Пожиратель на полставки

      Лето — яркое, разноцветное… Июнь не похож на август, а у июля есть чем порадовать глаз. Высокое чистое небо, улыбающееся само себе в отражении Чёрного озера, деревья, спрятанные за зелёными шатрами, а под ними — россыпь ярких полевых цветочков. Однако мало кто замечал эти гостинцы природы, студенты прятали глаза в учебниках, проходя мимо. Обычно Хогвартс в июле стоял уже пустой: похороны директора сдвинули тесты, но не избавили от них вовсе.       Первый экзамен, по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. В воскресенье, после обеда своей привычной компанией мы заняли один диван в гостиной Гриффиндора, устроив небольшой опросник. Эван расспрашивал меня, я — Илью, а Илья — Эвана. В этой проверке знаний не было большого смысла, ибо на заданный вопрос сразу же летел правильный ответ, однако Эван оказался тем ещё паникёром, и нам с Ильёй пришлось играть в его игру. Никто из нас не жаловался, поскольку за делом время летело быстрее, не позволяя поддаваться предэкзаменационной панике.       За ужином царила атмосфера всё той же нарастающей нервозности. Шепоток повторяемых конспектов не утихал ни на минуту.       — Только не говори мне, что ты тоже нервничаешь, — сказал Илья, заметив, что я почти не притронулась к еде. У самого же Капитанова разыгрался нешуточный аппетит, и казалось, он не успокоится, пока не попробует всё из каждого блюда, что имелись на столе.       — Я боюсь только экзамена по Трансфигурации, — ответила я. — Не хочу подвести МакГонагалл.       Эван понимающе улыбнулся, а Илья закатил глаза. На самом деле я солгала. Ничего я не боялась, тем более, Трансфигурации. Разбуди меня среди ночи, и я отвечу на любой вопрос. Причиной моего отрешённого поведения являлась предстоящая поездка в Америку, которую мне пообещал устроить Кингсли. И я не могла решить, хочу ли я попросить помощи у Эвана, который после окончания Хогвартса отправится домой, или хочу разобраться со всем этим сама.       — А это что ещё за древность? — спросил Илья, указав ножкой от курицы на вестибюль.       Мы с Эваном повернулись на скамье и уставились в открытую дверь. В вестибюле стояла МакГонагалл, а рядом с ней — группа действительно древних на вид магов.       — Это экзаменационная комиссия, — ответила я, распознав знакомые лица. — Мерлин, они не меняются…       — В смысле? — спросил Эван.       — Я сдавала СОВ пятнадцать лет назад, — сказала я. — А они всё такие же.       — Я и забыл, что ты такая старая, — хохотнул Илья.       — Очень смешно, — показав язык, насупилась я.       Остаток вечера прошёл довольно уныло. После увиденной мельком комиссии что-либо делать совсем перехотелось. Студенты в гостиной пытались повторить хоть что-то в последнюю минуту, но толку от этого было немного. Я ушла спать рано, но лежала несколько часов без сна, вспоминая свою самую первую консультацию по профессиям. Да уж, тогда я хотела всерьёз уйти в министерство, но кто же знал, что жизнь повернётся так, что мне придётся остаться в Хогвартсе, да ещё и преподавателем.       На утро за завтраком никто по-прежнему не разговаривал друг с другом. Звенели вилки, ножи и ложки, но не от того, что ими ели, а от нескончаемых повторений заклинаний. Магия, произнесённая шёпотом, всё ещё магия. Когда завтрак кончился, пяти- и семикурсники остались слоняться в вестибюле. В половину десятого класс за классом стали приглашать в Большой зал. Вместо четырёх факультетских столов теперь появилось несколько десятков парт, обращённых к концу зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояли МакГонагалл и несколько наблюдателей. Однако мой прошлый опыт сдачи экзаменов отличался от нынешнего лишь дополнительными немыми статуями мракоборцев, расположившихся вдоль стен.       Когда наконец все расселись, МакГонагалл сказала: «Начали!», перевернув огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены запасные пергаменты, чернила и перья.       