Месть, но не только ради себя!

Всматриваясь в чужие воспоминания, он не заметил, как погрузился в них полностью. Вот он видит десятилетнюю девочку, бегающей по зеленой, мягкой траве возле дома. Она весело смеется. Щенок, бегущий следом, заливисто лает и пытается свалить хозяйку на траву и лизнуть в щеку. В поле зрения попадает женщина, сидящая на крыльце и что-то вышивающая. «Наверное, это ее мама» — Подумал Мадара, так как у женщины были густые светлые, прямые волосы. Он слышит нежный голос матери ребенка. — Ино, солнышко, аккуратней! Я пошла, накрывать на стол, скоро приедет отец. — Голос на слове отец дрогнул. Ино при упоминании об отце вздрогнула, и остановилась, щенок с разгона налетел на хозяйку, и они упали на траву. — Мам, давай сбежим от папы. Я боюсь его, — голос ребенка дрожал от страха. Щенок пытавшийся лизнуть лицо девочки почувствовал смену настроения и заскулил, утыкаясь носом в щеку ребенка. Вот картинка резко обрывается и Мадара приходит в ужас. — Папа, не надо, мне больно, — уже поскуливая, произносит девочка. Она привязана к столу, лежит лицом вниз, а ноги свисают со стола, и на теле нет одежды. По белоснежной коже спины скатываются капли алой крови. Следы от ударов плетью кровоточат и болят. Под столом уже набралась маленькая красная лужица крови. — Я еще не закончил твоё наказание, — говорит мужчина лет 30 и снимает с себя штаны. Мадара с расширенными глазами от ужаса видит, как мужчина подошел к ребенку сзади. Не выдержав такого, Мадара закрывает глаза, а потом закрывает ладонями уши, слыша, как пронзительно кричит ребенок. Мужчина насилует ребенка с довольной улыбкой на лице. Мадара молится о том, чтоб картинка сменилась, но натыкается взглядом на улыбку насильника, которая похожа на оскал. Он остервенело, вбивается в тело дрожащей и уже не кричащей, а хрипящей девочки. По ногам ребенка течет кровь и капает на пол, продолжая окрашивать его в самый страшный цвет, красный, противный, невыносимый на вид цвет. Мадара поворачивает голову и вновь ужасается, мать девочки сидит на стуле сбоку и наблюдает за всем происходящим. — Прекрати! — шепчет Мадара — Прекрати! — уже кричит, срывая голос. На плечо шокированного призрака ложится чья-то рука. — Успокойся, — уже знакомый голос. — Это мое прошлое, здесь уже ничем не поможешь. — И с болью в глазах она, молча, стала наблюдать за всем происходящим. Мадара что-то хотел сказать, утешить, но вдруг понял, что сейчас слова были лишние. Он просто взял ее за руку и сжал, показывая, что она проживет эти моменты заново уже не одна. Насильник стал двигаться рвано и со вздохами удовольствия, ребенок молчал, она потеряла сознание. Картинка потускнела и стала проявляться другая, но тоже малоприятная. В комнате стоял полумрак, и Мадара огляделся по сторонам. Ино потянула его в соседнюю комнату, и они остановились на пороге, женщина чуть сильнее сжала чужую ладонь. А свидетель ее воспоминаний встал как громом пораженный. Девочка подросток стояла чуть дальше от них и смотрела на тело матери висящей на веревке. Из другой комнаты вышел отец. — Вот же тварь, все-таки повесилась. От нее одни проблемы, — он даже не сказал, а выплюнул эти слова. Маленькая Ино дернулась, как будто ее током ударило. Слезы скатились по щекам. Но это был не конец этой картины. — А! И ты тут. Иди сюда, — Мужчина призывно протянул к подростку руку, та послушно подошла, опустив глаза в пол. — Твоя мать такая безответственная, теперь тебе придется ее окончательно заменить, — он тут же начал снимать одежду с девочки, та начала сопротивляться и кричать, но после пары сильных ударов она почти не шевелилась. И теперь ее насиловали перед матерью, которая висела на веревке с открытыми голубыми глазами, в которых так недавно Ино видела любовь и заботу. Вот опять все померкло, и показались темные улицы. — Я сбежала из дома после