Part II. Start over (Von vorn anfangen)
15 февраля 2018 г., 19:39
2009 год, 16 августа. Лос-Анджелес.
— А зачем ты разговаривал во сне? Ни мне, ни коту не дал поспать, — Энджи всё не унималась и буквально заваливала брата вопросами. Ночью она слышала его тихий плач, поскуливание, а затем фразы по типу «не бросай, не уходи», «прости, я такой дурак» и даже банальное и не всегда искреннее «я люблю только тебя, никто мне больше не нужен». Как результат и в качестве хорошего доказательства под глазами Германа присутствовали синяки, а лицо стало каким-то отёкшим, даже опухшим.
— Кошмар приснился.
— С участием твоего дружка?
— Ангела, Джош не мой дружок.
— Знаешь, зря ты с ним расстался. Кто знает, может, тогда он не укатил бы куда-то в Израиль? А не упустил ли ты своё счастье, братик?
— Да ну тебя.
Стрелки часов показывали ровно десять утра. Было заметно, что именно в этот ничем не примечательный летний день солнце светило ярче обычного.
— Принс, прости, что не дал тебе поспать. Эй, слышишь меня? — негромко прошептал Хартманн и сделал глубокий вдох. Кот в ответ кинул тихое и краткое «мяу» и свернулся клубочком на коленях хозяина. Тоска одолевала Германа, но в силу своего природного упрямства парень не хотел признаваться себе в том, что скучает и хочет вернуть назад всё, что было. Пять лет для него пролетели почти незаметно.
— Ты бы мог сходить с нами на концерт, отвлечься от всего этого. На случай твоего согласия у Джин есть лишний билет.
— Я подумаю. Спасибо за то, что печёшься обо мне, сестрёнка, — блондин горько усмехнулся и почесал кота за ушком. Принс зажмурился и начал мурлыкать, утыкаясь носом в ладонь парня.
— Завтракать будешь? В холодильнике остался вчерашний апельсиновый сок, могу омлет пожарить. Чёрт, Герман, не молчи. В крайнем случае найдём профиль твоего дружка в фейсбуке или твиттере, — Анджела потянулась к кухонному шкафу и, открыв его, достала большую металлическую сковороду.
— Легко говорить. Он, несмотря на своё воспитание и мягкий характер, может послать меня куда подальше. Ах, да, возможно, новость о его женитьбе — правда. Нужно у ребят уточнить, хотя какая мне разница? — Хартманн нахмурился и демонстративно высунул язык, отвернувшись.
— Если бы ты не любил Джоша, то не интересовался всем этим на протяжении прошедших пяти лет. Какой же ты всё-таки дурак, Герман.
Девушка накрыла на стол, разложив всё необходимое: тарелки, вилки, свежий хлеб в пластмассовой хлебнице и стеклянный графин с апельсиновым соком внутри.
— Взбодрись, братик, и старайся надеяться на лучшее, и… Ой, кто-то звонит, — Энджи нажала на зелёную кнопку и, приложив мобильник к уху, тихонько проговорила «алло».
— Ангела, милая, как ты? Как Герман поживает? — раздался нежный женский голос. Это была Изабель Ленц, — тётя Анджелы и Германа, а также по совместительству родная сестра их «обожаемой» матери. Впрочем, что по закону, что фактически, именно она когда-то забрала под опеку своих любимых племянников и тем самым повлияла на их дальнейшую судьбу.
— Тётя Изабель, привет. Да вот, в порядке. На Depeche Mode хотим вечерком сходить.
— Отлично, я как-нибудь постараюсь навестить вас после работы, может, на этой неделе. В Лонг Биче так жарко, что даже кондиционер не всегда помогает.
— Будем ждать. Целую.
— Пока, родная.
Хартманн вздохнула и отложила телефон в сторону, поворачиваясь лицом к брату и одновременно поправляя туго завязанный хвост волнистых светлых волос.
— Так и до депрессии недалеко. Я понимаю, что тебе тяжело, но не думал ли ты о том, что он был готов пожертвовать ради тебя чем угодно, даже семьёй и навязанными устоями? Сколько раз тебе в голову приходили мысли о совершенно ином раскладе событий? А может, Джош внезапно надумает вернуться? И появится шанс, — Анджела говорила всё это на полном серьёзе, пытаясь вразумить брата, хотя борьба с природным упрямством и упёртостью Германа — в общем-таки не самое простое дело.
