Маска

Мы так любим дешёвые драмы С непродуманными поворотами Где актёры немножечко переиграли Со вздохами, криками, стонами...

      Арсений — чертовски хороший актёр. Он мило улыбается, тихо смеётся, качая головой, кричит на сотрудников своей логистической фирмы за пролитый кофе и неверные расчёты, флиртует с секретаршей. Да, он отличный актёр, но когда все зрители расходятся, зал становится пустым, сцена — слишком просторной для одного Попова, а талантливая игра больше никому не нужна, то маска слетает с лица, обнажая горькую правду. И тогда всё, что остаётся делать — шарить по полу, на ощупь ища собственную гордость, пытаться нацепить кривую улыбку и внушать в зеркало, что это не игра, это реальность, Арсений счастлив, он — самый, блять, счастливый человек на земле. Только вот выходит плохо.       Пашу уже раздражает поведение друга. Смех, режущий слух своей фальшью, улыбка, которая, кажется, сейчас треснет, обкусанные в кровь ногти, мешки под глазами, самоуверенность, мешающая принять реальность — всё это бесило, доводило Павла, он хотел схватить Попова за плечо и тряхануть так, чтобы вся эта напускная жизнерадостность исчезла, но потом он смотрел в синие глаза друга и понимал — Арс на краю. Ещё немного — и сорвётся. Не справится. Сломается, и тогда пиздец.       Эта игра одного актёра, продуманные до мелочей сценарии — всё, что есть у Арсения. Это то, за что он держится, чтобы не упасть. Это спасает и губит его одновременно. Иногда Добровольский смотрит на друга и думает, как Арс стал таким.       До того, как всё случилось, кажется, в другой жизни, Арсений был человеком-энергией. Он никогда не сидел на месте, почти не бывал дома, большую часть нерабочего времени проводил на выставках, ища очередные каракули, чтобы гордо повесить на итак битком забитую «произведениями искусства» стену, таскал за собой Павла и оправдывался перед его разгневанной отсутствием мужа дома женой.       Да, Попов любил картины. Он любил картины, в которых читалась история, в которых был смысл, детали, открывающиеся только после долгого разглядывания. Людей он любил таких же. Никогда не раскрывающих все карты, всегда имеющих туз в рукаве, прячущих секреты в уголке улыбки, что-то скрывающих за игривым тоном. Как его бывшая жена, Алёна. Но если она ушла, громко хлопнув дверью и выплюнув напоследок гневную тираду, как змея яд, то картины у Арса остались.       Арс чертовски устал от серого неба, от порывистого ветра, от холодного воздуха, от гнетущей атмосферы города. Синоптики обещают ливень вот уже вторую неделю подряд, но над головой всё ещё тяжёлые тучи, которые никак не могут разразиться дождём.       В такое время, когда нет никакого желания выходить на улицу, когда хочется абстрагироваться от всего мира, Попов выглядит ещё более чужим, настолько ненастоящим, что у Добровольского челюсть сводит от желания вернуть своего прежнего друга       Паша ожидал от Арсения подобного поведения, но он точно не представлял, что уже на следующую неделю после литров выпитого алкоголя, разбитых об стену в кровь кулаков и горы выкуренных сигарет Попов явится к нему с едой из китайского ресторана, двумя бутылками светлого пива и дерьмовыми шутками. Он не ждал того, что на протяжении шести месяцев Арсений будет делать вид, что ничего не произошло. Добровольский не осмеливался начать разговор о том, что стоило бы обсудить, и уже полгода двое мужчин молчали о том, что пожирало их изнутри, не давая сна.