Сложно быть Отабеком

- Это Отабека? - он указал рукой и ему утвердительно закивали. Не раздумывая, Жан нагнулся и стремительно принялся расшнуровывать коньки. Прямо на льду.       Покончив с этим он в одно движение перемахнул через борт, опасно махнув ботинками с лезвиями. На его удачу все обошлось благополучно и он, в одних носках, преодолел несколько ступенек к своей цели.       Это была пара коньков, которые остались лежать на холодной седушке. Они были той же фирмы, что и у Жана. Только чернее и потрёпанней, особенно шнурки, которые изрядно потерлись и в скором времени их пришлось бы заменить.       Чуть поколебавшись, ёрзая стопами по полу, Жан подался вперёд. Шнурки было крепко переплетены в узел, и, по всей видимости, Отабек не собирался тренироваться сегодня. - Надо их ему отдать. Пойду догоню, - рассеянно сорвалось с губ Жана, вовсе не обращённое к канадским приятелям.       Швырнув свои коньки на место Отабековых он развернулся и устремился к выходу, гулко перескакивая через несколько ступенек. Дверь за ним так же громко стукнулась, разнесши звук эхом по внезапно притихшему залу.       Оказавшись в коридоре, первым делом Жан ощутил неприятный холод кафеля под своими ногами. Отабека нигде не наблюдалось. Коридор был пуст.       Он сгреб коньки в охапку, соображая, куда тот мог податься сушить свои мокрые штанишки. Рассеяно бредя по коридору и водя головой по сторонам, Жан совершено не обратил внимания на мягкий щелчок с правой стороны от себя. Через мгновение дверь с силой распахнулась, одарив Жана не иллюзорными звездами из глаз и выбив коньки из его рук. От неожиданности он даже упал, неприятно приложившись всей левой половиной тела об твердый холодный пол.       Подняв глаза, он увидел направленный на него такой же взгляд Отабека.       Его лицо было бледным, губы напряженно сжимались в узкую полосу, а черные глаза насквозь прожигали содержимое головы Жана. Весь он выглядел разъярённым не на шутку. Невольно Жан приподнял брови в недоумении, мечась взглядом с его горящих глаз на сжимающиеся кулаки и мокрое пятно на штанах. В наступившей тишине было слышно, как оба напряженно сопели, глядя друг на друга и не решаясь предпринять каких-либо действий. Дверь туалета за Отабеком мягко хлопнула и оба синхронно моргнули.       Жан поспешно приподнялся на локте и тут же замер, когда Отабек резко дёрнулся в его сторону. В выражении его лица мелькнуло болезненное напряжение, не поддающееся распознаванию. На секунду Жану показалось, что тот мог его ударить. Но за что? Он не успел подумать об этом, как тот завис над ним в считанных сантиметрах с нелепо вытянутыми руками и растерянностью в изменившемся взгляде. - Т-тебе больно? - выдавил он севшим голосом, наконец хватая Жана за плечи и опускаясь на одно колено. Тот обескураженно заморгал, силясь выдавить из себя ответ. Казалось, Отабек готов заскулить от ощущения собственной вины, жалобно блестя глазами. Его руки чуть сжались на чужих плечах в неумелом жесте ободрения. - Ничего страшного, Ота, - облегчённо выдохнул Жан, улыбаясь вмиг нахмурившемуся лицу напротив. На самом деле, плечо ощутимо ныло, но смущать Отабека ещё больше не было смысла. Тот сразу переключился на своё невинно искажённое имя, сменив эмоцию на нейтрально-пренебрежительную. По какой-то причине, ему это не нравилось. Хотя, Жан не мог с точностью определить, что же происходит в его голове, сколько ни пытался всматриваться в темные полуопущенные глаза.       Подняв Жана на ноги и перестав походить на заклинившего робота, Отабек слегка грубо отпустил его, отойдя тут же на шаг назад, словно отрицая свою причастность к произошедшему. На бледном лице еле выступили пятнышки румянца, пока Жан потирал поясницу и невзначай прогнулся в спине, скорее, по привычке.       Он отвернулся и они почти одновременно уставились на брошенные в кучу коньки. В сведённых ломких бровях застыл вопрос, который резко обернувшийся Жан тут же распознал. Последовало неловкое заламывание пальцев, и тот довольно неуклюже выпалил. - Это твое?! - Ответом послужил недоумевающий взгляд Отабека, убивающий любые последущие реплики. Чувствуя, насколько глупо и неуверенно это прозвучало, они оба несколько мгновений просто стояли. Жан напряжённо выдохнул, изо всех сил подбирая нужные слова, чтобы растопить направленный на него ледяной взгляд. Но, так и не дождавшись друг от друга ещё чего-то, они одновременно решили потянуться к оставленной обуви.       