похорон матери, мне было уже шестнадцать. Сейчас меня поймает мужик отправленный отчимом, чтобы вернуть. — Отчимом? — Мадара удивленно посмотрел на Ино. — Да. Мой отец умер, когда мне было пять. Через полгода мама привела в дом, это чудовище. Сначала мы были обычной семьей, но после все изменилось. Сначала он стал бить меня, потом перешел на кнут. И та картина, это первый раз, когда он меня изнасиловал. — Ино, а мать? — Мадара ничего не понимал. — Он свел ее с ума еще за полгода до того происшествия, она тогда лишь думала что он меня наказывает за мои провинности. Единственное, что она делала по-прежнему – это любила меня, — голос дрожал, но она держалась Они наблюдали, как подросток убегает от мужчины крепкого и спортивного телосложения, гонки закончились быстро. Мужчина поймал девочку, повалил и начал раздевать. Она кричала о помощи, просила о пощаде, но все тщетно. После недолгого сопротивления мужчина развел ноги Ино и вошел в нее. Та захлебнулась слезами и случайно наткнулась на нож сбоку на поясе мужчины. Недолго думая, она вытащила его из ножен и воткнула в тело насильника. Нож вошел в правый бок, насильник вскрикнул и отодвинулся от девочки, у которой в руках остался нож. Испугавшись, что на нее опять накинутся, она рывком кинулась вперед, и нож вошел в живот насильника. Картинка померкла и растаяла как туман. Вокруг все побелело, но больше, ни каких воспоминаний не появлялось. Мадара вздохнул с облегчением, еще одну подобную картину он бы точно не выдержал. Дыхание было неровным и рванным, он заметил это только сейчас, пережитое давало о себе знать. Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул. Женщина заговорила. — Ты можешь не дышать вообще, душе это не требуется. Но я сама первое время дышала на инстинктах, потом раз попробовала и привыкла. Только думаю тебе не надо отвыкать от этого. Ты проснешься. Я верю в тебя. А то потом привыкнешь не дышать, проснешься и умрешь от недостатка воздуха, — Ино тихо хохотнула. — Не смешно, — пробурчал в ответ Мадара. — Ладно, дослушай мою историю. После этого меня обнаружили прохожие, они то и вызвали полицию и скорую. Этот ублюдок выжил. Хотя я была бы рада, если бы он сдох. Мой отчим часто отдавал меня на растерзание его лучшим телохранителям. Их тогда было трое. И каждый по очереди насиловал меня. Полиция увезла меня в участок, и через пару дней состоялся суд. Меня посадили, но так, как я защищалась мне дали всего два с половиной года колонии для несовершеннолетних. Я отсидела два года и вышла раньше за хорошее поведение. Отчим не знал этого. Воспользовавшись этим, я уехала в другой город, то есть сюда в Токио. В парке я случайно познакомилась с парнем, он рисовал, увидев меня, попросил быть его натурщицей. У меня было туго с деньгами, и я согласилась платно позировать ему. Прошло пару дней, и мы договорились с ним о встрече, он попросил меня позировать обнаженной и спиной к нему. Я не думала, что мои шрамы так его напугают, он потребовал объяснений, и я все рассказала. Потом все закрутилось, завертелось, он оказался очень популярным молодым художником. Он изобразил меня вытянувшейся, как кошка на черном щелке спиной к нему и прикрытой красным щелком до бедер, я смотрела вверх, а волосы золотым водопадом разбивались через левое плечо о щелк. Он назвал эту картину «Страдания души», на спине он полностью прорисовал все мои шрамы, так было необычно смотреть на свою спину не в зеркало. Через месяц он уехал за границу на конкурс и выиграл. Жури единогласно, признала его. Потом мы начали встречаться и я забеременела. Когда он узнал, то представляешь, он потерял сознание, а когда пришел в себя полдня носил меня на руках. Но не так все хорошо пошло. Моя беременность проходила тяжело, муж очень сильно переживал. И когда он был в другом городе, я на восьмом месяце беременности упала с лестницы, в