— Шанс для чего? Думаешь, он примет меня? Простит? Впрочем, в чём же я так виноват, а? — блондин потёр переносицу и нахмурился, отворачиваясь в сторону противоположной стены. Настойчивость сестры его изрядно раздражала, хотя бы потому что она указывала на очевидные вещи, в которых Хартманн даже сам не мог толком разобраться.
— Ты его любишь, причём так сильно, как никогда раньше. Я-то чувствую, твои мысли и переживания заняты только им, — тихим и вкрадчивым голосом прошептала Анджела и, подойдя сзади, обняла брата за плечи, — и ты совершил самую большую глупость, когда порвал с ним.
Сказанное якобы совершенно не заботило Германа, и он молча без энтузиазма выслушивал упреки сестры, кстати, самые что ни на есть правдивые, да порой даже чересчур.
— Ага, и, наверное, я пожалею об этом не один раз, — саркастичным тоном произнёс Хартманн и перевёл дух, зажмурившись. Ему намного проще было скрывать свои подлинные чувства и тоску, подавлять их внутри себя. Ну, по крайней мере, он пытался убедить себя в этом, а тем временем где-то в глубине его души происходило совершенно обратное.
— Хватит язвить, просто подумай хорошенько над моими словами. О, чуть не забыла, тут мне Джин кое-что прислала. Подожди-ка, — девушка заметно повеселела и побежала за ноутбуком в соседнюю комнату, одновременно напевая известный хит группы Maroon 5…
I know I don’t know you
But I want you so bad
Everyone has a secret
But can they keep it
Oh No they can’t…
— Ну, что, готов? — Энджи кликнула на вкладку с сообщениями, и через какие-то двадцать секунд на экране компьютера отобразилось фото. Герман замер от удивления и несколько раз моргнул, прежде чем произнести что-либо внятное. На изображении он увидел любимые, до боли родные и, казалось бы, уже давно забытые черты и жизнерадостную улыбку. Зелено-карие глаза так и светились от счастья. Хартманн лишний раз осознавал, что не может выкинуть из головы любую мало-мальски важную мысль, деталь, воспоминание, связанное с ним.
— Он… он так изменился. И его очки… К-куда они пропали? — эти слова парень смог еле-еле выдавить из себя. На фото Герман лицезрел не того самого некогда худощавого, но очаровательного и не по годам умного восемнадцатилетнего паренька, а вполне окрепшего, всё такого же привлекательного и, похоже, довольно-таки успешного молодого мужчину лет двадцати двух-трёх.
— Ребята сказали, что у него была операция по коррекции зрения. Теперь он без очков и линз хорошо видит. Похорошел, правда? Джонни говорил, что Джош собирался приехать в гости, но огромное количество дел и обстоятельства не позволяли этому осуществиться.
Ответом послужил беззвучный кивок, а следом и застенчивая, немного печальная улыбка. К горлу начал подступать ком, а глаза поневоле наполнились слезами.
— А что это на фоне?
— А, ты про этот большой дом? Он там с женой своей проживает вроде как. Это в каком-то крутом районе на окраине Тель-Авива. Ещё мне ребята успели сообщить, что у него карьера неплохо задалась, видать, хорошо зарабатывает.
— Ж-ж-жена?
— Я же тебе говорила. Родители Джоша женили его на какой-то девушке, а он у тебя послушный и покладистый, поэтому, как видишь, всё закрутилось таким вот образом. Но плюс ко всему твой дружок теперь продвинутый, даже университет в Иерусалиме окончил с отличием, на работе дела у него идут в гору, а ещё он гордость своей семьи, представляешь?
Герман молчал и не отводил взгляда от экрана. Слеза потекла вниз по его небритой щеке к подбородку.
— А ведь ты мог бы быть рядом с ним, разделить его радость, успех. Джош бы точно хотел, чтобы ты это всё вживую увидел.