Я почти безразлично перевернула свой билет и окинула взглядом зал: Эван беззвучно шевелил губами, вчитываясь в вопросы, Илья с самым довольным выражением лица делал пометки на своём листке. Я также увидела Джинни; её рыжая копна волос блестела от проникающих через окна солнечных лучей. Я выдохнула и прочла первый блок вопросов… Дело пошло.       День за днём мы сдавали экзамены, разбирая в перерывах попавшиеся вопросы. Я с радостью замечала, что у моих друзей всё проходило хорошо и никаких проблем не возникало. Утро отводилось на теорию, послеобеденное время — на практику. Почти не прикладывая усилий, мы сдали Заклинания, Травологию, Нумерологию и Зельеварение. Конец недели сулил быть самым интересным, поскольку пятницу отвели на Трансфигурацию, а субботу — на ЗОТИ.       Сдавать свой любимый предмет я практически летела. Если я чему-то и научилась в Хогвартсе за последний год, так это не сомневаться в своих силах.       — Мне бы твою уверенность, — заметил Эван, когда мы вновь ждали разрешения войти в Большой зал.       Я лишь пожала плечами. Добрый Илья всё подтрунивал, желая разнервничавшемуся Эвану не наколдовать стадо диких зубров, поскольку в его родном Думстранге такое однажды случилось. Да, единственное, что пугало нашего громилу, — Трансфигурация. Однако я быстро успокоила Эвана, заверив его, что подобное почти невозможно. Пожелав друг другу удачи, мы зашли в зал.       Теорию я сдала без сучка и задоринки, однако практика пошла немного не по плану. Учеников приглашали по трое в класс поменьше, поскольку в Большом зале пятикурсники сдавали практический экзамен по ЗОТИ.       — Поттер! — вскрикнула старушка, сидевшая во главе экзаменаторов, когда меня пригласили вместе с двумя учениками, фамилии которых тоже начинались на «П». — На этот раз Вы от меня не скроетесь! Садитесь!       С Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии, мы были знакомы. Она принимала у меня СОВ. Не уверена, помнила ли она меня именно из-за экзамена или потому что я теперь, вроде как, известная личность, наравне с моим братом. Так или иначе Марчбэнкс пригласила меня к себе и даже отправила девушку с Когтеврана, которая направлялась к ней, к другому экзаменатору.       — Ну-с, ну-с, — старушка оглядела меня с ног до головы придирчивым взглядом. — В прошлый раз Вы меня поразили, что Вы уготовили на этот раз?       — Вы меня помните? — удивилась я и впервые за всю неделю экзаменов занервничала. Остальные присутствующие стали украдкой бросать на нас заинтересованные взгляды.       — Я помню всех учеников, которых экзаменовала, юная леди, — ответила профессор Марчбэнкс. — А Вы помните, что я Вам тогда сказала?       Она загадочно улыбнулась, и теперь уже точно все студенты и преподаватели беззастенчиво пялились на меня.       — Что мне следует перестать зажиматься и дать волю своему воображению.       — И Вы вняли моему совету?       Я неопределённо вздохнула, рассматривая свои пальцы. Тогда, на пятом курсе, заметив мои выделяющиеся способности, профессор Марчбэнкс в виде дополнительного задания протянула мне розу и попросила «сделать что-то, что ей запомнится». Помню, долго крутила цветок в руках. Профессор не торопила. Тогда я отделила лепестки от стебля и рассыпала их по столу. А после пары взмахов палочки со стола взлетела стая алых бабочек, которые, обогнув класс, опали на преподавателей цветочными дождём.       — Ну? — наконец сказала Марчбэнкс. — Удивите же меня!       Я посмотрела на неё округлившимися глазами:       — Профессор! А как же программа?       — Программа, программа… — со старческим брюзжанием повторила профессор. — В прошлый раз я экзаменовала Вас по программе ЖАБА, а как я, по-Вашему, должна экзаменовать Вас сегодня?       У студентов, сидевших рядом, отвисли челюсти.       — Ну ладно, — снова вздохнула я. — Удивить вас?       Сейчас я уже обращалась ко всем присутствующим. Профессор Флитвик, который сидел на экзамене чуть в стороне, как наблюдающий, ободряюще улыбнулся. Я встала, рассматривая предметы на преподавательском столе. Там были и кубки, и вилки, и прочая утварь. В небольших клетках копошились мелкие животные: ежи, барсуки и пара попугаев.       