В собственном капкане

Коди собирал прежнего себя из разрозненных кусочков. Вот склеилась растоптанная модными мокасинами гордость. Ага, это выбралась из пяток загнанная туда резкими словами и зверской улыбкой душа. Еще немного времени, и забилось в привычном ровном ритме, казалось бы, отвыкшее от этого, сердце. Коди перевернулся набок, и принялся рассматривать своего тюремщика. Волевой подбородок с «упрямой» ямочкой, кошачий разрез глаз, ровный разлет бровей, широкая грудная клетка с темно-коричневыми сосками, плоский живот с рельефными кубиками пресса, а ниже… Коди зажмурился, чтобы заставить себя не смотреть. Сначала он думал, что этой дубиной его попросту порвут на сувениры. А на деле ничего такого не было. Конечно же, совсем без боли не обошлось, но удовольствие, которое пришло после, перевесило все неприятные ощущения. Коди и не знал, что бывает так хорошо. Альфа, вытрахавший его по самое не могу, лежал рядом и глубоко, ровно дышал. Он ведь так и не представился. И как прикажете вас называть, мистер Тюремщик? Коди бы с удовольствием назвал ублюдком или скотиной, но боялся, что после этого «по самое не могу», превратится в «по самое не смогу никогда в жизни». А еще прибавится какой-нибудь глагол: вроде «сидеть», «лежать» или в целом «двигаться». Коди бы этого совсем не хотелось. Мысли медленно перетекали от одного к другому. Коди даже каким-то немыслимым образом сумел расслабиться, впервые за страшный вечер, бешеную ночь и безумное утро. Только вот все его спокойствие вмиг слетело, как только альфа внезапно вскинул вверх мощные руки и потянулся. А затем распахнул глаза. Коди впервые видел его так близко и так явно. А ведь он красивый! Коди едва не схватился за голову, поймав себя на этой мысли. Неужели это действительно он подумал?! Красивый! Да щаз прям! Разве скалы, об острые выступы которых так больно ранятся ладони и в кровь разбиваются колени, можно назвать красивыми?!... Коди не врал себе, скорее просто не договаривал. Ведь если на скалах до своего часа скрытые покровом уступов-век вдруг вспыхивают идеальные кругляши желтого жемчуга глаз, а открывшиеся в оскале пещеры губ являют взгляду белоснежные ракушки зубов, то какую-то странную, резкую красоту отыскать в них можно с легкостью. Вот только того, что этот альфа с бесцеремонным нахрапом утащил Коди прямо с улицы, а потом изнасиловал, причем уже – Коди считал – два раза, его красота не отменяла. - Слышь, пойди пожрать чего-нибудь сообрази, – ворвалось в размышления Коди внезапно резкое. Он даже вздрогнул. Почему-то и в мыслях не было, что альфа затронет такую простую и приземленную тему, как еда. Коди уже слишком долго слышал фразы сродни: «Повыдергиваю ноги» или «Затрахаю до смерти» и уже, кажется, привык. И даже перестал ждать каких-то других. Он знал, что этому психу не стоит перечить. Ведь знал же! Но отчего-то не удержался от опрометчивого: - Вы же совсем недавно ели. Понятно, почему вам людей похищать приходится: вас же не прокор… Рука обхватила горло и перекрыла доступ кислорода так внезапно, что Коди даже не успел толком ничего понять. Он просто захлебнулся последней фразой, почувствовал, как в груди заклокотали жалкие остатки воздуха, и в ужасе вытаращил глаза. Было больно. Он зашелся хриплым кашлем, впился пальцами в сжавшую горло руку, пытаясь ослабить захват. Но тщетно, альфа держал крепко, и, кажется, отпускать не собирался. Коди дернулся, чувствуя, как лицо заливается багряным румянцем удушья, а глаза наливаются кровью. Кажется, из них непроизвольно брызнули слезы, но это было так незначительно по сравнению со всем остальным, что Коди не мог поручиться за реальность своих ощущений. Еще чуть-чуть и все. Эта мысль его даже не испугала. Ну, чего ради пугаться неизбежного? Внезапно удавка из пальцев разжалась. Коди даже не понял, что это именно он с таким оглушающим шумом втянул в легкие воздух. Была только боль, острыми иглами впившаяся в тело где-то внутри груди и обжигающей волной прокатившаяся по шее. Он закашлялся, мученически кривя багровое лицо, и обмяк на сбитых простынях, дыша глубоко и ровно. Никогда он не думал, что будет делать это с такой радостью. Что это так хорошо – просто дышать! - Это было последнее предупреждение, – проговорил альфа. А в голосе… ни злости, ни раздражения, одна только сухая констатация. И где же тут грань, за которой уже ничего не будет? Что может последовать за подобным «предупреждением», если оно само по себе было для Коди больнее и страшнее, чем все вместе взятое, что он испытал за всю свою жизнь? Только если смерть, а ведь альфа