Маска

       — Блять, Попов! — воскликнул Паша, распахивая тяжёлую деревянную дверь и без спроса входя в кабинет Арсения.        — Чего тебе? — устало вздохнул Арс, наблюдая, как мужчина по-хозяйски разваливается на диванчике в углу, закидывая ноги на журнальный столик и складывая руки на груди.        — Не говори мне, что ты ночевал тут, — умоляюще произнёс Добровольский, хотя ответ был очевиден. Арсений, помятый и растрёпанный, сидел за своим столом, что-то вычитывая в очередной макулатуре.        — Не скажу, — выдавил он из себя подобие улыбки, потерев переносицу. Глаза слипались, в голове гудело, а впереди ещё целый рабочий день.        — Ты же себя просто в могилу сведёшь, — от тона друга внутри Арса что-то надломилось. Добровольский волновался за него. Все эти чёртовы полгода волновался.        — У нас на носу важный контракт, Паш. Ты же знаешь. Мог бы помочь, кстати. Насколько я помню, компания принадлежит не только мне, — и ни слова о том, что Попов совсем не прочь оказаться в вышеупомянутой могиле.        — Знаешь что? Иди проветрись, — встал с дивана Добровольский, подошёл к другу и, взяв его за ворот уже точно несвежей рубашки, поднял с места. Арсений лишь с усмешкой закатил глаза, снял со спинки стула пиджак и направился к выходу.       Как только дверь за Поповым захлопнулась, Павел сел на корточки и открыл нижний ящик тёмного дубового стола. В нём, под стопкой чистой бумаги, лежали несколько фотографий, на которых была изображена молодая красивая девушка с солнечной улыбкой, стриженными до плеч волнистыми волосами и слегка сощуренными карими глазами.       Всё ещё хранит её фотографии.       Дурак. Изводит себя. Пропадёт же.       Паша задумчиво покачал головой и провёл кончиками пальцев по аккуратному профилю девушки, поджимая губы.       И виноват же. Виноват. Заслуживает.       От таких мыслей Добровольский дёрнулся, как от пощёчины, дрожащими руками убрал фотографии на место и быстрым шагом вышел из кабинета.       Оксана Фролова, бывшая однокурсница Иры и хорошая знакомая Антона, сидела в кофейне и грела руки (слишком холодный выдался июль) о чашку с зелёным чаем. Девушка изучающе смотрела на задумавшегося Шастуна, расположившегося напротив с чашкой кофе. Когда парень впервые за полгода согласился на встречу, Оксана ожидала увидеть оправившегося от своего горя того же Антона, что и раньше. В конце концов, Шаст и Кузнецова просто встречались, казалось, между ними не было ничего серьёзного. Но вот перед Оксаной сидел поломанный потерей парень, криво улыбающийся и смеющийся с каким-то пугающим надрывом. Под глазами мешки, только подчёркивающие ненормальную бледность кожи.        — Шаст, ты не в порядке, — вот так просто, в лоб. Антон отвлёкся от напитка, поставил кружку на начищенный стол, и поднял удивлённый взгляд на приятельницу.        — Окс, в чём проблема? Я справляюсь, — заверил подругу юноша.        — Ты в зеркало когда в последний раз смотрел? — девушка откинула назад тёмные волосы и сощурилась. Её пугало состояние друга.        — Я потерял свою возлюбленную. Как, думаешь, я должен выглядеть? — Шастун почти неслышно шептал. Почему он должен сиять и выглядеть самым счастливым, когда каждый вечер захлёбывается в собственных мыслях, когда каждую ночь бродит по пустой квартире в поисках Ирины, когда стирает пальцы в кровь, рисуя портрет одного и того же человека? Это нормально — выглядеть ненормально.        — Слушай, ты обращался к психотерапевту?        — Мне нужно время, и всё, мать твою! — почти закричал парень и махнул рукой, опрокидывая чашку с кофе на пол. Послышался хруст битого стекла и испуганный восклик официантки.        — Да, но прошло уже столько времени, и ведь..., — Антон не дал закончить ошарашенной Оксане, вскакивая с места, бросая на стол смятую купюру, и быстрым шагом направляясь к выходу, игнорируя оклики Фроловой.       Кто она такая, чтобы тыкать меня носом в то, как я выгляжу? Зачем она поднимает эту тему, зная, насколько больно говорить об Ире?       Шастун выскочил из кофейни и направился к месту, в котором часто бывал, когда всё вокруг давило слишком сильно, когда рамки сужались так, что парень в них не помещался. Антон почти бежал, смотря себе под ноги, и не увидел идущего на него мужчину, врезавшись в него. Незнакомец отшатнулся, и с удивлением посмотрел на Шастуна.        — Хэй, парень, ты в порядке?        — Я в порядке! В порядке, блять! Хватит интересоваться, в порядке ли я! — закричал Антон в лицо прохожему. Тот лишь выгнул бровь, отошёл, давая парню проход, и, когда юноша проскочил мимо, уже жалея о своём глупом выпаде, пошёл дальше, пару раз обернувшись вслед странному парню.