В собственном капкане

Мальчишка снова наворачивал круги вокруг его дома. Чейз, впервые увидел этого гребаного спортсмена около трех дней назад, возвращаясь утром с очередной кровавой разборки, стоившей жизни двум его людям. Он тогда проводил бегуна отстраненным взглядом, подумав, что было бы неплохо трахнуть эту сладкую дырку. Жаль только сил не было. Разве что на спокойную дрочку под аккомпанемент стука капель по стеклу душевой кабины. На все были свои причины. В городе, который Чейз и полноправно считал своим, неожиданно объявились какие-то мутные типы. Они слишком много спрашивали, слишком многим интересовались. То, что кто-то хочет наложить свою грязную лапу на его, чейзово, добро, он понял практически мгновенно. Слава приюту для альф и его мрачным урокам - на такие вещи у Чейза было безошибочное чутье. Там тоже часто появлялись желающие поиметь то, что им не принадлежало. Идиоты, они не понимали, что сначала надо заполучить вещь в свою полную собственность, а лишь потом делать с ней что вздумается. Если воровать то только так, чтобы этого не увидели. Если отобрать, то только вместе с жизнью хозяина. Уличные законы суровы, но они – самая лучшая школа жизни. То же самое относилось и к людям. Нельзя голословно назвать кого-то «своим», нужно сначала его этим самым «своим» сделать. Сломи, уничтожь, растопчи, но добейся своего. На то они и люди, чтобы гнуться под сильного и правого. Именно таким себя и считал Чейз. Он действительно неплохо устроился. Многие из его товарищей по приютским детству и юности уже давно сгинули. Кто-то спился, кто-то замерз на улице, кому-то «повезло» попасть под шальную пулю. Чейз же сумел сколотить свою команду из бывших приютских знакомцев, нагнать страху на пару районов, выжить из них всю мелкую шваль. Со временем к его команде примкнули несколько небольших группировок. Они привнесли с собой полезные контакты и пару-тройку весьма нелишних для дела людей. Вроде охуенно шарящего во всякого рода технике программиста или умельца, который мог собрать из подручных материалов годный ствол или неслабое взрывное устройство. Дело быстро пошло на лад. Под Чейза и его ребят начали прогибаться. К ним обращались за поддержкой мелкие и не очень бизнесмены, предприниматели, дельцы. Чейз не отказывал никому. Нашли дурака – терять дармовые деньги. Блять, ну конечно, не совсем дармовые. Ему и его ребятам приходилось попотеть, чтобы доказать, что именно они самые лучшие и именно их защиты стоит искать. Вот даже жертвы случались. Будь Чейз более склонен к сантиментам, ему было бы даже жаль двух своих парней, которые полегли не за собственные идеалы, а за его влияние и власть. Но он не был. «Не ты, так тебя» - гласил уличный закон, и каждый из парней знал его не понаслышке, так к чему эта лживая жалость. Пусть земля пухом. Может, им даже повезло: так просто и быстро, они ведь даже не мучились. Угрозу успешно устранили. Чейз оставил в живых всего одну шестерку из конкурентной группировки. Ну не самому же Чейзу доносить до главаря, что в этот город ему соваться больше не следует. Малолетка ревел и размазывал сопли. И это альфа?! Чейзу даже захотелось пристрелить его просто из благих побуждений. Такие выбрыки матушки-природы нужно травить еще в чреве. Но пришлось отпустить. Скрепя сердце, сжав кулаки и стиснув зубы. Коллективно с парнями отмывшись в сауне от потеков крови, Чейз заказал прямо туда шлюх и выпивку - следовало помянуть усопших, а сам поехал домой. Он просто устал. Уже набрав мудреный код на клавиатуре пропускной системы и дав считать свои отпечатки, Чейз за каким-то хреном обернулся и увидел этого бегуна, чтоб его черти подрали. Пока система идентифицировала данные и вскрывала последовательные слои защиты, Чейз успел оценить и упругую задницу, и гибкий торс, и другие не менее привлекательные части тела молодого, явно еще не траханного омеги. Легкий флер аромата, который Чейз услышал даже с другой стороны улицы, был чисто омежьим, без всякой альфьей примеси, которая неизменно вкрадывалась в запах помеченного омеги. Парень уже скрылся за углом, а Чейз все еще смотрел ему вслед, не понимая, какого хрена он так впечатлился. Ну, ничего так запашок, только вот он и получше слыхивал. Боковым зрением зацепив какое-то движение слева от себя, Чейз резко повернулся в ту