обещал не убивать его… - Простите, - прохрипел Коди… и вдруг понял, что не слышит своего голоса. Видимо в его глазах отразилась вся та бездна паники, что нахлынула на него от осознания этого, потому что альфа несильно хлестнул его по щеке и громко рявкнул: - Успокоился живо! – Коди тут же застыл, кажется, этот властный голос начал действовать на него сродни гипнозу. – Говорить не пытайся – связки еще не восстановились. Сейчас просто пойди и приготовь мне чертову жратву. Молча! И вообще лучше помалкивай, целее будешь! Облегчение навалилось разом, словно какой-то огромный тяжеленный мешок на плечи кинули. Коди даже затрясся от этого. Все внутри заходило ходуном. Он так боялся, что этот альфа с садистскими замашками его все-таки изувечит, что, убеждаясь каждый раз в обратном, радовался, как ребенок. Альфа откатился в сторону, давая Коди дорогу, и тот соскользнул на пол, спружинивая на полусогнутых руках и коленях. Ноги еще подрагивали, но он упрямо дополз до стены и, опираясь об нее рукой, поднялся. По лестнице он спускался уже куда увереннее. А в кухню вошел так и вовсе победителем, с гордо поднятой головой и выдвинутым вперед подбородком. Где тут еда?! Хотя где бы она ни была, вскоре ей в любом случае не поздоровится. Хотелось кромсать и резать. Чтобы мясо плакало кровью, а овощи истекали соком. Коди хмыкнул раз, другой, и вскоре уже надрывно расхохотался, поверженный бредовостью собственных фантазий. Он явно спятил. Выискался же повелитель тарелок и ножей начальник, блять. Именно с этой самоуничижительной мыслью он распахнул холодильник. Он возился у плиты уже порядка получаса, когда за спиной послышались осторожные, крадущиеся шаги. Каким местом он их услышал? Хотя известное дело, каким… И не услышал, а почувствовал!.. И не шаги, а присутствие! - Вкусно пахнет, – сзади его внезапно обхватили сильные руки, и, резко развернув, усадили на кухонную рабочую панель. Руки коснулись шеи, очерчивая наверняка покрывшие ее пятна синяков. И все это было пропитано такой осторожностью и… раскаянием. Коди замер и даже дышать перестал, ожидая того, что он считал невозможным. Неужели перед ним сейчас извинятся? Альфа пожевал нижнюю губу и раздраженно сдвинул брови. - Прежде чем мы поедем к твоим родителям за вещами, напомни мне, чтобы я не забыл дать тебе шейный платок. – Он наконец оторвал взгляд он шеи Коди и пояснил. – Не хочу расстраивать людей рассказами о том, как плохо воспитан их сын, и как часто мне приходится исправлять их упущения. Коди вдруг стало так обидно! Нет, ну на что он вообще рассчитывал, какое к чертям раскаяние! Разве можно его ощутить по отношению к бесплатной подстилке и кухарке по совместительству? Внезапно сквозь плотный дурман обиды прорвался смысл последнего высказывания альфы. Он что, сказал «поедем к твоим родителям»? Неужели у Коди появился шанс на побег?! Стоит только сказать одному из отцов, что его держат тут насильно, как альфу упекут куда следует, а сам Коди будет свободен! Внезапно в его мысли ворвалось негромкое хмыканье, а следом уже ставший привычным резкий голос. Впрочем, сейчас он звучал куда мягче, чем ранее и, можно сказать, почти беззлобно: - Жаль, у меня нет пары-тройки лимонов… Коди застыл. К чему это вообще было сказано? Видимо, вся бездна изумления, захлестнувшая его, мгновенно отразилась на лице, потому что альфа заржал, уже не сдерживаясь, и пояснил: - Я бы заставил тебя их сожрать, а то больно рожа довольная – бесишь! – после этих слов альфа замолк на секунду, пристально вглядываясь в лицо Коди, а затем спокойно, но непреклонно добавил, - и я не советую пытаться избавиться от меня. Коди вскинулся, собираясь возразить, но альфа не дал ему этого сделать. Остановил властным взмахом руки и сердитым блеском золотистых глаз: - Заткнись, я не давал тебе слова. Советую хоть немного следить за своим лицом, оно выдает тебя с потрохами. Да, эту черту Коди за собой знал. И большинство людей, давно с ним знакомых, с легкостью могли определить, о чем он в тот или иной момент думает. Но как этот альфа, знакомый с Коди без малого сутки, успел так хорошо изучить характер? Сумбурные, хаотичные размышления были прерваны шумным вздохом альфы и его недовольным: - Мне кажется, или ты сжег мою жратву? Коди вскинулся и вырвался из негостеприимных объятий. Мясо лениво шкворчало на сковородке, дразнясь подгорелым боком и неприятным резким запахом. Коди в ужасе поднял от плиты глаза. Конечно, еда – это ерунда, но кто знает, как отнесется к порче этот псих. Он-то особой выдержкой никогда не отличался. - Я сейчас все исправлю… - потеряно