Их пальцы мягко стукнулись, они пересеклись резкими взглядами, будто два голодных кота. Первым среагировал Жан, как обычно, глупо усмехнувшись их синхронности. С его губ тут же слетел набор слов о парном катании в попытке завязать наконец подобие диалога. Он даже не замечал, насколько Отабек напрягся.       Его ладонь всё ещё утыкалась в горячее запястье Жана, и ,наверно, это давало ему больше уверенности в ситуации. Зорко вглядываясь в чёткие линии лица напротив, бесконечно меняющемся и остающееся непринуждённо красивым, от распавшихся на тёмные пряди волос до геометрически выверенного подбородка, он подался вперёд. - Забавно в... - Довольно грубо фраза оборвалась на половине, заткнутая чужим ртом.       Персиковые губы Жана оказались мягкие и податливые, а еще приятно отдавали клубничным вкусом. Сомневаться не приходилось - гигиенической помадой тот пользовался довольно часто. Только явно не для этих целей.       Отабек сделал это два раза. Первый - абсолютно легкий и внезапный чмок в чуть приоткрытые губы Леруа, второй - более настойчивый и осознанный, подхваченный желанием сделать это по настоящему чувственно и запомнить надолго. Насколько соприкосновение губами могло быть таковым. Но даже после первого всё его существо прошило лёгким разрядом электричества, к большему он был просто не готов.       Под тонкой кожей властно сжатого запястья Жана он также чувствовал нарастающий трепет пульса. А потом его рука слегка дернулась, заставив Отабека отстраниться, распахнув глаза. Жан беззащитно краснел, не шелохнувшись с места. На фоне малиновых щёк его глаза казались Отабеку ещё более синими, учитывая, что он никогда раньше не рассматривал их так близко. Он раздумывал еще секунду и сделал это еще раз.       Уже выверенным движением прикоснулся к его горячим губам, чуть наваливаясь вперед и неосознанно наклоняя его. Ощущения с каждый разом были всё ярче, его разум всё чище воспринимал реальность и сам он не торопился разрывать контакт. Сосредоточив все чувства на одной единственной точке их соприкосновения, Отабек сам себе обещал, что это последний раз. Возможно, когда он общается с Жаном в принципе. Разжав пальцы, он мягко проскользил по чуть дрожавшей руке, с горечью осознавая последствия своего поступка.       Едва отстранившись от него с тем неприятным звуком, которые издают влажные губы после чувственных поцелуев, Отабек успел скользнуть из под приоткрытых глаз по млеющему в горячечном смущении лицу Жана и тут же снова потянулся вперед. В четвертый раз. Коньки. Сейчас он оправдывался коньками, невинно соприкасая их губы вместе и свободной рукой высвобождая шнурки из чужих напряженных пальцев. Жан накрепко в них вцепился, пребывая в легком оцепенении. Ощущая нарастающее волнение, Отабек продолжал требовательно напирать, в суете положив вторую руку на его талию. После столь собственнического жеста Жан раскрыл ладонь, и вместе со шнурками Отабек почувствовал, как тот приоткрыл рот.       По ощущениям, это было тепло и влажно. Но абсолютно неумело - ни одна из сторон не продолжила начатое. Почти получив полноценный поцелуй, Отабек ошарашено распахнул глаза, уткнувшись взглядом в яркие щеки и черные ресницы. Воздух резко вышел из его лёгких, словно его ударили под дых. В другой ситуации ему впору было покраснеть, но сейчас он снова бледнел, как несколько минут назад. Одно дело самому предлагать свои чувства, но получать их в ответ... Это вообще возможно?       Запоздавшая волна отчуждения и собственной вины тяжко защемила внутри, и Отабек оттолкнул левой рукой Жана от себя. Не сильно, но неосознанно давая понять, что тот всё сделал неправильно. И он тоже, разумеется.       В следующую секунду он уже шлепал подошвами по полу, убегая в противоположную сторону. Перекинутые через правое плечо коньки больно били по спине и ключицам, утыкаясь тупым кончиком в грудину, когда он прижимал один из них к себе. Он не хотел так глупо поступать, но ноги сами с быстрого шага сорвались на нервный бег, накаляя эмоции до предела с пульсирующим в голове вопросом.       Зачем?