сторону всем корпусом, одновременно опуская руку на ствол. Но тут же успокоился – это была лишь распахнувшаяся-таки дверь. Он выдохнул, и дал себе слово, что больше никакие омеги не выбьют его из колеи. Так ведь и с жизнью можно попрощаться. А жизнь свою Чейз любил. Не для того он столько лет пахал, как проклятый, чтобы все вот так просто похерить. Все никаких больше омег. Странно. Всю свою сознательную жизнь Чейзу удавалось сдерживать данные самому себе однажды обещания. Но, видимо, произошел какой-то сбой в его системе ценностей и приоритетов… Через два дня после памятной утренней недовстречи он стоял на крыше с биноклем, как гребаный шпион, и изо всех сил уговаривал себя, что просто курирует небольшой клочок родного города на предмет наличия подозрительных личностей, а не высматривает малолетнего бегуна. Мальчишка появился в то же самое время, что и памятное утро, видимо это было его нормой - трусить по улице, в то время пока другие еще сладко посапывали в своих постелях. Чейз в буквальном смысле пожирал его глазами. Бинокль давал ему такую возможность. Под узкими спортивными брюками четко вырисовывались очертания округлых ягодиц, грудная клетка равномерно вздымалась, лопатки «летали», практически не скрытые тканью борцовки, глаза поблескивали, словно от возбуждения, розовые влажные губы были призывно распах… Чейз встряхнулся и оборвал свои потекшие в каком-то странном направлении мысли. Что за ебаная мутотень с ним творится?! Какое нахер «возбуждение»?! Какие к хуям «призывно распахнутые губы»?! Он совсем чокнулся от недотраха – вот уже детей глазами пожирает. Нахуй все, Стиви уже давно зазывал его к своим мальчикам, говорил, что кое-кто по нему соскучился. Самое время воспользоваться приглашением. Чейз хищно усмехнулся, и, круто развернувшись, распахнул неприметную боковую дверь. Кто-то сегодня будет орать под ним до сорванных связок. И он, кажется, даже знал, кто это будет. Узкая задница Мэтта наверняка заскучала и скуксилась в его отсутствие. Следовало исправить несправедливость и наградить обожаемый зад за долгое ожидание. Перед глазами пронеслись картинки этого самого награждения, и член в брюках заинтересованно дернулся. Чейз еле слышно застонал и, расстегнув ширинку, пережал его у основания. До вечера в компании охеренно горячего беты было еще полно времени. Следовало сбросить напряжение, и Чейз знал только один способ это сделать. - Уебок ты, Чейз, и не лечишься! – констатировал Кален, сплевывая кровь прямо на маты. Чейз стоял в стороне и переводил сбившееся дыхание. Сбитые костяшки побаливали и кровили, на скуле наливался синяк. Уже порядка трех четвертей часа они с Каленом кружили по рингу, с переменным успехом кидаясь друг на друга словно пара одичавших котов. Они были равны, и Чейз с легкостью признавал перед собой это. Кален был единственным, в ком он видел равного. Этот парень обретался в приюте в то же самое время, что и сам Чейз. Они никогда не пересекались, но поведение Калена всегда импонировало Чейзу. Тот был из той породы людей, которые всегда сохраняют нейтралитет, но при этом не вызывают жгучего желания убедить их в своей правоте; которые находятся в стороне, но при этом не являются изгоями; которые практически ничего не говорят, но при этом всегда правы. Кален был тих и незаметен. Именно так тихо и незаметно он получил сначала детский, а потом и юношеский разряд по боксу. А затем и вовсе открыл свою боксерскую школу. Чейз был его диаметральной противоположностью. Он искрил ярко, свое мнение выражал даже в том случае, если это не особо требовалось, в компании был не просто заводилой, а тем единственным, на кого оглядывался всяк и каждый. Но это их различие не мешало Чейзу уважать Калена… И посещать его школу пару-тройку раз в месяц для бесхитростной и простой месиловки на кулаках. Обычно они с Каленом дрались до первой крови. Но сегодня Чейз был слишком напряжен, чтобы обратить внимание на закапавшие на пол багряные капли, и громкий выкрик: «Брейк». И рвался в бой до тех пор, пока Кален с силой не отбросил его от себя, а один из помощников не ливанул сверху на разгоряченную голову ведро ледяной воды. - Прости, забылся, - без особого сожаления в голосе, прохрипел Чейз и отер со лба выступивший пот. – Ну все, бывай, я заскочу на днях. Он уже отвернулся, когда