В собственном капкане

Мой автор написал меня как мог. И не его вина, как ни печально, В том, что читатель видит между строк Не то, что замышлялось изначально, И хочет знать наверняка, что прав, И, жаждой абсолютных истин мучась, Клянет, десятки мнений перебрав, Свою правдоискательскую участь. А я, корысть преследуя свою И заслужить желая снисхожденье, Я скопом все и честно признаю, Что родилось в чужом воображенье. И пусть читатель мой горчащий смех Прихлопнет перевернутой страницей… Как зеркалу, мне не оспорить всех, Кому во мне случилось отразиться. (с) Тигра

Голоса рвали сознание в клочья, вытягивая Чейза из странного полусна-полубреда и тут же швыряя в него ошметки самых разных ощущений. Запах спирта, хлорки и каких-то медикаментов, сильный, привязчивый – он тут же забился в ноздри, неприятно раздражая рецепторы. Яркий свет, кажется, лившийся из ламп, зависших прямо над головой Чейза – молнией бил по налитым кровью глазам. А еще была странная легкость во всем теле, словно бы это и не кожаный мешок с костями и внутренностями, а под завязку накачанный гелием воздушный шар. Чейз на пробу потянулся, попутно пытаясь припомнить, что же с ним такое приключилось, что он оказался в лечебке, но ничего путного в голову не приходило. Если бы была перестрелка, его бы сейчас латал Итон, но никак не докторишки из единственной в городе клиники. Назвать ее затхлой Чейз бы не смог при всем желании, но вот находиться в ней дольше положенного у него не было ни малейшего желания. Внезапно пришло осознание того, что голоса вокруг не просто действуют Чейзу на нервы, но и зовут его по имени. Точнее, один голос. Он попытался сконцентрировать взгляд на лице склонившегося к койке человека. Удалось не сразу, а когда удалось… - Черт! – собственный яростный выдох наждачкой оцарапал горло. Чейз гулко сглотнул. Что-то частенько в последнее время вокруг него стали возникать люди из прошлого… - Ты-то что тут делаешь? – проговорил он почти спокойно, хотя внутри все звенело от странной смеси радости, злости и разочарования. Небесное создание, которому бы по всем параметрам была прямая дорога в омеги, неловко улыбнулось ему, и тихо ответило: - Я тут работаю, Чейз. Давно. Как же вышло, что ты этого не знаешь? Чейз едва не фыркнул, в последний момент удержавшись от такого глупого проявления эмоций. Рич, Ричи, Ричард. Альфа, и просто отличнейший парень, которому всегда удавалось вытрясти Чейза из его раковины краба-отшельника. Жаль все-таки, что они были вместе не так уж и долго… Чейз тогда еще жил на съемной квартире и перебивался случайными заработками. Ему еще даже девятнадцать не стукнуло. Хотелось всего и сразу. Трахаться, надираться в хлам, зашибать бешеные бабки… А его брали только грузчиком или разнорабочим, да и то не на полную ставку. Ричарда он встретил в баре, куда пошел просто пропустить стаканчик перед сном. Красивый омега, уныло потягивавший что-то из высокого стакана за барной стойкой, сразу привлек его внимание. Чейз не умел знакомиться. Он понятия не имел о том, как надо ухаживать за омегами. Да он и видел-то их лишь изредка – не каждый омега, не будь он шлюхой, решил бы высунуться вечером из дома в том районе, где жил Чейз. А в другое время присматриваться к кому-то уже у Чейза не было ни малейшей возможности. Он еще раз осмотрелся по сторонам, даже странно, что альфы так спокойно реагировали на присутствие этого чуда в зале. Что ж, ему, Чейзу, это было даже на руку – конкуренции со своим полупустым кошельком и жалким опытом он бы точно не выдержал. Протиснувшись к барной стойке, Чейз плюхнулся на стул рядом с притихшим парнем и махнул рукой на полупустой стакан омеги, подзывая отчего-то заухмылявшегося бармена. - Повторите, – попросил Чейз и тут же застыл и как-то разом потерялся, потому что омега вдруг вскинул на него свои прозрачные голубые глаза. Он был очень красив, и Чейз в который раз поразился тому, что вокруг него не вьются толпы альф. - Ты не против, если я тебя угощу, – с трудом выговорил он, едва ворочая присохшим к небу языком. Омега вдруг язвительно усмехнулся и заговорщически прошептал, вроде бы уже почти ржавшему бармену, а на деле на весь, разом как-то притихший бар. - Еще один безносый выискался. Звучный хохот разнесся по всему насквозь прокуренному помещению. Альфы и беты уже не скрываясь пялились на Чейза и показывали на него пальцем, а он никак не мог врубиться, из-за