Но моё внимание привлекла корзина с обычными куриными яйцами. Наверное, остались после практики пятикурсников с Левитацией. Я подошла к корзине и взяла одно яйцо. Положила его прямо перед Марчбэнкс и долго-долго над ним колдовала. И, конечно же, все внимали каждому моему движению.       — Всё, — сказала я, закончив превращения.       — Как всё?! — возмутился профессор Тофти, наверное, самый древний и самый лысый из экзаменаторов. Профессор Марчбэнкс недовольно на него шикнула.       — Разбейте, — закусывая губу, сказала я.       Профессор Марчбэнкс, как самый главный зачинщик, весело сверкнув глазами, стукнула вилкой по яйцу и осторожным движением разломила скорлупу. На стол вывалилась жёлтая кучка, и по первому взгляду можно было подумать, что это цыплёнок. Но птичка быстро поднялась на лапы, осмотрелась и взлетела. Быстрая, словно стрела, она носилась по комнате, а от каждого взмаха её крыльев отлетали разноцветные искры. Искры в полёте рассыпались на крохотные бледные огоньки, и там, где они оседали, завивались зелёные побеги.       Всё это продолжалось, пока небольшой и до всего этого мрачный класс не превратился в прекрасный цветущий сад. Стены оплели лианы и листья винограда, полностью скрыв от глаз каменную кладку, вместо стульев и парт рванули к потолку деревья, тотчас наливаясь почками. Почки быстро набухали и взрывались белыми пятилистными цветами. Пахнуло сладким вишнёвым ароматом. Мимо парня со Слизерина пронеслась стая бабочек, и он брезгливо отогнал их рукой.       — Потрясающе, пот-ря-са-ю-ще! — восхитилась профессор Марчбэнкс, захлопав в ладоши. Ей, как и прочим преподавателям, пришлось встать, поскольку их стол превратился в пышный, налившийся цветами, розовый куст. — А теперь, юная леди, верните всё обратно.       Я махнула палочкой, и иллюзия быстро развеялась. Стены вновь оказались каменными, стулья и парты — деревянными, а юркая птичка плюхнулась на пол сырым яйцом.

***

      После моего фурора на Трансфигурации МакГонагалл ещё два дня ходила в приподнятом настроении. Но слов похвалы от неё я так и не дождалась. Хотя и надеялась… Оставшаяся неделя экзаменов пролетела ещё быстрее. По моим соображениям, прошло всё гладко. Всё, кроме Древних рун. Их я точно завалила. Но остальные предметы сдала хорошо, поскольку всеми полученными знаниями я уже неоднократно пользовалась и в быту, и в драках…       День отъезда наступил ещё внезапнее. Пяти- и семикурсники, а только они и остались в Хогвартсе, собрались в Большом зале на последний в этом учебном году пир. После обеда всех студентов соберут вместе и посадят на Хогвартс-Экспресс. Разумеется, в память о директоре, ни о каких вечеринках для выпускников никто даже не заикался. А произносить заключительную речь пришлось МакГонагалл.       Профессор была немногословна: она поздравила всех с окончанием экзаменов, рассказала немного о сроках получения оценок и поблагодарила иностранных студентов за то, что они остались, несмотря на трагедию. Я слушала её, и на глаза наворачивались слёзы. Ещё год назад я и представить не могла, что закончу Хогвартс, что мне, вообще, представится такая возможность.       — А что ты сопли развела? — хлопнув меня по плечу, спросил Илья. Он, как и прочие иностранцы, был одет в форму своей школы. — Из-за меня, что ли? Так я ведь говорил, я тебя не брошу.       Я толкнула его в бок. Илья Капитанов, кажется, единственный, кто оставался в Англии. По крайней мере, я знала только о нём. А после безупречного выступления на экзаменах по ЗОТИ ему и без итоговых результатов уже была заказана дорога в орден Феникса. Эван же возвращался в Америку, хотя и с сожалением каждый раз замечал, что остался бы, если бы не семья.       — Знаешь, несмотря на твоё дурачество, я действительно к вам привязалась, — призналась я, окидывая друзей серьёзным взглядом.       — Опять двадцать пять, — Илья хлопнул ладонью по руке. — Я ж тебе сказал, ты от меня не отделаешься.       — Я не об этом, — отмахнулась я. — Я помню, что ты собираешься вступить в орден. Я про школу в общем. Мне будет не хватать этих беззаботных дней, когда мы были простыми учениками.       Эван, растрогавшийся не меньше, чем я сгрёб меня в охапку и крепко обнял. Илья, закатив глаза, что-то пробубнил, однако всё же похлопал нас обоих по плечам.       Время неумолимо летело вперёд. Несмотря на неспешный шаг, мы слишком быстро добрались до Хогсмида, а за воспоминаниями о забавных моментах из школьной жизни и вовсе не заметили, как оказались на платформе Кингс-Кросс. Эвана и других иностранных выпускников уже ожидали работники министерства, которые отправят их сетью летучего пороха домой, а меня и Илью встречали Люпин и Тонкс.             — Ну, Эван, — сказала я, шмыгнув носом, — пиши мне. Если будет такая возможность, приезжай в гости.       — Если мы не умрём, — съязвил Илья.       — Уж постарайтесь, — ответил Эван с грустной улыбкой.       Я крепко-крепко сжала его в прощальных объятиях.       — Береги её, — шепнул Эван Илье, пожимая его руку.       — Всенепременно, — раскланявшись в шуточном поклоне, ответил Капитанов.       Бросив внимательный, будто старающийся запомнить каждую деталь взгляд, Эван ушёл к встречающим работникам министерства. А я так и не решилась сказать, что, вероятно, тоже отправлюсь на его родину уже совсем скоро.       — Приятный мальчик, — заметила Тонкс. От неё исходила такая заразительная, солнечная энергия, что мне тоже захотелось улыбнуться.       — Даже слишком, — усмехнулся Капитанов и грозно упёр руки в боки. — Ну? И чего мы ждём?       Люпин забрал наши чемоданы. Тонкс взяла на себя ответственность перенести Капитанова. Первой трансгрессировала я, и Прыгалка, уснувшая ещё в поездке на моих руках, громко и недовольно мяукнула, спрыгнув на землю. Следом приземлился Римус, а ещё через секунду — Тонкс и Капитанов.       Старый трюк с удлиняющимся домом уже не приводил в восторг, но Илью, видевшего такую магию в первый раз, всё же удивил. Не дожидаясь никого, я прошмыгнула в дом.       — Северус Снейп? — громкий шёпот Грозного Глаза донёсся из мрака, заставив меня испуганно отпрянуть назад.       — Твою ж мать, Грюм! — крикнула в пустоту я. — Зачем же так пугать!       Вдруг что-то налетело на меня из темноты, подобно холодному дуновению воздуха, заставив мой язык завернуться назад и лишив способности произносить слова. В тени на другом конце вестибюля что-то зашебуршилось, и с ковра поднялась какая-то фигура — высокая, пыльного цвета и жуткая. Я взвизгнула, миссис Блэк, портьеры на портрете которой разъехались, тоже. А серая фигура уже наплывала, всё ускоряясь и ускоряясь — с отлетающими назад волосами и бородой по пояс, с бесплотным пустым лицом, с пустыми глазницами, — до жути знакомая, страшно изменившаяся, она протянула изможденную руку и указала ею на меня.       — Мы тебя не убивали! — крикнули за моей спиной. При слове «убивали» фигура взорвалась, обратившись с серое облако пыли, а мой язык наконец развернулся сам по себе.       — Какого! — не рассчитав силы, я довольно больно ударила подоспевшего Люпина по груди. — Что это за шутки такие?!       — Это Грюм придумал, — сказала Тонкс, посмеивающаяся над моим фиаско на пару с Капитановым. — На случай, если Снейп явится в штаб что-нибудь разнюхивать.       — Надо было предупредить! — возмутилась я.       Миссис Блэк, вспомнившая, что у неё тоже есть голос завела своё:       — Грязнокровки, чума болотная, стигматы бесчестья, позорище дома моих предков…       — Да ты куда лезешь?! — рявкнула я и тыкнула в неё палочкой, отчего портьеры сдвинулись, рассыпав красные искры, заставив Блэк замолчать.       Я прошла в столовую и сразу же рухнула на стул. Меня немного потряхивало от этого чумового розыгрыша. Прыгалка закружила рядом, принюхиваясь к новым запахам.       — Так… — сказала Тонкс, указав пальцем на Капитанова. — Тебе нужна комната.       — Мне не нужна комната, — ответил Илья, и все устремили непонимающие взгляды на него. — Я снял себе дом. Не люблю быть кому-то обязанным…       — Твоё право, — переглянувшись с Римусом, сказала Тонкс.       — Вопрос, — подняв указательный палец к потолку, привлекла к себе внимание я. — Во-первых, прежде, чем я закроюсь в ванной на пару часов, мне надо знать, что с моим братом…       — Амелия… — одёрнул Люпин.       — Во-вторых, — проигнорировав его, продолжила я, — мне надо поговорить с Грозным Глазом. Когда он будет? Или его шёпот — это всё, на что я могу надеяться? И в-третьих, мне также нужен Кингсли.       — Вечером, — ответила Тонкс. — Они оба будут вечером.       — А брат? — я перевела жёсткий взгляд на Римуса. — Вы уже решили, когда и как перевезёте его в укрытие?       Римус смутился, и Тонкс, прыгнув перед ним, закрыла его виноватое лицо собой:       — А вот Грозный Глаз придёт и всё тебе расскажет.       — Значит, решили, — догадалась я, хлопнула ладонью по столу и встала. — Меня не беспокоить пару часов.       — Ого! — присвистнул Капитанов. — Такой ты мне больше нравишься.       Я остановилась напротив него, заглядывая в его горящие весельем серые глаза.       — Чувствуй себя как дома, — с прищуром сказала я. — И берегись портретов. Они не очень-то гостеприимные.       Я позвала кошку за собой, подхватила чемодан и поднялась в свою комнату. Быстро выхватив полотенца, заперлась в ванной. Выкрутила краны на полную, сбросила одежду и погрузилась в воду.       — Что? — спросила я. Прыгалка наблюдала за мной с пуфика, куда я скинула одежду, изредка подёргивая хвостом. — Я боюсь.       Я уронила голову на бортик ванны. Меня пугала неизвестность. Я чувствовала, что Кингсли не подведёт меня, но боялась узнать в этой чёртовой Америке то, о чём уже заочно догадывалась. А ещё новостей от Северуса по-прежнему не было. Это сильно беспокоило. Может, сказать ему, что намереваюсь сделать? По крайней мере, так он будет знать, где искать мой хладный труп. Нет, ещё чего. Тогда он меня ни за что не отпустит. Но однозначно нам следует сесть и поговорить. Мы всё откладываем этот «серьёзный» разговор. Надеюсь, когда у меня будет вся правда на руках, он не будет слишком много кричать…       Закончив с водными процедурами, я спустилась вниз. Грюм и Кингсли уже беседовали с Капитановым. Мистер Бруствер приветливо мне улыбнулся, а Грюм вздохнул, мол, пришла доставать…       — Прекрасно, рада, что все здесь, — сказала я.       Выдвинув стул напротив Грозного Глаза, я перешла сразу к делу:       — Ну? И как мы будем вызволять моего брата?       — Никаких «мы», девочка, — с недовольством ответил мужчина. — Ты сидишь дома и не высовываешься, коли выпросила себе неделю каникул здесь.       — То есть, его возьмёте, а меня — нет? — я указала на Капитанова.       — Его тоже не возьмём, — ответил Грюм. — Пусть ещё докажет, что ему можно доверять.       — А когда я докажу, что мне можно доверять?       — Хватит ёрничать, Поттер, — рявкнул Грюм. — Если что-то пойдёт не так, Волан-де-Морт получит сразу вас двоих. Нам это надо? Нет. Сидишь здесь, я сказал.       Я надулась, скрестив руки на груди. Посмотрела на Тонкс, на Люпина, и не найдя поддержки, вздохнула.       — Прости, Амелия, — сказал Римус. — Грюм прав, мы не можем рисковать вами обоими.       Я обиженно закивала. Но они не знали, что я всё равно сделаю всё по-своему. Даже если придётся неделями ночевать на Тисовой улице.       Члены ордена ещё немного посидели, общаясь с Капитановым. В основном, они объясняли ему, как передвигаться по городу, чтобы не сели на хвост. Если ещё хотя бы одному Пожирателю Смерти станет известным местоположение штаба, нам придётся его покинуть.       Серьёзных заданий Илье, разумеется, не дали — «не заслужил». Так, по мелочи… пополнить запасы пищи и аптечки. Подслушать, что говорят в городе.       — Мы закончили, — сообщил Грюм, когда за окнами уже стемнело.       Люпин и Тонкс вызвались проводить Илью к его съёмному дому, заодно разузнать, где тот находится. Грозный Глаз также засобирался домой, а вот Кингсли, к моему счастью, не спешил. Мы дождались последнего приглушенного хлопка трансгрессии, и только лишь спустя минуту я нетерпеливо спросила:       — Ну что? Получилось?       