вслед раздалось поспешное: - На днях не стоит! Чейз удивленно обернулся – когда это Кален отказывался от денег? А платил Чейз не слабо. - Я не расслышал, это ты мне сказал? - с прохладцей в голосе спросил он. Все кто мало-мальски его знали, едва заслышав этот тон, прятали голову в песок. Все, кроме Калена. - Тебе, скотина! – тот шагнул с мата и сдавленно застонал. – Ты мне ребро сломал. Так что если припрешься в ближайшие две недели – свою злобу будешь на груше вымещать. Какое странное чувство, похожее на сожаление, зашевелилось внутри. Чейз злобно на него рыкнул, приказывая сгинуть. Какое к черту сожаление, за все заплачено. - Включи лечение в мой счет, – сухо посоветовал он, и, не дожидаясь ответа, направился в сторону душевых кабинок. Через час Стиви открывался. Следовало поторопиться, пока Мэтта не увели из-под носа. Конечно, никто не стал бы перечить Чейзу, но пользоваться шлюхой сразу после другого альфы… Черт, от одной мысли об этом короткие волосы на затылке вставали дыбом, а где-то в глубине гортани зарождался злобный предупреждающий рык. Чейз не терпел конкуренции. Если он навесил на что-то ярлык «мое» - рыпаться не стоило. Пусть даже всего на одну ночь, как в случае с Мэттом. Чейз жарил Мэтта в четвертый раз за последние три часа. Тот стоял на четвереньках и уже не стонал – скулил от крышесносной смеси из удовольствия и боли. Он прогибал красивую белую спину, оттопыривал ладный крепкий зад, комкал тонкими длинными пальцами сбитую простынь. Чейз без устали долбился в припухшую покрасневшую дырку, которая сегодня не знала слова отдых. Тугие мышцы ладно облегали его член, сжимали, словно горячей влажной рукой. Это было просто охеренное ощущение! Но чего-то не хватало! - Что, жадная дырка соскучилась по своему папочке, - прошипел он, наклоняясь к самому уху Мэтта. Тот в ответ пошло застонал и зашептал речитативом: - Да-да-да-даааа! Трахни меня! Сильнее! Жестче! Никто никогда не ебал меня так, как ты! Чейз гортанно зарычал и, придерживая кожу на припухшем анусе, резко выдернул член. Мэтт с болезненным разочарованием застонал: - Ты садист, Чейз! Верни его назаааад! Чейз усмехнулся и одним слитным движением перевернул Мэтта на спину, забросил себе на плечи его длинные стройные ноги и снова скользнул в хлюпающую от смазки и его, Чейза, спермы дырку. Она с радостью приняла толстый член. Мышцы послушно раздались в стороны, а их обладатель издал судорожный полувздох-полувсхлип. Чейз замер на секунду, наслаждаясь представшим его глазам зрелищем. Мэтт был хорош! Длинные выбеленные волосы разметались по подушке, яркие пухлые губы кривились от сдерживаемых стонов, соски покраснели и набухли, а длинный тонкий член прижимался к животу, истекая смазкой. Чейз обхватил его ладонью и сделал пару рваных движений. Мэтта словно подбросило: - Чейз!!! Что же ты творишь! – прошипел он. – Давай же, трахни меня, не мучай! Чейз улыбнулся, ему нравилось то, как вел себя Мэтт в постели. Так открыто, так покладисто, так жарко. Словно он и не бета вовсе. - Хочешь меня? – провоцирующее спросил он, и едва не отпрянул, когда Мэтт распахнул мутные от удовольствия глаза, в которых столько всего было намешано. - Ты же знаешь, что да! – выкрикнул он, а потом сбился на неровный, будто бы пристыженный шепот. - До смерти надоело чувствовать себя куском дерева, в который долбится очередной безликий хер. Какого тебя так долго не было? Чейз застыл. Никто не имел права на такие вопросы. - А я должен был представить тебе отчет обо всех своих грядущих посещениях? – вкрадчиво проговорил он и на пробу коротко двинул бедрами. Мэтт выгнулся, практически до боли сдавливая внутри себя член Чейза, и зашипел. - Нет, ты ничего никому не должен! Тем более такой шлюхе, как я! – он облизал пересохшие губы, и все же закончил. – Но ты мог бы сказать мне, когда уходил в последний раз, что на ближайшие пару месяцев я должен смириться с участью обыкновенной фригидной дырки. Чейзу не раз говорили, что в сексе он хорош, но когда Мэтт вот так открыто признавал, что не кончал ни под кем, кроме него… Блять! Это начисто сносило крышу! - У меня были дела, – спокойно ответил он и ровно, размеренно задвигался внутри припухшего ануса. Мэтт закусил губу и тихо, буквально на грани слышимости, заскулил. Чейз и сам с трудом удерживал в себе