доме всегда была домработница, она вызвала скорую, и позвонила мужу. Когда он приехал, меня уже оперировали, нашей дочке ничего не угрожало, но вот я после операции так и не пришла в себя. Остальное ты уже знаешь. Моя душа вышла из тела, когда дочку вытащили из меня. Ну вот и вся моя жизнь. Если ее можно так назвать. Все время пока она рассказывала, Мадара наблюдал за ее выражением лица. В начале на лице был страх, отвращение, а к концу по лицу блуждала улыбка. А в глазах блестели слезы. — Как зовут твоего мужа? — мужчине было интересно, он бы хотел посмотреть его картины. — Акаши Сай, — улыбка так пока и осталась на ее лице. (В фамилии ударение на последний слог) — Теперь расскажи мне, что души могут? — надо было собирать информацию о своем состоянии. — Ну, то, что нам не надо дышать ты уже знаешь. Также нам не нужна еда, вода. Проходим сквозь любые предметы, даже тела других людей, если нет намерения, завладеть телом. — То есть, я могу забраться в любое тело, а в свое можно? — Нет. Только в людей, которые находятся в сознании. Чем сильнее душа, тем ей тяжелее вернуться в свое тело. Так как у меня было около сотни поглощенных, то я при всем желании не смогла бы проснуться. — Подожди, ты говоришь поглощенных. А ты видела их жизнь, как я твою? — Нет ни разу. Я не знаю почему, может, что твоя душа изначально сильна, может потому что я добровольно согласилась. Я, правда, не знаю. Ты меня не абсорбировал, я осталась отдельной душой, но ты теперь моя клетка. Если я правильно догадываюсь, без твоего согласия я не могу покинуть твою душу. И еще Мадара, мне каждый раз требуются силы, чтобы говорить с тобой. Я имею в виду, что лично присутствовать. Хочу предложить разговор на подсознании или я так быстро исчерпаю силы. — Хорошо. — Мадара закрыл глаза, помедлил и приоткрыл их. Возле тела Ино суетились врачи, но они уже не пытались спасти, видимо попыток заставить биться сердце была не одна. И время для возврата к жизни уже закончилось, тело собирались отправить в морг. — Позвоните ее мужу. Пусть приедет, — медсестра, к которой обратился врач, поспешно вышла, утирая слезы. — Мне жаль ее. Это она за мной все время приглядывала, — Мадара услышал в голове голос Ино, он был печальным. — Что ты еще можешь мне рассказать? — Мадара наблюдал, как тело накрыли простыней и стали вывозить из палаты. Он медленно двинулся через стены к своему телу. — Я сама не знаю всего, но еще знаю, что ты можешь при захвате тела поковыряться в памяти человека. И я проверяла, что можно его довести до сумасшествия или амнезии, причем в тяжелой форме. — Ты так спокойно говоришь о чужих мучениях, да и сама их причиняла. — Заметь, у меня крыша встала на место, когда ты выдернул провода аппаратов жизнеобеспеченья. — Понятно. — Мадара сделал шаг и застыл. Этот день был явно самым тяжелым для него. Возле тела Мадары сидел юноша лет семнадцати, его бледноватая кожа поблескивала на солнечных лучах, волосы черные как крыло ворона доставали до лопаток и были собранны в низкий хвост, а глаза затягивали в черную и глубокую бездну. — Дядя, я какое-то время не смогу приходить, ты только не волнуйся. У меня все хорошо. В этом месяце я поставлю нашу компанию на ноги. А когда ты придешь в себя, надеюсь, ты меня похвалишь. — Итачи мило улыбнулся и, встав, поцеловал тело Мадары в лоб. — Я скучаю по тебе, пожалуйста, возвращайся уже. И больше ничего не говоря, он встал и подошел к двери палаты. Он почувствовал чужое присутствие, Итачи обернулся, но палата естественно была пуста. Поежившись, он открыл дверь и сделал шаг. Мадара наблюдал за ним, как завороженный и вздрогнул от последних слов. Голова пошла кругом, когда мальчик стал выходить из комнаты, в глазах потемнело. — Воспоминания возвращаются хаотично. Соберись. Я тебе помогу, — через вязкую темноту он услышал слова Ино и провалился во мглу.