Мистер Бруствер вытянул из мантии небольшой плотный конверт, но отдавать не спешил, задумавшись:       — Амелия, я делаю это только потому, что верю: Вам доступно то, что обычному волшебнику не открывается.       Он наконец отпустил конверт. Я осторожным движением разрезала его по краю и заглянула внутрь.       — Как я и говорил, самый безопасный способ путешествия сейчас для Вас — магловский, поскольку Вас таким образом никто не сможет отследить, — пояснил Кингсли. — А здесь есть всё необходимое.       Я высыпала содержимое конверта на стол. Были магловские английские деньги, ещё одни неизвестные деньги, как позже выяснилось — американские доллары, какие-то бумаги и маленькая книжка.       — Это паспорт, — сказал Кингсли, указывая на книжицу. — Для маглов — это самая главная вещь. Как у волшебника — палочка. Не потеряй. Когда будут просить показать — показывай.       — Запомнила.       — Вот это, — он указал на длинный жёсткий лист с закруглёнными краями, — это билет на самолёт. До аэропорта доберёшься на такси.       — Классно-о-о, — протянула я с восторгом. — Я буду как настоящий магл! Всегда было интересно, как они живут.       — Амелия, — серьёзно сказал Кингсли. — Это не шутки. Ты ни на секунду не должна забывать, что за тобой могут следить и, скорее всего, будут следить.       — Да, разумеется, — ответила я. — Я всё помню.       — Ещё одна важная вещь, — отметил Кингсли, — когда ты уже будешь в аэропорту, тебя и твои вещи проверят работники. Тебе придётся сдать свою палочку в багаж.       — О чём Вы говорите?! — возмутилась я.       — Ты же знаешь, магловские приборы сходят с ума при взаимодействии с магией. Багаж они не так тщательно досматривают, чем вещи, которые ты берёшь в самолёт. Если какой-то прибор сойдёт с ума, обвинят тебя. Это лишнее внимание, но главное — тебя могут задержать стражи порядка или вовсе не пустить на самолёт.       — Мне придётся десять часов обходиться без волшебной палочки?!       После той страшной ночи, когда погибли мои родители, я, наученная опытом, с волшебной палочкой не расставалась. Больше никогда не бросала её где попало, она всегда была под рукой. Я даже спала, чувствуя палочку кончиками пальцев под подушкой.       — Я не уверена… я…       — Амелия, — он мягко взял мои руки в свои, — уверяю Вас, как только Вы попадёте в самолёт, Вашей безопасности ничего не будет угрожать.       — Ладно, я Вам доверяю. Когда мой самолёт?

***

      Такси выплюнуло меня прямо около аэропорта Хитроу — длинного, похожего на прозрачный кирпич, здания. Я оглянулась, позади раздалось возмущенное бибиканье других машин: мой водитель, оглушённый Конфундусом, создал пробку. Я поспешила быстрее скрыться за стеклянными дверьми.       Поначалу показалось, будто я вновь попала в министерство магии. Здесь тоже были тёмные блестящие полы, в которых отражались тысячи спешащих в неизвестность людей. Они тоже шли, уткнувшись в газеты, изредка поднимая головы. Однако здесь была другая магия… Магия механическая, научная, которую они могли объяснить.       Задав тысячу и один вопрос Кингсли, я уже заранее знала, как тут всё устроено. Быстро нашла большую таблицу со сводкой городов и рейсов и, сверившись с билетом, уткнулась в конец очереди ожидавших регистрации пассажиров.       — Билет, пожалуйста, — попросила женщина в синем пиджачке, когда я подошла к стойке. — Багаж?       Я положила свою небольшую сумку на ленту и с бешено колотящимся сердцем наблюдала, как сумка с моей палочкой скрывалась из поля зрения. А ещё там был спрятан маховик… с которым я тоже предпочла бы не расставаться.       — Приятного полёта!       Я сунула паспорт и билет в рюкзак. Мне пришлось взять обычный, без всяких улучшений, поскольку мне было наказано по максимуму освободиться от магических вещей. И поспешила к пункту досмотра, поскольку Кингсли уверил, что я буду в безопасности, как только окажусь в зале ожидания.       