Месть, но не только ради себя!

Яркий свет резанул по глазам, он зажмурился и потихоньку открыл глаза. Белый цвет слепил, но, привыкнув, мужчина разглядел место, где находился. Он стоял в коридоре больницы. «Что я тут делаю? Кто я?» Мысли лениво ползали в голове, мелькали какие-то образы, они были неясными и смазанными. Мужчина подошел к окну. На улице было лето, светило солнце, было видно птиц в небе, ветер лениво ворошил листья деревьев. Во дворе медсестры следили за гуляющими больными. Человек оторвал свой взгляд от улицы и побрел по коридору. В больнице стояла оглушающая тишина. Его как будто тянуло вперед, звало, притягивало. Человек не стал сопротивляться и пошел на зов, пропустив пару палат, он остановился возле дверей с табличкой «Учиха Мадара». «Хм… Какое знакомое имя… И почему я ничего не помню?» Мужчина хотел открыть дверь, но рука прошла сквозь неё. Глаза расширились от ужаса, и не самая лучшая мысль промелькнула в голове. «Я умер? Я призрак? Это просто какой-то сон… страшный и странный сон и он скоро кончится» Но паника почти накрыла волной, вдруг за рукав что-то потянуло, он перевел взгляд на источник беспокойства и увидел девочку лет двенадцати. Золотистые волосы, пронизывающие до глубины души изумрудные глаза. — Не пугайся так, ты не умер. Ты пока в коме, — и детская улыбка осветила лицо ребенка. Она была в больничной рубашке, которая ей была явно великовата. — Я не понимаю, что происходит, — прошептал мужчина. — Пойдем, покажу, а потом расскажу, что происходит, — девочка взяла мужчину за руку и потянула в палату, она сделала шаг и начала проходить сквозь дверь, мужчина запаниковал, но посмотрев на ребенка, взял себя в руки и сделал шаг вперед. Ребенок, пройдя дверь, потянул спутника к больничной койке, мужчина последовал следом и, подойдя ближе к койке, встал как вкопанный. Он не знал, что сказать, вопросов в голове только прибавилось, но он точно откуда-то знал, что перед собой он видит себя. — Это твое тело, — пустилась в пояснения девочка, — Через какое-то время ты вспомнишь все, пока твоя душа еще слаба и неспособна принять всю информацию, иначе произойдет саморазрушение. И еще, для того, чтобы быстрее вспомнить, тебе потребуется импульс. — Какой еще импульс? — удивился человек. Он только теперь стал осознавать всю ситуацию, он осмотрел себя и обнаружил, что стоит в одной больничной рубашке, даже обуви не было. Он поднял руку и прикоснулся к волосам, они были длинные и позволяли рассмотреть их цвет, они были черные, как крыло ворона и с примесью темно синего блеска, сомнения пропали, и он был уверен, что смотрит на свое тело. Пока занимался рассматриванием самого себя, девочка продолжала говорить. — Ну-у, фотографии, родной человек или место где произошли события, при которых ты впал в кому. Я помню, что тебя привезли в октябре, тогда еще выпал первый снег. Ты был весь в крови, со сломанной правой ногой и пятью ребрами. Из-за черепно-мозговой травмы ты впал в кому еще по дороге, но, по-моему, ты так сделал, потому что попросту не хотел жить. Но после того, как тебя оперировали и поместили в палату, к тебе пустили мальчишку лет семнадцати, у тебя уже почти не билось сердце, но, услышав его голос и почувствовав его прикосновенья к своей руке, ты стал дышать ровнее, и сердце равномерно забилось, но ты так и не очнулся. Мальчик долго ревел возле твоей кровати, но через пару часов заплаканного, обессиленного, напуганного до смерти мальчика, увел мужчина лет тридцати, с маской на пол лица и повязкой на левом глазу, — пока девочка рассказывала, у Мадары эмоции на лице сменялись, как калейдоскоп. Память услужливо подкидывала картины произошедшего, но они по-прежнему оставались размытыми и нечеткими, но в голове всплыл образ хрупкого черноглазого мальчишки. — Итачи! — прошептал Мадара. — Да, точно! — девочка весело хлопнула в ладоши, — Одноглазый также называл парня. Они вдвоем почти каждый день приходят к тебе. — Как тебя зовут? — сам не ожидая от себя, Мадара задал вопрос. — Лилия, — заулыбался ребенок. — Красивое имя, — натянул на лицо улыбку Мадара. — И давно ты здесь? — Два с половиной года. А ты получается девять месяцев, скоро уже год. — Золотистые волосы в крупное кольцо колыхнулись, когда ребенок мотнул пару раз головой отгоняя непрошенные мысли и чувства. — Меня сбила машина, больше я ничего не помню. Но смотрю, ты можешь вспомнить больше чем я, — Лилия заулыбалась. — Ой, мамочка пришла меня навестить. Я к тебе еще зайду, потом. Ах, да, чуть не забыла... — девочка обернулась возле дверей. — Души могут отходить от своих тел только в пределах города, где их тела находятся. — И развернувшись, исчезла за дверью. — Что мне теперь делать? — задал вопрос в пустоту Мадара. Так он промаялся часа два. Мысли роились в голове и кусались. Пока он не мог вспомнить почти ничего, поэтому в голове и происходил полный бардак. Откинув пока все на второй план, он