чего все эти смехуечки, и оттого с каждой секундой зверел все сильнее. Сейчас он с трудом припоминал, как и что было дальше. Слово за слово, и нахальный омега, с какого-то хуя оказавшийся альфой, получил по морде. А следом за этим бить Чейза кинулся уже весь бар. Отметелили его тогда знатно. Он даже не помнил, кто и каким таким волоком утащил его невменяемого и слабого, как котенок, с места позора. Но то, что выхаживал его именно Ричард, причем делал это на удивление профессионально, Чейз не забыл до сих пор. Он провалялся в квартире у странного альфы без малого неделю: боль в переломанных ребрах и вывернутых пальцах стелила сознание дымкой. Разговоры по душам у них не особо-то выходили, но Чейз на удивление легко чувствовал себя в компании Ричарда и видел, что тот тоже не особо раздосадован присутствием в своей берлоге другого альфы… А в последнюю ночь, они на пару нажрались и утром к вящему взаимному изумлению проснулись в одной постели. Ричард попытался тут же выставить его, но где уж там ему было справиться? Чейз остался еще на один день, потом на еще один, а потом и вовсе перетащил к Ричу свои вещи. Это были странные отношения. Ричард гнулся под Чейза, давал ласкать себя и тереться телом об тело, кожа к коже, но все в нем буквально вопило о том, что он – альфа, и что Чейзу невесело придется, если тот только попробует засунуть свой член в его, Ричарда, задницу. Да Чейз и не пытался. Ему с гаком хватало тех ощущений, что давало твердое жилистое тело под ним. Но это только первое время. Потом запах альфы начал раздражать, захотелось не просто прогнуть любовника под себя, но полностью сломать его характер. И Чейз, который всегда с колокольни плевал на чувства других, тогда испугался самого себя до усерачки. Он сбежал как-то днем, когда они оба должны были быть на занятиях. Сбежал, не сказав Ричарду ни слова. Так странно было видеть его сейчас перед собой. Такого же мелкого и всклокоченного, только теперь отчего-то нацепившего больничный халат на тело и сдержанно-сочувствующую маску на лицо. - А ты, видно, знаешь обо мне все? – невесело усмехнулся Чейз, тем самым отвечая на вопрос, заданный, кажется, вечность назад. Губы Ричарда тронула задумчивая улыбка: - Знаешь, только слепой не видел бы, что ты занимаешь в этом городе немало места, а я – зряч. Скажи, Чейз, ты добился всего, что хотел? Руки Ричарда мягко коснулись запястья Чейза, проверяя, хорошо ли воткнута в вену игла кататера, а затем запорхали над датчиком пульсоксиметра. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, пуская из капельницы жидкость. Чейз послушно прислушался к себе. - Виски ломит, будто в голове кто-то джигу станцевал, и глаза болят. А в остальном все в норме, – удивленно констатировал он. – А что я вообще тут делаю? Ричард улыбнулся: - Только ты можешь влететь куда-то по самые яйца, а потом не помнить, как именно это произошло, – после этих слов улыбка как-то резко слетела с его лица. Он все еще кривил губы, но было видно, что делает это он лишь через силу. – Но это же ты, Чейз. Ты вечно так поступаешь! Какого черта ты за дорогой не следишь, придурок? Всемогущим себя возомнил?! – неожиданно вызверился он и подскочил с кровати, тут же начиная мерить палату широкими шагами. Мало от кого бы Чейз мог стерпеть такие слова, но вот от Ричарда – мог. Он даже не разозлился. Нет, правда, лишь удивился немного. - Я что, в аварию попал, что ли? Да быть этого не может, я вожу, как Бог… - с сомнением проговорил он. Ричард замер над ним, посмотрел укоризненно: - У Бога не было автомобиля, придурок, – проговорил уже куда спокойнее. – Ты вообще думаешь о себе хоть немного? В его голосе было столько всего намешано, что Чейз тут же вскинулся, рванулся вверх – сдавить, прижать, снова сделать своим, пусть этого требует пока лишь только мозг, но никак не тело, и тут же рухнул назад на кровать, придавленный властной – когда только успела такой стать – рукой. - Лежи, куда ты рыпаешься, - Ричард снова опустился на край кровати, - ты о себя ничерта не заботишься, так дай хоть мне немного душу отвести. Синхронные улыбки коснулись лиц, Ричард склонился к Чейзу, осматривая что-то на его грудной клетке. Чейз тоже скосил глаза, но увидел только белизну бинта, туго спеленавшего грудную клетку, да тонкие пальцы, осторожно прощупывавшие тело. На одном из них блестел простой тонкий ободок обручалки. - Ты женился? – отстраненно