серой толпы. Он был единственным из немногих, кто активно проявлял свои способности: не боялся делать сложные фигуры, отрабатывал прыжки и длительные скольжения без заминок. Ни разу Отабек не заметил, чтобы он споткнулся или неуверенно приступал к новому элементу. В это время осторожничающие фигуристы выглядели нелепыми новичками перед профи, жмущиеся по краю катка.       Снова чувствуя марш мурашек по спине он внезапно понял, как Жану идёт самопровозглашенный титул короля. Никто другой, кроме него, не мог так дерзко демонстрировать свою необузданную энергию и будоражащую инициативность. Если и было слово для обозначения его способностей, то для Отабека это было очень сложно произнести даже внутри себя. Нечто на букву "и" вертелось на языке, когда в тот же момент Жан виртуозно прокатил бауэр и шлепнул ближайшего к себе парня по ягодицам. Звуки веселой суматохи долетели до верхних трибун, и без того раскосые глаза Отабека сузились в осуждающие щёлочки, а лёгкое наваждение спало.       Наконец, Жан принялся за новый элемент, ради которого Отабек и терпел окружающие его неудобства. Затаив дыхание и не слыша насмешливых голосов позади, он во все глаза принялся следить за исполнением сложного прыжка, который y него самого давно не получался. Все внутри кипело и жгло. Идеальное приземление. Осанка балерины, грация кошки и сияние от удовольствия за самого себя.       Отабек сжал губы и пальцы; пластмассовая бутылочка в его руках жалобно хрустнула. Ну какого черта ему все удается?!       Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как он его впервые увидел. Жан выглядел куда внушительнее Отабека, был выше и имел почти такую же крепко сложенную фигуру. Они были очень в этом схожи. Потому, глядя на него украдкой, Отабек не мог порой не думать о том, как при этом грациозно и легко его тело выглядит на льду. Или как в прошлом Жан непринужденно занимался в балетном классе наряду с остальными спортсменами, не стесняясь в движениях. Не то, что некоторые. К смущающему восхищению прибавлялась жгучая зависть, еще постыднее в признании. Ведь многим своим неудачам в начале Отабек был обязан своей замкнутости и привязанности к общественному мнению. Когда многие его друзья посещали спортивные секции непросто было сворачивать в сторону хореографического класса, с горячими щеками прижимая сумку с костюмом к телу. Как жан справился с этим? Отабек был почти уверен, что никак. Не пристало ему заморачиваться о таких вещах, когда его "я" значило больше, чем осуждения за спиной.       За такой крепкой и в то же время пластично прогибающейся спиной. - Хэй, Ота!       Раскрасневшееся от физической активности лицо лучилось наивной улыбкой, на которую был способен только Жан. Словно он только что выиграл свою первую золотую медаль на детских соревнованиях. Его голубые глаза смотрели прямо на Отабека, темные волосы растрепались и забавно торчали в разные стороны. Он подкатил к бортику, опуская едва подрагивающие руки на гладкое дерево.       По лицу Отабека скользнуло чем-то горячим, обжигая щеки. Он рефлекторно напрягся, вытягиваясь в кресле и обиженно поджимая губы. Типичная реакция на слишком идеальных людей. Вокруг зашумело и в его спину начали чем-то изо всех сил тыкать. Канадцы...       Тем временем, Жан вальяжно облокотился, как бы невзначай запуская руку в волосы. Удостоверившись, что Отабек смотрит на него во все глаза, он продолжил: - Хочешь вечером пойти со мной поужинать? - Нет, - не раздумывая, достаточно громко выпалил Отабек, после чего тычки в его лопатки только усилились. Видимо, это была защита от коньков. Жан еще шире улыбнулся, чуть ли не зажмурившись от удовольствия.       Отабек шумно выдохнул, предугадывая его очередную клоунаду. - Мне просто показалось, - начал Жан, лениво повисая на бортике и еле произнося слова, - показалось, что ты на меня так смотришь, потому что хочешь что-то спросить. Нет? Отабек даже фыркнул от его напыщенной самоуверенности. - Я не... - он не смог договорить. Часть сознания остановила его, понимая, как бессмысленно себя оправдывать. Вместо этого он захлопнул рот и надулся, сверкая краснеющим лицом. Жан то ли насмешливо, то ли любопытствующе наблюдал за ним снизу. Его голова склонилась к лежащей на бортике руке, а приподнятые квадратные брови придавали наиневиннейший вид.       Отабек и сам не понимал, почему абсолютно детские шутки доводят его до пара из ушей. Вокруг нарастал неприятный зудящий шум, и он внезапно почувствовал острую необходимость выйти. Вернее, уйти. Подальше от беснующихся канадцев. От всех них.       Жан всё ещё смотрел на него и ждал ответа, когда Отабек буквально вскочил с места. Бутылка с водой выскользнула из дрогнувших рук. Он совершенно забыл о ней.       Полупустая тара глухо стукнулась об мягкое напольное покрытие, оставив содержимое мокрым пятном на штанах Отабека. И вместо того, чтобы плюнуть на неё и просто уйти, тот заметался на месте. Оставлять за собой мусор было не в его правилах, неуклюже дёрнувшись, он собрался нагнуться. С другой стороны ситуация была слишком идиотской, чтобы переживать об этом, и Отабек тут же выпрямился, чувствуя давление на виски. Закатившаяся под кресло бутылка и мокнущее нижнее белье загоняли в ступор. Жан внизу встрепенулся, как птичка. Его плечи подпрыгнули, а рука рефлекторно потянулась к исказившемуся лицу. Естественно, он ржал. - Да блять. - Отабек, даже не смотря на Жана, наперед знал, как тому весело наблюдать за его неуклюжими метаниями. С досады, он шлепнул тонкую спинку кресла перед собой, неприятно удивившись ее пластиковой твердости. - Так что скажешь, Ота? - вслед уходящему Отабеку позвал Жан дрогнувшим голосом, разомлев от поднявшейся температуры собственного тела. - Ты уверен, что не хочешь со мной никуда сходить? - Нахуй*, блять, сходи, - послышался глухой ответ от спины Отабека. Жан синхронно с остальными услышавшими это канадцами приподнял брови. - Нахуй? Что значит Нахуй, Отабек? - Но вопросы уже не долетали до бежавшего по ступенькам Отабека, которого больше теперь волновали его мокрые штаны. Дверь шумно хлопнула за ним, послужив красноречивым уходом от разговора.       Открыв рот, чтобы что-то произнести, Жан перевел взгляд на команду, и тут же заметил кое-что ещё на креслах.