Юноше стало не по себе, и чтобы не выдавать своего состояния, он прикрыл заплаканное лицо ладонями. Да, он продолжал любить Кляйна даже после многочисленных неудачных попыток подавить и убить в себе это чувство, забыть о его существовании и желательно навсегда. Сестра постоянно, будто бы ненароком, давила на больное, своими высказываниями заставляла усомниться в правильности сделанного выбора, но, как видно, на этот раз изрядно переусердствовала…
— Герман, ты плачешь? Прости меня за резкость. Я хотела как лучше, — Энджи прижала брата к себе и зачесала его спутанные волосы назад, приговаривая, — братик, не грусти.
— Да ладно, что правда, то правда. Вот он сейчас думает о том, какой я дурак, родители ему уже и о внуках намекают, жена радуется тому, что получила такого умного и богатого мужа. Я ему, наверное, больше не нужен. А его дед раввин или как там у них этих крутых бородатых чуваков называют, так вообще счастлив, что Джош такой весь из себя правильный и примерный вырос.
— Ключевое слово — «наверное». Кто знает, о чём он думает и кем заняты его мысли? Вот именно, никто. Никогда не делай поспешных выводов.
Герман всхлипывал и громко шмыгал носом, вытирая слёзы рукавом.
— Ненавижу плакать, вот ненавижу и всё тут.
— Да ладно, тут нет ничего постыдного, просто ты очень душевный и чувствительный молодой человек, а ещё…
— А ещё я упрямец, дурак, вспыльчивый, неуверенный в себе, строптивый, педантичный и самовлюблённый! — оскалившись, проворчал парень и, резко схватив с поверхности деревянного стола первую попавшуюся вещь, швырнул на пол. Кружка упала куда-то вниз, ударилась о паркет и разбилась вдребезги. Анджела охнула и с широко распахнутыми от удивления глазами уставилась на брата. Примерно на две минуты повисло молчание, которое осмелилась нарушить именно Энджи.
— Герман, ты в курсе, что это была твоя любимая кружка, подарок Джоша на рождество? — девушка наклонилась и принялась убирать крупные осколки с пола.
— На хануку, блин! У них это так называется. Ненавижу! Ненавижу и его, и себя! — громко заорал молодой мужчина, бегом направился в свою комнату, сильно хлопнул дверью и, заперев её на ключ, напоследок добавил, — пусть не возвращается, ни мне, ни ему теперь от этого лучше не станет!
— «Что же я наделала? Герман снова напьётся и уйдёт в запой как год назад. Лучше бы я молчала, но какой толк от бездействия? Ему нужна поддержка, только по-иному я не могу её оказывать, не могу лгать и опровергать реальность», — подобные мысли часто мелькали в голове Анджелы и, видимо, не зря. За прошедшие пять лет у её брата уже несколько раз случались нервные срывы, а затем он с перерывами спивался, иногда даже переставал ночевать дома и только полгода назад успел еле-еле оправиться от всего этого. От раздумий её отвлёк пушистый друг, который поначалу ластился, а затем свернулся клубочком у её ног.
— Принс, малыш, видишь, какой он упрямец? Не хочет признаваться в том, что не прав. Я вот честно пытаюсь ему помочь. Хотела свести Германа с Ноа, но ничего не вышло, братец сказал, что тот не в его вкусе, хотя они поладили вроде как, подружились. Потом взяла его с собой в поездку на Санта-Каталину вместе с нашими друзьями, там он снова познакомился с одним милым парнем, но и ему не дал шанса. Тот симпатяга, Джейк, чуть не разревелся перед нашим отъездом, а Герману вообще плевать было, обнял, потискал, пожелал ему удачи в личной жизни, и через день мы слиняли обратно домой. Ловелас хренов!
Котяра внимательно смотрел на хозяйку, пару раз даже успел мяукнуть в ответ, как бы соглашаясь со всем сказанным.
— Не ловелас, а однолюб! И, да, я всё слышал вообще-то, — за дверью послышалось возмущение, а в продолжение блондин рявкнул, — Нечего с котом мою личную жизнь обсуждать!
— Герман, открой. Перестань вести себя как ребёнок, — девушка прислонилась к деревянной двери и постучала в неё кулачками.
— Отстань, не видишь, хреново всё. Насчёт концерта даже не спрашивай и оставь меня в покое, — лёжа на кровати и уткнувшись лицом в подушку, проворчал парень и сразу же затих и почувствовал, как мучительно медленно отключается, проваливается в сон.