стоны. Чувствовать, как его член облегают уступчивые упругие мышцы, сжимать пальцами плотные бусины коричневых сосков, впиваться зубами в белоснежную выгнутую шею – было до одури приятно. Чейз зарычал и сбился с ровного ритма, начав вколачиваться быстро, резко и беспощадно. Разъебанная за несколько заходов дырка захлюпала и судорожно сжалась, а Мэтт, едва не сбросив с себя Чейза, лихорадочно забился и закричал. Его член, прижатый к животу Чейза, задергался в спазмах сухого наслаждения, и Чейз сорвался. Резко двинув бедрами в последний раз, он замер, спуская внутрь жаркого вытраханного тела. - Когда ты вернешься? – осторожно спросил Мэтт, глядя, как Чейз натягивает на себя брюки. Было видно, что ему боязно задавать такие вопросы. Чейз усмехнулся про себя – его слава садиста и беспринципного урода, для которого человеческая жизнь ничего не стоит, бежала впереди него. И нельзя сказать, чтобы его сколько-нибудь заботил этот факт. Напротив, такое положение вещей облегчало ему жизнь. Он мог бы сейчас окинуть Мэтта предупреждающим взглядом, от которого тот бы забился к изголовью кровати и боялся бы открыть рот еще добрых пару дней, но отчего-то не хотелось. Мальчишка хорошо отработал свой сегодняшний гонорар, так почему бы не поощрить его за это. Тем более не хотелось портить собственное, в кои-то веки ставшее благодушным настроение: - Если все будет нормально, загляну к тебе на следующей неделе, - сухо проинформировал он и с полуулыбкой заметил, как Мэтт расслабленно откинулся на подушку, наверняка ведь дрожал, как осиновый лист, и все равно спросил. Лестно, когда шлюха ждет встреч с тобой. Очень лестно. Чейз натянул на себя угольно-черный лонгслив и не удержался от странной смеси вопроса и констатации: - А ты будешь ждать?.. Мэтт дрогнул, то ли пожав узкими плечами, то ли покачав головой, но ничего не ответил. Чейз усмехнулся – мальчишка еще не понял, чего ему хочется больше: быть хорошо оттраханным или сохранить какие-то жалкие ошметки собственной гордости. Ну и пусть его. В таких самокопаниях Чейз не помощник. Он резко развернулся и тяжелым шагом направился к выходу из комнаты, когда вслед ему донеслось вымученное: - Буду, куда же я денусь. - Ну, значит, постараюсь не разочаровать, - не оборачиваясь, ответил Чейз и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри было так спокойно, так пусто. Вот что значит на славу оттрахать кого-то. Теперь можно было и о делах подумать. Мозг заработал в привычном ритме, вычленяя из недр памяти планы на ближайшее будущее. Вот только не всяким планам суждено воплотиться в жизнь. Едва Чейз сделал шаг из темноты притона на старые камни щербатой мостовой, как на него обрушился удивительный по силе и наполненности запах. Это было что-то совершенно невероятное. Легкие мгновенно загорелись, низ живота свело сладкой судорогой, яйца потяжелели и поджались, а член судорожно дернулся вверх, болезненно цепляя стеснявшую свободу ткань. Будто бы и не было этого четырехчасового секс-марафона с разгоряченным Мэттом. Что за херня?! Чейз заозирался по сторонам, пытаясь найти источник аромата. Взгляд его выцепил стремительным шагом удалявшуюся худощавую фигурку. Омега! Не меченный, невинный и оттого такой притягательный! Но Чейз видывал в своей жизни немало омег. И ни один не вызывал в нем такой мгновенной и сильной реакции. Это могло значить только одно – Чейзу повезло встретить свою пару. Не медля и не раздумывая, он направился следом. Инстинкты требовали установить право своего владения, и Чейз не собирался им противиться. Парень впереди него не торопился, он явно шел привычным маршрутом и не ждал от жизни никаких подлостей. Едва он свернул с ярко освещенной улицы во дворы, как Чейз прибавил ходу. Парнишку он нагнал в темном закутке между двумя домами. Впился пальцами в острый излом плеча и резко рванул на себя, вжимаясь пахом в упругие крепкие ягодицы. Парень задергался в его хватке, и, кажется, собрался заорать, но Чейзу было глубоко и ровно на его мнение. Он уже полной грудью вдохнул насыщенный омежий запах и понял, что попал! Это точно был его омега. Чейз коротко рыкнул и, наклонив голову, впился зубами в шею мальчишки, ставя свою метку. И пусть теперь только попробует куда-то от него, Чейза, деться. Он никогда не выпускал из своих рук то, что однажды назвал своим.