подошел к окну, время приближалось к четырем часам. Почувствовав чужое присутствие, он обернулся и увидел женщину лет тридцати, она была блондинкой с голубыми глазами, в которых были лишь боль и печаль. Он молча наблюдал за ней. Женщина посмотрела на него каким-то недобрым взглядом и улыбнулась, даже не так, она оскалилась. Мадара напрягся, он ощущал, что перед ним призрак. Женщина подошла к телу и провела рукой по щеке. — Красивый! — голос был низким, но от него веяло таким холодом, что мужчина непроизвольно поежился, да холодом, но этот холод был могильным. «Неужели сама смерть явилась за мной» Промелькнула мысль и угасла на задворках животного страха. — Я убью тебя быстро. Я голодна, — шептала женщина синеватыми губами. — Как призрак может хотеть есть? — выдал первый попавшийся вопрос Мадара. Та удивленно посмотрела на него, но ответила. — Чем больше я убиваю, тем больше хочется есть. Я такой же призрак как ты, но мне хочется почувствовать это снова. Твоя душа – черная как ночь, но в ней есть огонек, который не погаснет никогда, вот он, то мне и нужен, — женщина хищно оскалилась. «Черт! Я не хочу помирать от этой дряни. Как ее убить и остаться самому живым?» Мадара завис на пару секунд и, ругнувшись, как ошпаренный кинулся бежать сквозь стену. Он не знал что делать, страх начал поглощать его. Он бежал через палаты, где также в коме лежали люди. На бегу, он невольно цеплялся взглядом за лица спящих, через восемь палат он зацепился взглядом за лицо женщины. Он не произвольно остановился и всмотрелся, нет, ошибки не может быть, это точно она. «Я думал, что она просто призрак, но она тоже в коме Что, черт возьми, происходит? Почему тогда она убивает других» Он остановился возле кровати, через пару мгновений появилась виновница побега. — Ты удивил меня, обычно души от страха даже пошевелиться не могут. А ты даже нашел меня, — она диковато улыбалась и смотрела полубезумным взглядом. — Ну же, иди ко мне, и я подарю тебе поцелуй вечности, — она сделала шаг к мужчине. Мадара инстинктивно сделал шаг назад и оказался рядом с оборудованием поддерживающего жизнь в теле этой сумасшедшей. «Что делать? Я не знаю и понятия не имею, как убивать призраков. Стоп. Тело, душа, аппарат. Черт, была, не была» И он дернул за провода и не ожидая, что ему удастся взять их в руки, а не пройти сквозь них, он с остервенением дернул их на себя. Вилки аппаратов по вылетали из розеток и тихо пискнув, техника затихла. — Ты все больше и больше меня удивляешь. Я знаю, что сейчас исчезну, но ты мне понравился, и я расскажу все, что знаю сама. Я в коме уже около десяти лет, мои родные отказались отключить аппараты жизнеобеспечения. Я долго ничего не понимала и блуждала по больнице. Потом как-то случайно я поглотила душу, которая ко мне прикоснулась, и началось, мне понравились те ощущения эйфории. Словно принял наркотик, и я не сдерживала себя в этом удовольствии. Это было похлеще любого оргазма во время секса. Удовольствие проходило мелкой дрожью по телу, расслабляло, помогало забыться. Я не заметила, как подсела на эти удовольствия, но даже не сомневалась, что буду убивать и дальше. Потом из любопытства я отключила оборудование одного из больных, и когда тело перестало дышать душа или призрак как тебе удобнее, он просто растаял, и я его больше не видела. Так что, мне осталось недолго. Я пока не исчезла благодаря поглощенным мной душам, но чувствую, что скоро переступлю за грань этого мира и исчезну в неизвестности. У меня к тебе просьба, — она подняла усталый взгляд на Мадару. — Поглоти меня, и запомни эти ощущения, но никогда, слышишь, никогда не пытайся их повторить. Иначе ты как я, сойдешь с ума, и будешь убивать ради удовольствия. И не дай огоньку в твоей груди погаснуть. Люби и не скрывай этих чувств, иначе потом пожалеешь о том, что не раскрыл их, — она говорила и приближалась к мужчине, он напрягся и посмотрел ей в глаза, ее фигура стала прозрачной, еще чуть-чуть и она исчезнет. Она наклонилась и нежно коснулась своими синими и холодными губами губ Мадары. И прошептав, «спасибо», она ярко засветилась нежным белым светом. Её фигура превратилась в золотой неровный шарик с вспыхивающими то тут, то там золотистыми волнами. Шарик распустился красивым цветком похожим на розу. Это зрелище завораживало, тянуло, гипнотизировало. Руки Мадары непроизвольно потянулись к цветку, но он колыхнулся и резко метнулся к груди мужчины. Не было ни боли, ни покалывания. Было лишь тепло, приятно в районе груди, как будто обнимал любимый человек. Чувствовалось какое-то эйфорическое состояние и единственное, что напугало, это то, что захотелось ещё. Мадара подавил в себе это желание. После, нахлынули тяжелые воспоминая, но это были не его. Он всматривался в картины прошлого и ужасался. Эта женщина перенесла много боли и когда она нашла свое счастье, то тут же потеряла его. Нет, точнее не так, счастье потеряло её.