— И не приходи! Подыхай себе в одиночестве! — на эмоциях крикнула Энджи и, развернувшись, быстро шагнула в сторону кухни…
***
— Джинни, он чуть с ума не сошёл, когда увидел его без очков. Ему только слюнки оставалось пускать на Джоша, зуб даю. — Неудивительно. Все мы знаем, что Герман ни за что не отпустил бы его в далёкий Израиль. Просто ты и сама лучше меня понимаешь, что да как. Ах, хорошо, что я не прислала то фото, где Джошуа с голым торсом сидит у бассейна, — Патерсон хихикнула и добавила, — вот на такое зрелище твой брат точно слюнки пускал бы. — А дальше он перенервничал и… — Расплакался? Эндж, прошло уже пять лет. Это же надо так. — Я за него переживаю, боюсь, что опять уйдёт в запой. После тех случаев с Ноа и Джейком я поняла, что, кажись, все эти его чувства к Кляйну, ну, ты понимаешь… — Любовь? Конечно, да. Умный, начитанный, не сказать, что чересчур общительный, но харизма в нём, определённо, присутствует. Добрый, искренний, иногда прямолинейный, знающий себе цену, как видно. Внешне так вообще симпатичный, но не смазливый. Герману любая девушка позавидовала бы из-за того, что он с таким встречается, даже я, честное слово. — Упустил своё счастье, как говорится. Но он мой родной брат, что бы там ни было. Я пытаюсь его вразумить и приободрить, но не могу врать и отрицать реальность. Ладно, Джин, до вечера. — До вечера. Всё будет хорошо, дорогая. Девушка повесила трубку и уже хотела было пойти в соседнюю комнату, как вдруг услышала за спиной голос брата: — Эндж. — Да? — Извини, что накричал на тебя. Ты была права, а я как всегда тупил, упрямился, — виноватым тоном пролепетал парень и медленно подошёл к сестре. — Да ладно, ты просто не в духе был. Только вот я хочу уберечь тебя от неприятностей, а то мало ли, вдруг опять какой-то незнакомый тип притащит тебя домой в никакущем состоянии, а потом бац — и ты снова уснёшь на полу, а квартира будет вонять перегаром оставшиеся несколько часов, — проговорила девушка и, сложив руки на груди, быстро пробежалась глазами по белоснежным стенам и высокому потолку. Герман в недоумении уставился на Анджелу, почесал затылок и разгладил пальцами коротко стриженные пряди светлых волос. — Не доводи себя до такого состояния. Ты ведь прекрасно знаешь, я не могу равнодушно относиться ко всему этому. — Да. — Что да? Какое, чёрт подери, да? — Хартманн нахмурилась и сложила руки в кулаки. — Думаешь, мне легко? Пять грёбаных лет живу так. Я, правда, пытался завязать новые отношения, но это не то… Имею ввиду, что ни к кому у меня нет таких чувств, и вряд ли я их снова когда-нибудь испытаю. Пусть хоть все геи и бисексуалы мира влюбятся в меня, но даже в том случае ни о какой взаимности и речи идти не может. Я скучаю по его заумным разговорам о книгах компьютерных технологиях. А его голос… Чёрт, такой приятный и чувственный. А как Джош говорил на иврите о своих чувствах, хотя я не очень хорошо понимал значение тех слов, но нутром чувствовал то, что он хочет выразить, — молодой мужчина сделал глубокий вдох и после двухсекундной паузы добавил, — я даже в сексе себе отказываю, мне одноразовый перепих не нужен, и не только потому, что страшно какую-то там заразу подхватить. Просто без этого хитроумного заучки в очках всё не то. Глаза Германа внезапно заблестели и расширились. Он поминутно, не спеша, восстанавливал перед глазами каждое воспоминание, связанное с Кляйном. Энджи тем временем молча, переминаясь с ноги на ногу, выслушивала его. — А ещё он не позволял мне курить и тайком выбрасывал купленные сигареты. Я-то бесился, но недолго, и в итоге бросил всё это действо. Знаешь, чего я ещё никак не могу забыть? — блондин вытер выступившую слезу и обратился к сестре. — Его улыбку? — Не только, но не об этом речь. Вернее, да. Когда Джош улыбался, на его левой щеке появлялась ямочка. Это было чертовски мило и шло