спросил Чейз, поражаясь тому, насколько спокойно все внутри отозвалось в ответ на понимание этого. Лишь немного жаль стало, но так, самую малость. Ричард отвлекся от своего занятия и даже взгляд от Чейза отвел. Его скрещенные на груди руки чуть подрагивали: - Тебе, я чувствую, тоже холостым недолго ходить осталось. От тебя несет омегой за версту, – он снова усмехнулся и откинул со лба, сползшую на него прядь светлых волос. - Может, ты меня еще и на свадьбу позовешь? А, Чейз? Чейз открыл было рот, чтобы послать Ричарда со всеми его ничуть не поумневшими за годы шуточками куда подальше, когда и без того нывшие виски прострелило резкой болью – воспоминанием. Упругие мышцы под ладонями, бешено-колотящееся сердце, светло-карие влажные глаза и резкий запах прямо в ноздри. Чертов Коди, которого Чейз не так давно мечтал придушить. А впрочем, мечты от того, что он о них подзабыл, не стали менее притягательными. Хотя в данный момент Чейзу еще сильнее захотелось просто выгнать мальчишку взашей и больше никогда не вспоминать об этом недоразумении. Вот только вышло бы у него последнее? Нет, с «выгнать» вряд ли бы приключились какие-то проблемы. Пацан сам бы рад сбежать, вон, как из родительского дома уходить не хотел, но вот с «никогда не вспоминать», могло и не сложиться. Чейз уже насквозь пропитался омежьим присутствием рядом. Он помнил, как омега спит, ест, щурится от солнца, улыбается и хмурится. Он слишком много помнил! Удавка на шее стягивалась все сильнее. - Времени сколько? – грубовато бросил он, выдирая из вены иглу. Бездействие больше не казалось таким уж приятным, да и общество бывшего любовника разом перетекло из разряда «замечательное» в разряд – «терпимое». Ричард нисколько не удивился действиям Чейз, лишь спокойно перекрыл вентиль на кататере и зажал прокол на руке Чейза пропитанной спиртом ватой. - Куда ты уже собрался? Никуда не денется твой омега, дождется. А тебе еще хоть немного полежать надо. У тебя все грудина распорота была, только пять часов назад залатали. Чейз, ты себя просто в зеркале не видел, реально ведь подохнуть мог, придурок! Чейз сжал зубы до скрежета: - Просто скажи мне, сколько сейчас времени, и дай отсюда свалить, – прорычал он сдавленно. Ричард покачал головой: - Я ведь могу и не выпустить тебя отсюда, у меня есть все основания для этого. Ухмылка, расчертившая лицо Чейза, была больше похожа на оскал: - Ты можешь попробовать… - угрожающе начал он, но закончить ему не дали. - Да не держу я тебя! – рыкнул Ричард даже не зло, а как-то обреченно. – Даже вещи тебе сейчас найду, упрямая ты скотина. Уже в дверях он обернулся и тихо пожелал: - Удачи, Чейз… и береги себя. Двойные двери сомкнулись за его спиной, и Чейз едва не заскрежетал зубами вторично. Насколько все бы упростилось, будь Ричард омегой. Чейз бы еще тогда не отпустил его от себя. Они ведь действительно понимали друг друга. И дополняли. Да и на идеал омеги, что так некстати вспомнился Чейзу в доме родителей Коди, альфа – Ричард, походил куда сильнее истинного омеги, навязанного Чейзу идиоткой-судьбой, у которой явно было повернутое чувство юмора. Мысли Чейза прервал вошедший в палату медбрат – бета. В руках у него был просторный комбинезон и куртка – явно рабочая одежда персонала, и небольшой чемоданчик, в котором обнаружились немногочисленные вещи Чейза. На этот раз на кровати его никто не удерживал, поэтому Чейз, быстро натянув на себя шмотки и рассовав по карманам мобильник с растрескавшимся дисплеем и подсохшими потеками крови на задней панели, а также бумажник, с картами и скудным запасом наличности, спокойно вышел из палаты, а затем и из здания клиники. Такси обнаружилось прямо тут же, на площадке возле входа. Чейз тяжело плюхнулся на заднее сиденье и назвал адрес. По косому испуганному взгляду таксиста он сразу же понял, что его уже признали. Это значило лишь одно – о плате за проезд беспокоиться не стоит. Поэтому, расслабленно развалившись на мягком сиденье, Чейз прикрыл глаза. Медленно, но верно прекращал свое действие анестетик, и боль давала о себе знать. Грудина начинала надсадно ныть, будто кто когтями располосовал, и Чейз с досадливым внутренним смешком признал, что это только начало. Да уж, зацепило его в этот раз неслабо. И все этот чертов пацаненок. Может правда дать ему пинка под зад, а там будь что будет? До самого дома Чейз так и не решил, как же он поступит.