Работа над ошибками

— Храброва! — Громогласное восклицание проносится по всему коридору первого этажа. Я упрямо продолжаю игнорировать оклик одноклассницы, уставшим взглядом скользя по стенду с окончательно установленным расписанием. — Храброва, ты оглохла? — У меня есть имя, Лиз, — раздражённо отвечаю я. Откровенно говоря, эта отвратительная манера моих одноклассников называть друг друга по фамилиям начала раздражать. А слушать подобное обращение от близкой подруги было крайне неприятно. — Вика. — Расплывается в улыбке Лиза а-ля «мне от тебя что-то нужно», — ты на физкультуру идёшь? — Нет, у меня освобождение. — Пожимаю плечами я, вновь изучая взглядом расписание, составленное завучем-шизофреником, для которой, очевидно, неизвестны понятия, как свободное время и личная жизнь. Три дня по семь уроков, и, чёрт бы её побрал, даже из субботы ей удалось сотворить мой ночной кошмар, вместив туда химию, физику и геометрию. Интересно, она сопоставляет расписание и подготовку к экзаменам? Впрочем, радует, что физкультура стоит первым и последним уроками — либо я буду высыпаться, либо смогу уйти из школы на один урок раньше. — У тебя это освобождение с девятого класса. Не кажется, что пора бы начать ходить на этот предмет? У нас, кстати, новый учитель, он всем идёт навстречу и делает поблажки девочкам во многом. Да ещё и молодой. — В её глазах я замечаю неописуемый восторг, вызванный новым преподавателем, и устало качаю головой: она влюбляется в любого мало-мальски симпатичного преподавателя. Лиза улыбается, как наивная дурочка, и на её щеках вспыхивает румянец. — Приходи, Вик, ведь мы, в конце концов, выпускной класс и должны отделаться от всех «хвостов», как от ночного кошмара. Потом, в конце года, тяжело будет решать все навалившиеся снежным комом проблемы, да и мандраж перед экзаменами, сама понимаешь. — Раз он такой добрый, то, думаю, спустит мне с рук ещё пару недель. К тому же, сегодня у меня дополнительные занятия. Как думаешь, что для меня важнее: знания английского и возможность поступить в престижный ВУЗ или сорок пять минут бесполезного предмета, на который я потрачу своё время? Лиза уже собирается ответить, открыв рот, но в тот же момент раздаётся школьный звонок, означающий для школьников очередной мучительный урок. Ученики тут же заполняют коридор первого этажа, снося на ходу букашек-первоклашек, поспешно пытающихся натянуть сменку на ноги и в панике бросающих взгляды на безбашенных детин, толкающих друг друга локтями. Лиза невнятно бормочет мне что-то в ответ, но я не могу ничего разобрать из-за галдежа школьников. Я резко разворачиваюсь в сторону выхода из школы, на всякий случай смотря себе под ноги, чтобы не отдавить кому-нибудь ногу. У дверей я останавливаюсь, столкнувшись с укоризненным взглядом охранника. — Вик, опять одно и то же? Я не буду тебя выпускать в этом году, так и знай. У тебя экзамены, а ты снова за старое. Какой урок на этот раз пропускаешь? — Да ерунду — физкультуру. И в этот раз я иду заниматься более важными вещами — подготовкой к ЕГЭ. — Я натянуто улыбаюсь, стараясь придать выражению своего лица невинный вид. — Ну, Евгенич, ну пожалууууйста. Последний раз. — Да когда же ты за голову возьмёшься?! — Он устало потирает переносицу, бросая на меня хмурый взгляд. — Храброва, твой бы энтузиазм направить в нужное русло, цены бы тебе не было! — Так я могу уйти? — Нет, Вика, иди на урок. Живо! — Сердится он, и отчего-то мне кажется, что поблажек в этом году от него мне точно не дождаться. Но оставаться на последний урок мне совершенно не хочется, поэтому в голове быстро возникает идея, как сбежать с нелюбимого предмета. Пальцы сжимают дверную ручку, и я резко дёргаю входную дверь на себя, пожелав Евгеничу хорошего дня, и быстро сбегаю по ступеням на улицу. У ворот я замираю, долго смотрю на входную дверь здания и зачем-то жду, когда охранник выбежит за мной. Но проходит минута… вторая… третья, а Евгенич так и не появляется, вероятно, признав своё поражение. Некоторое время я ещё лениво брожу рядом со школой, достав из заднего кармана джинсов сигарету и закурив. Сизый дым тут же заструился в воздухе, вздымаясь к бескрайнему серому небу, вторящему своим оттенком дымке сигареты. Лицо обдувают порывы ветра, несущего за собой запах пожухшей листвы и прошедшего лёгкой моросью дождя — пьянящая смесь, но такая по-настоящему осенняя. На местах покрывшегося выбоинами асфальта глянцевой плёнкой пролегли зеркальные глади луж, в которых отражаются кроны нависших деревьев, мой силуэт и ещё чей-то… — Столь юная особа и уже куришь? — Услышав мужской голос позади себя, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и окидываю приблизившегося незнакомца недовольным взглядом. Он насмешливо кривит губы и оценивающе оглядывает меня, будто подсунули просроченный товар. — Такой юнец, а уже успел стать папашкой? Ну и как оно? — усмехнувшись, смотрю презрительным взглядом на того, кто старше меня, семнадцатилетней старшеклассницы, года на три, может, больше. В льдинках голубых глаз застывает негодование, но айсберги солнечных бликов тут же топят его на дне лазурных океанов, и мужчина растягивает губы в улыбке, отчего в уголках глаз пролегает сеточка морщин, точно испещрённый хаотичными линиями холст. — У меня их целых двадцать пять… двадцать четыре штуки. Не поверишь, просто чудо, — лениво усмехается и поправляет рукав чёрной кожаной куртки. — А почему ты не на уроках? — Уже закончились, — бросаю я, делая очередную затяжку. Молодой учитель напоминает чем-то преподавателя литературы — в голубых океанах радужек глаз плещутся интерес к жизни и знания, и, в отличие от остальных занудных преподавателей, от него буквально раскатистыми волнами исходили импульсы невероятной жизненной энергии. Жаль, что преподаёт он явно у младших классов: было бы интересно побывать у него на уроках. — Курение вредит твоему здоровью. Да и выглядит это некрасиво. Мне, к примеру, не нравятся девушки с сигаретой. — Он нагло тянет руку к папиросе, намереваясь вырвать её из пальцев, но я тут же уворачиваюсь, ударив его ладонью по руке. Пепел осыпается на тыльную сторону его ладони, и мужчина брезгливо морщится, кончиками пальцев стряхивая осевший серый тлен. — Вертела я твоё мнение, знаешь, где? — Пускаю клубы сигаретного дыма ему прямо в лицо и едко усмехаюсь, заметив ошарашенное выражение на нём. — Чао, — не даю собраться наглецу с мыслями и разворачиваюсь на каблуках, разбивая глянцевую гладь лужи, отчего брызги летят прямиком на белоснежные Найки мужчины.