ему. А его поцелуи… Ох, чёрт! Губы пахли то мятной жвачкой, то клубничным джемом, а иногда и тем, и другим вместе. — Так, значит, именно Джошуа впервые поцеловал тебя? Я ничего не путаю? — блондинка широко улыбнулась и предалась воспоминаниям. Кляйн каждое утро появлялся у порога их дома, ожидая Германа, а когда тот после нескольких минут всё-таки появлялся, то шатен сразу же, не задумываясь, заключал его в свои крепкие объятия и нежно, но одновременно страстно целовал в губы. — Да, зимой. Ну, я же грозы боюсь и такой случай подвернулся. Сначала он успокаивал, обнимал, а я бесился, и плюс ко всему страх меня не покидал. А Джош… Несмотря на истерики и протесты, утешал, не оставлял ни на секунду, а потом он… — Хартманн прикрыл глаза и прикусил нижнюю губу, продолжая, — он признался мне в любви, и теперь, спустя шесть лет, я осознаю, что не могу без него. And just as the smile’s returning After all the pain The fire inside stops burning Just to burn again In moments of madness Returns that softly sighing lament — У него новая жизнь, карьера хорошая, состояние неплохое, семья его обожает, наверняка новых друзей себе завёл с таким же успехом. Такой помятый и убитый горем глупец и истеричка вроде меня ему больше не нужен, — блондин сделал глубокий вдох, махнул рукой и приблизился к открытому окну. Время медленно приближалось к полудню и даже в субботу на улицах города было довольно-таки много людей, а звуки проезжающих мимо автомобилей казались громче обычного. — Я никогда не видела тебя таким подавленным прежде, — девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой, и продолжила, — даже после вашей с Джошем ссоры и в день его отъезда ты казался спокойным, невозмутимым и непробиваемым, будто тебе было откровенно всё равно на происходящее. — А ещё он сказал, что я раз 500 пожалею о своём поступке. Видимо, дело говорил и… Ой, Принс, чего тебе? — Герман наклонил голову вниз и разглядел пушистый комок шерсти у своих ног, который как ни в чём не бывало дёргал хозяина за штанину своей мягкой лапкой, — осторожно, мне теперь только порванных брюк не хватает для полного счастья. — Иногда мне кажется, что котяра умнее нас всех вместе взятых. Кажется, ему кушать пора… Через считанные минуты девушка наполнила ярко-красную миску сухим кормом и, беззаботно улыбнувшись, подозвала голодного кота… — Он обычно под Uriah Heep или Deep Purple обжирается, но сегодня я что-то позабыла об этом, — Анджела наклонилась и почесала пушистого друга за ушком. Усатый зажмурился и мелодично заурчал, подставляясь ласке, чем вызвал умиление своих хозяев и широкую улыбку на их лицах. — Видимо, не только ты. Вон как накинулся на еду, даже и не вспомнил об остальном, — парень по понятной причине снова сгрустнул и нахмурился. — А давай нароем аккаунт Джоша в Скайпе и позвоним ему с сюрпризом, — Энджи рассмеялась и легонько похлопала брата по спине, продолжая, — вот он удивится. Ладно, шучу, но, братик, прошу, не изводи себя. И постарайся надеяться на лучшее. — Намёк на то, чтобы я побрился, привёл себя в порядок и пошёл на свидание с каким-нибудь красавчиком? — Герман поворчал, провёл тыльной стороной ладони по колючей светлой щетине и вновь погрузился в воспоминания. С Ноа Шнайдером у него был лишь один поцелуй, но дальше этого не зашло, а отношения между парнями в конечном итоге сложились сугубо дружеские. С Джейком же случались только многочасовые задушевные беседы на берегу океана, да лёгкий флирт, всё так же не выходящий за рамки дозволенного. — А Шнайдер плохо целовался? — Хартманн не на шутку поинтересовалась сим фактом и вытащила из кармана домашних штанов мобильник. Блондин усмехнулся и закатил глаза. Он даже не задумывался над таким вопросом, а тут сестра как бы случайно решила напомнить об этом. — Ну, было неплохо, от Ноа пахло каким-то дорогим парфюмом, а его энтузиазм впечатлял, но он не в моём вкусе. Ну, а Джейк, на самом деле, просто прелесть, но заслуживает лучшего. — Мне их даже жаль, братишка. Сердцу не прикажешь.***