прошептал Коди. Альфа смерил его неодобрительным взглядом и, отодвинув Коди от плиты, вывалил содержимое сковородки в урну. - Блять, какой же ты никчемный. Ничего тебе доверить нельзя, – разочарованно пробурчал он, распахивая холодильник. И Коди вдруг стало так обидно от этих слов. Так горько. Он даже сам себе поразился. Неужели ему хочется одобрения этого садиста? Что за бред?!!! Он совсем чокнулся! - Значит так: я сейчас отлучусь на пару часов по делам, – вещал альфа, жуя огромный бутерброд с ветчиной и заедая его салатом, нарезанным Коди в большую пузатую миску. – А ты в это время будешь сидеть тут тихо и мирно. Сбежать не пытайся, мои вещи не трогай, в бар не суйся – не дорос еще. Можешь посмотреть телик или чего-нибудь сожрать. Бутерброд уже закончился, и альфа, тоскливо заглянув в миску с салатом, решительно отставил ее в сторону. Видимо, есть овощи без мясного сопровождения, он не привык. - Все понятно? Коди закивал головой, как китайский болванчик. Он бы сейчас согласился с чем угодно – слишком сильным было его облегчение от того, что альфа так спокойно спустил ему выходку со сгоревшим мясом. Альфа усмехнулся и резко поднялся из-за стола. Коди не мог оторвать от него взгляда, будто приковали, ей-богу! Сзади тот был едва ли не лучше, чем спереди. Мощная шея, широкая спина, руки бугрящиеся мускулами, крепкая подтянутая задница и длинные сильные ноги. Коди почувствовал, как член в штанах дернулся, заинтересованный чудной картинкой, и мысленно застонал. Как он может хотеть этого садиста после всего произошедшего?! Он должен бы сейчас забиться в угол и в ужасе поскуливать, вспоминая все, что тот с ним делал. А он – гляди ж ты! – сидит за столом, пялится, как придурок! Без мозгов, но с эрекцией, блять! Костеря себя на все лады, Коди не услышал тихого почти беззвучного приказа альфы. Его: - Иди сюда! – потерялось среди сотни разномастных эпитетов, которыми Коди себя награждал. Из вящего недовольства собой вывести его было всегда крайне сложно. Но альфе это удалось на раз-два. Он не стал задавать никаких вопросов. Он просто каким-то немыслимым образом материализовался прямо возле стола и выдернул Коди из-за него. - Какого хуя я должен повторять дважды? – прошипел он раздраженно. У Коди перехватило дыхание. От альфы сейчас за версту несло опасностью и раздражением. Но одновременно с этим присутствовал и легкий, почти неслышный флер возбуждения, и именно он прошелся по позвоночнику Коди сладкой щекотной волной и осел жаркой тяжестью в паху и между ягодиц. - Прост-тите, я не слышал! – облизав вмиг пересохшие губы, попытался оправдаться Коди. Вот только альфа его уже не слышал, он вперил взгляд в заблестевшие от слюны губы и, кажется, растерял все свои мысли. - Это какое-то ебаное наваждение! – выдавил из себя он несколькими мгновениями позже и жадно поцеловал чуть влажные губы Коди. В этот раз поцелуй не был подавляющим и жестким. Просто очень и очень горячим и возбуждающим до неприличия. Коди даже тихонько застонал от разочарования, когда, вечность спустя, альфа отстранился. - Блять, какого хуя?! – панически прохрипел он, и, выпустив Коди из рук, выскочил из кухни. А ему только и оставалось, что осесть на негнущихся ногах прямо на пол. И что это, спрашивается, было?! Впервые он смог пройтись по дому, не ожидая каждую секунду грозного окрика или страшного звука шагов сзади. И он не мог не признать, что… дом этого альфы был красивым. Да, именно таким. Много простора, отделка из светлого дерева, огромные окна, мебели по минимуму, но вся очень удобная и функциональная. Коди не мог не признать, что ему здесь было уютно. Особенно в отсутствие хозяина, который пугал до трясучки резкими перепадами настроения и смущал неоднозначностью чувств Коди рядом с ним. Разве это нормально, когда рядом с человеком все внутри то колотится от возбуждения, то сжимается от ужаса? Коди считал, что нет. А сейчас ему было так хорошо и так спокойно. Он даже на какое-то время сумел выкинуть из головы все мысли и расслабиться. Пощелкав пультом и не обнаружив ни на одном из каналов ничего примечательного, он отправился на кухню. Желудок, до этого, видимо, тоже сведенный от страха, сейчас раскрепостился и заявил о своем наличии громкими неприличными звуками. Коди соорудил себе бутерброд с сыром и успешно проглотил его, почти не жуя. Затем заел все это дело салатом и запил сладким кофе с молоком. Хорошо! Приятная теплая тяжесть в желудке толкнула его на поиски места для отдыха. И он поддался. Устроившись на удобном гобеленовом диване в гостиной, Коди провалился в сон.