Мне пришлось подвергнуться стандартному досмотру, как и всем другим пассажирам. Я наметила цель и в точности повторяла действия девушки впереди меня: сняла обувь и вынула ремень из джинсов, положила в пластмассовую коробку всё своё лишнее добро и пустила на ленту. Однако девушку, за которой я повторяла, трижды заставили пройти через прямоугольную раму, поскольку та пищала каждый раз, когда девушка шагала вперёд. Это затяжное действо вызвало общее возмущение в очереди. Затем магловские офицеры конфисковали у девушки заколку для волос, сочтя её слишком острой и длинной, а затем и вовсе выпотрошили сумочку, в которой под запрет попала пилочка для ногтей. Оставить палочку в багаже оказалось не такой уж и плохой идеей.       Я уж думала, меня будут мучить в точности также, но… офицер с пузом, которое каким-то лишь магическим способом не вываливалось из его узких штанов, едва ли счёл меня интересной. Рама, когда я шагнула в неё, не издала ни звука, и я со спокойной совестью и душой сгребла свои вещи в охапку, вернула ботинки и ремень по своим местам и очутилась в просторном зале с тысячью железных сидений.       А затем… я увидела их. За стеклянными стенами, на каменных, асфальтовых полях, рядками стояли железные птицы. И меня начало отпускать. Пусть и на несколько секунд, но я забыла, что значит бояться, нервничать и переживать. Будто внутри что-то разжималось, расслаблялось, успокаивалось, что захотелось улыбнуться здесь и сейчас. И наконец-то у меня возникло ощущение приближающегося неизведанного, ожидаемого и непредвиденного одновременно, а мир становился на чуточку ближе и безграничнее.

***

      Десять часов полёта прошли довольно скучно… Я ожидала, что стальная птица вспорхнёт ввысь, хлопая крыльями, но они оставались неподвижными. Лёгкий гул подсказывал, что всё работало не так, как мне думалось. А после того, как за окном плотные облака затянули мою родную Англию, картинка почти не сменялась вплоть до приземления.       Я снова действовала, как все пассажиры: просто шла за толпой. Ещё одна очередь — и господин в форме обрушил на меня тонну вопросов:       — Первый раз в Америке, мисс Поттер?       — Верно.       Я кивнула, и он попросил стать равнее, сравнивая меня на фото в паспорте и меня живую.       — Какова цель Вашего визита?       И много-много других вопросов. Я бы испугалась такого внимания к себе, но, по словам Кингсли, всё это было стандартной процедурой безопасности. Наконец, прождав ещё полчаса, я выловила свою сумку с двигающегося конвейера. Как только палочка и маховик оказались у меня, я расслабилась и направилась к выходу.       Лица, лица, лица… нетерпеливо вглядывались в другие. После долгой разлуки или просто соскучились? Слишком долгое ожидание, оперевшись о стенку. Радость и облегчённые всхлипы. Стуки встретившихся сердец. В объятьях тают все мили расстояний. Я? Я тот человек, который уходит, пряча голову в плечи. Стыдно, что никто не встречает. Стыдно, что никто не проводил.       — Амелия!       Минуя этих счастливых человечков, я пробиралась к выходу.       — Амелия!       Уже видела спасительную табличку «Выход».       — Поттер, блин!       Я обернулась, схваченная за руку.       — Эван?       Я поначалу его даже не узнала. Он был одет так… по-магловски? Длинные широкие джинсы и ярко-жёлтая рубашка с коротким рукавом, накинутая зачем-то на футболку.       — Спрячь палочку, малышка, — рассмеялся юноша, упрятав меня в медвежьи объятья. — Тебе она не понадобится.       — Что ты тут делаешь?! — вполне резонно возмутилась я.       — Разве не очевидно? Тебя встречаю, конечно же.       Он вырвал сумку из моих рук и повёл меня к выходу, по пути высказывая мне:       — Я думал, мы подружились! А ты даже не сказала, что летишь в Америку. Если бы не твой друг, я бы даже не знал, что ты здесь!       — Мой друг?       — Да, сначала я подумал, что это шутка. Я только приехал домой, а вечером — уже письмо.       — Чёрт, вот поэтому я и не хотела, чтобы кто-то знал! — сказала я. — Кингсли… додумался же отправить письмо! А если бы его перехватили?!       — Да погоди ты ругаться, — ответил Эван. — Дай рассказать.       