My little words Are going to sting Haven’t you heard The pain and joy they bring My little soul will leave a footprint… До начала выступления оставались считанные минуты, прохлада и ясное небо пришлись как нельзя кстати. Энджи всё это время сидела тихо, задумавшись о чём-то своём, Джин же, будучи достаточно понимающим и чутким человеком, предпочитала не тревожить подругу, но тут ей внезапно приспичило… — Ну, готова? Помнится, четыре года назад я впервые попала на их концерт и, чёрт подери, до чего же круто было! А танцы Гаана, а на песнях я чуть голос не сорвала, — Патерсон разговаривала громко, можно сказать, верещала, и на неё то и дело оборачивались остальные зрители. — Это, конечно, хорошо, но мы тут не одни вообще-то. — Ага, кто бы говорил. — Эх, Джинни, я просто за брата переживаю, пытаюсь его поддержать, оказать помощь, но чувствую себя абсолютно бесполезной в этой ситуации. Он даже на концерт не захотел с нами сходить. Джин, я боюсь за него, вдруг опять начнёт выпивать и свяжется не с той компанией, — Анджела перевела дух, оглянулась вокруг и снова обратилась к подруге, — понимаешь, у меня нет никого дороже Германа. В подростковые годы, а именно в нелучшие для нас времена, он всегда стремился помочь мне, уделял внимание, а потом какое-то время мы даже вместе тусовались. Блин, да если не он, я бы не пережила… Ну, ты поняла, что я имею ввиду. Патерсон в ответ понимающе кивнула. Хартманн старалась не вспоминать про особо тяжёлые эпизоды из прошлого, точнее из детства, которое в общем-таки сложно было назвать счастливым и беззаботным. От Джин ей, конечно же, нечего было скрывать: будь то страшные подробности её ссор с матерью или не менее пугающая история сексуальных домогательств со стороны ненавистного отчима. В любом случае, девушка держалась молодцом, старалась мыслить максимально позитивно и не замыкаться в себе. Карьеру фотомодели она завершила сразу же по окончанию университета и устроилась на работу по специальности. — Дорогая, ты, на самом деле, огромная молодец, и я горжусь тобой, — рыжая резво рассмеялась и приобняла подругу за плечи, продолжая, — а мне к Джеффу надо завтра съездить в Анахайм, буду с ними день рождения племянника отмечать. Малышу два года исполняется, а он уже вон сколько слов выучил, даже меня пытался назвать по имени. Чёрт, как же быстро время летит… Ой, начинается! Анджела улыбнулась, повернув голову в сторону сцены и заправив за ухо прядь волос. Яркий свет прожекторов. Музыка. Счастливые возгласы, аплодисменты поклонников и остальных зрителей…***
— Не, я и вправду восхищаюсь Дэйвом, и даже не скажешь, что в молодости он баловался наркотиками и чуть было не отправился на тот свет. Чёрт, кх-кх! — Джинни откашлялась и нахмурилась, прикрыв рот ладонью. У выхода уже толпились люди, а среди них были также счастливчики, которым удалось получить автографы и, что ещё лучше, сделать совместные фотографии с любимыми музыкантами. — У тебя и без того сиплый голос, а тут такое… Да, не каждый раз вижу, чтобы ты так громко, во весь голос и с чувством орала «Обрети веру! Обрети веру!» Блин! Ой! — сама того не замечая, девушка случайно врезалась в чью-то спину, громко ойкнула и не прошло и секунды, как тот человек обернулся и взглянул на неё. Она споткнулась, но всё же сумела удержать равновесие и не упасть. Энджи потёрла переносицу ладонью и молча, разинув рот, уставилась на незнакомца, который, похоже, сразу же показался ей весьма симпатичным. — Чёрт, извините, с Вами всё хорошо? — молодой мужчина решился заговорить первым и застенчиво улыбнулся, продолжив, — не сильно ударились? Просто тут толпа такая, если не раздавят, и то повезёт. — Анджела, тебе вообще-то