Соулмейт

Сколько Карин себя помнила, в ее жизни был лишь один цвет, точнее появился он внезапно, удивляя привыкшую к черно-белым тонам малышку. Когда родители весело смеялись, шепчась, что Ичи-нии идет его нежно-розовая шапочка, то девочка совершенно ничего не поняла, ровно, как и ее сестра. Но Куросаки-младший же от чего-то сильно хмурился и бурчал в ответ родителям о том, что это цвет для девочек. В тот вечер Ишшин усмехнулся, рассматривая удивленных дочерей, которые ранее, видимо, не особо обращали внимание на то, что видеть могут лишь один цвет, в отличии от своих мамы и папы. — Девочки, не надо так удивляться, цвет, который вы можете сейчас различать, поможет вам найти вашего принца, — легкая улыбка отца и взъерошенные волосы на головах малышек заставляют всех в комнате заливисто засмеяться, даже вечно хмуроватый Ичиго забыл о том, что вечно любит сводить свои брови. Одной Карин было несколько грустно, какой бы пацанкой она не была, а собственного принца все же хотелось. Юзу часто удовлетворенно смотрела на мамины запеченные пироги и говорила, что с каждым разом корочка становилась все более изумительных красок. Ичи-нии же часто дергал ее за любимую кофту, говоря, что фиалковый до безумия идет его маленькой сестренке. Одна она совершенно не понимала, какого цвета глаза ее соулмейта, ведь весь ее мир — черно-белые тона и оттенки.

***

Первый раз Карин не сразу осознала, что ее родственная душа все же существует и по року судьбы у нее не нейтральные глаза. Выходя из дома в школу, обсуждая с Юзу начало нового учебного года, и удивляясь тому, что их безумный папаша не завел свою любимую шарманку у мемориального портрета матери, остановилась и с распахнутыми глазами наблюдала как белоснежные облака рассекают небесную гладь, что в этот день не была привычно серой, а какой-то нежной, но в тоже время холодной. Ичиго, идущий сзади своих сестер, врезался в Карин, не понимая, что могло ее остановить. С этого момента девочка любила те редкие дни, когда небо было непривычно-яркого бирюзового цвета.

***

Темно-синий чарующий небосвод всегда привлекал юного капитана десятого отряда. Ему всегда нравились мутные разводы на полотне, усыпанном белой крошкой, что часто завершала образ. Его соулмейт не рождался в мире шинигами, а иначе он бы не смог видеть цвета вообще. Проводники душ уже мертвы, поэтому даже цвет глаз друг друга до встречи не могут видеть. Только те, чьи вторые половинки живут в Генсэе, могли до, как называли это в народе, слияния наблюдать за тем, что присуще каждому человеку. Тоширо было жаль свою родственную душу, ведь она никогда не сможет увидеть цвета. Капитанам редко дают задания на грунт, а чтобы направили, да еще и в тот город, где она будет жить — нереально. Со вздохом, сорвавшимся с губ юноши, Хитсугая встал, спрыгивая с крыш бараков своего отряда. Отчеты еще никто не отменял, а Матсумото вряд ли сама до них доползет.

***

Мир, внезапно обновившийся для двух людей, окрасил не только все вокруг, но и их жизнь. С этого момента все цвета им подвластны. Интересно, какого оттенка будет их любовь?