вопрос задают, — Джин хихикнула и шутливо пнула подругу в бок, подталкивая к дальнейшему действию. Хартманн очухалась, на её щеках заиграл румянец. Следующие несколько секунд она смогла промямлить лишь: — Да, я такая неуклюжая и невнимательная, разговорилась и не заметила Вас. Парень улыбнулся и краем глаза успел заметить, что многочисленная толпа зрителей уже рассеялась, а свободно передвигаться и дышать стало куда проще, чем несколько минут назад. Анджела тем временем пристально разглядывала едва знакомого молодого человека. Оба изучали друг друга внешне, не упуская ни одной, даже самой незначительную детали облика. Про себя мужчина отметил, что стоящая напротив девушка была невероятно красива. — Майкл Чарльз Бейлис, по крайней мере, по паспорту. Приятно познакомиться, — Майкл протянул ладонь для рукопожатия и хитро прищурился. — Анджела Софи Хартманн, тоже по паспорту. Взаимно, — набравшись смелости, блондинка осторожно пожала руку Бейлиса и на шаг отстранилась назад. Джин всё это время наблюдала за происходящим и предпочитала делать это молча, но в последний момент, не удержавшись, ляпнула: — А я её подруга, но по документам это не подтвердишь. Вам не кажется, что пора уходить отсюда, да и время уже позднее, — Патерсон театрально изобразила кашель и, усмехнувшись, добавила, — про кота и Германа не забудь. Хоть бы позвонила, ан нет, забылась как всегда. — У них еды много, да и не заскучали, думаю. Джин, тебе вообще раньше всех надо домой, утром же выезжаешь, так ведь? — Да-да, в Анахайм, может, даже на пару дней останусь там, — рыжая шла впереди всех, не оборачиваясь, и лишь изредка поднимала голову вверх, разглядывая ночное небо, которое сплошь было покрыто облаками. Парковка почти пустовала, даже людей поблизости не оказалось — видимо, к тому времени успели разъехаться по своим домам. Бейлис достал из кармана штанов нужные ключи и, нажав кнопку на встроенном пульте, открыл двери салона автомобиля, да только пока не спешил садиться за руль. Ночь была дивной и прекрасной, а воздух, к огромному удивлению, казался свежим и чистым. Для полной красоты не хватало только звёзд, которые скрывались за облаками. — И как Вам выступление? Давно слушаете Depeche Mode? — поинтересовалась Хартманн, теребя в руках прядь волос и смущённо улыбаясь собеседнику. Новый знакомый чем-то очень напоминал ей Джоша Кляйна. «Наверное, тоже еврей», — такого рода мысли ежесекундно посещали её голову. — Можешь перейти на «ты», Анджела. Что касается выступления и музыки, то мне понравилось. Новый альбом тоже неплох, а так, я больше в жанрах предпочитаю старый добрый классический хард-рок. — Deep Purple, Rainbow, Uriah Heep, я правильно поняла, да? — глаза Энджи мгновенно заблестели, а на лице уже красовалась улыбка во все 32 зуба. Поклонник рока, воспитанный, хороший собеседник — да, знакомство неплохое выдалось, однако. — Про Led Zeppelin и Scorpions не забудь. Я тут хотел спросить… — Кхм-кхм, Анджела, ты домой-то собираешься ехать? Или тебя новый знакомый подбросит вместо меня? — рыжая нахмурилась и почему-то несильно хлопнула рукой по капоту своей машины. — Джин, погоди минутку, — сказав это, Энджи снова обернулась к Майклу, — она жутко нетерпеливая, не умеет ждать. Так о чём ты хотел спросить? — Вернее даже попросить. Тут в одном клубе местная группа, малоизвестная, конечно же, в пятницу выступать будет. Мы едва знакомы, но… — Майкл замялся, даже застеснялся и уставился куда-то вниз. Обычно смелый и полный инициативы Бейлис в этот раз по-настоящему растерялся. Ни одна девушка не производила на него такого впечатления с первой же встречи. — Ты её пригласить хотел? Энджи, если твой ответ не будет положительным, то я тебя убью, — Патерсон снова вмешалась в диалог и очень даже кстати. Она-то наблюдала со стороны и, возможно, лучше этих двоих понимала всю ситуацию. — Я с радостью. А что они играют? — Хартманн улыбнулась юноше и переглянулась с подругой. Неужто намечается свидание? — Хард-рок и блюз-рок, очень атмосферный и самобытный. Сразу предупреждаю, заведение приличное, по крайней мере, алкашей я там пока не видел, но если вдруг… В общем, я буду рядом. — А ты, оказывается, ещё и галантный. Видишь, Эндж аж задрожала от радости, — рыжая усмехнулась и погладила подругу по плечу. Лицо Анджелы в эту минуту напоминало, мягко говоря, спелый помидор. В голове эхом проносились строки из известной песни: Is there anybody there who feels that vibration Who shows me the way to my love Is there anybody there with that inclination To bring back the sun to my heart… — А что? Я по вашим взглядам, улыбкам и мимике всё сразу замечаю, между прочим. В общем, вы уж определитесь, что да как, — Патерсон села за руль, вставила ключ и включила двигатель. Почему-то ей начало казаться, что для подруги такое знакомство могло бы оказаться судьбоносным. — Тогда до пятницы. О, чуть не забыл, запиши номер телефона, а ещё на всякий пожарный можешь связаться со мной через Фейсбук. — Отлично, увидимся. И, Майкл… Спокойной ночи.***
— Ты ему явно понравилась. У парня аж глаза горели, честное слово. Видишь, даже на свидание тебя позвал, — рыжая усмехнулась и повернула налево, чтобы выйти на шоссе. Трасса пустовала, лишь изредка рядом проезжали огромные грузовые машины, да и то на невысокой скорости. — Ты нас ещё пожени, ага, — саркастично протянула Хартманн и закатила глаза, уставившись на зеркало заднего вида. — Хоть его не отшивай, а то знаю я тебя. Вот Герман во флирте и поцелуях никому не отказывал после Джоша — видать, был в поисках приключений. Знаешь, я даже иногда забываю о том, что он твой родной брат, да ещё и близнец. Насколько вы разные, но одновременно очень похожи, — Джин говорила тихим, вкрадчивым голосом и ехала точно таким же образом: размеренно, не спеша и предельно осторожно. Спидометр показывал скорость около тридцати километров в час. — Так что насчёт Майкла? Он же тебе понравился вроде как, я ничего не путаю, да? — Патерсон вновь заговорила и одним нажатием кнопки включила встроенный музыкальный проигрыватель. — Ну… Слушай, давай потом об этом поговорим. Джинни послушно кивнула и начала бубнить под нос строки из песни, которая на тот момент играла на фоне. Don’t be cruel, can’t you see If you don’t catch me now I can’t stop falling down Just one more night and the devil’s got my soul I need your love babe don’t tell me «no way» Babe, I miss you so much more than words can say…***
Неужели жизнь вновь заиграет яркими красками, а какая-нибудь случайная встреча в конечном итоге окажется судьбоносной и перерастёт во что-то большее? Анджела частенько задумывалась над этим вопросом и всё бы ничего, да только какого-то конкретного и ясного ответа на него так и не могла найти. Квартира встретила девушку почти абсолютной тишиной и спокойствием. Кот, свернувшись клубочком и мурча, уже спал в корзиночке где-то в отдалённом уголке гостиной. — Пушистик, — ласково прошептала Хартманн и погладила котяру за ухом. Тот сразу отреагировал, даже будучи во сне, негромко заурчал и заёрзал, потираясь мордочкой о ладонь девушки. Постояв около спящего питомца ещё несколько секунд, Ангела медленно побрела к стеклянной двери напротив, которая выходила на балкон. Облокотившись о перила, блондинка уставилась на открывшийся вид ночного Лос-Анджелеса. Для неё это было уже сродни чему-то привычному, и приравнивалось к своеобразному ритуалу. Небоскрёбы, возвышающиеся над центром города, яркие огни и музыка, доносящаяся непонятно откуда… Телефон в кармане завибрировал, что крайне удивило её поначалу. И кто же решил написать после полуночи? Доброй ночи. Если спишь, то сладких снов. Забыл пожелать ещё на парковке. Извини, что побеспокоил.