Мы вышли из аэропорта на улицу. Забавно, десять часов полёта, в Лондоне уже ночь следующего дня, а здесь… всё ещё вечер вчера, и солнце только начинает клониться к горизонту. Пожалуй, я должна раскрыть секретов времени намного больше, чем мне казалось.       — Так вот, — продолжил Эван, когда мы неспешно шли к парковке. — Пришло письмо. Мама обрадовалась: благодарность из министерства магии Англии за то, что я отважился учиться в Хогвартсе. Наверное, разослали всем ученикам по обмену. Мои сёстры начали драться за это письмо и конверт… Ну ты знаешь, всё магическое их очень привлекает. В итоге, порвали всё, что можно было, однако… оказалось, что у конверта была двойная стенка, а внутри — записка. От Кингсли.       — Дай-ка угадаю, он попросил тебя сопроводить меня?       — Потому что ты сама ни за что бы не попросила, — кивнул Эван.       Щёки вспыхнули румянцем; Эван усмехнулся от своей правоты.       — А потом пришёл Патронус… — вспомнил юноша, перехватывая мою сумку в другую руку. — Сёстры визжали от восторга, пока я пытался хоть что-либо разобрать. Слава Богу, мама успела записать номер твоего рейса.       — Эван, мне так неловко…       — Кстати, благодаря маме, я здесь, — признался он, озадаченно почесав макушку. — Я был уверен, если бы тебе действительно была необходима помощь, ты бы попросила… Но мама настояла. «Бедная девочка», — сказала она, — «Одна. В большом городе. Он пережуёт её и выплюнет.» Вот…       Эван с теплотой улыбался, когда передразнивал мать. Мы шли мимо нестройного ряда машин, и Эван остановился рядом с красной, выудив ключи из кармана. Таких машин я в Англии не видела. Передняя часть у неё была обычной, а вот задняя часть представляла из себя большую железную коробку без потолка. В эту коробку он и закинул мою сумку.       — Пикап, — ответил Эван на мой немой вопрос. — Все подростки Америки ездят на таких.       Он подмигнул, уселся на водительское место и, перегнувшись через другое сидение, открыл мне дверь.       — Заходишь или как?       Я дёрнула за ручку, оглядываясь по сторонам, затем влезла в машину и осторожно прикрыла дверь.       — Нет, не так, — усмехнулся юноша. — Хлопни сильнее.       После двух неудачных попыток, Эван сам с силой дёрнул дверь, и она захлопнулась так громко, что я вздрогнула.       — Ну? Куда едем?       — Если бы я знала, — развела руками я. — Вот. Кингсли дал мне адрес, где вроде бы должна быть магическая улица.       — Лингинг стрит, — прочёл он с маленькой записки и со вздохом произнёс: — Да уж… это ничего не даёт. Искать на карте, пожалуй, без толку.       — Ты не был в Вашингтоне?       — Был, но не по магическим делам, — ответил Эван, вставляя ключи где-то под рулём. — Я живу в Висконсине, а за магическими покупками езжу в Чикаго. Предлагаю вот что… Уже почти вечер, и скоро стемнеет. Давай найдём какой-то отель, переночуем, а завтра начнём поиски. Идёт?       — Нет! — вспыхнула я. — Чем быстрее я разберусь с этим, тем быстрее вернусь домой!       — Но, Амелия… — растерялся Эван. — Плутать по незнакомому городу в ночи — это не лучшая идея. Когда у тебя обратный билет?       — На тридцать первое, — подумав, ответила я. — Но у меня есть подозрения…       — У нас больше недели! Так, всё… Едем, поужинаем. Расскажешь мне там все свои подозрения.       Эван повернул ключ, и машина заревела от пробуждения. Юноша нажал какую-то кнопку, и из коробочки в дырочку полилась музыка.       Мне представлялось, что при въезде в город меня встретят американские небоскрёбы, о которых все говорят, величественные башни, пронзающие небо, и суета столичного мегаполиса. На деле же оказалось, что Вашингтон — почти точная копия Лондона. Здесь повсюду стояли консервативные серые домишки, прилипшие бочками друг к другу. Отличали американскую столицу от английской широкие улицы и изобилие зелени, а европейскую обстановку разбавляли здания с колоннами, от переизбытка которых кружилась голова — это были правительственные дома. Эван со смехом заметил, что Вашингтон — город властей, и куда здесь ни плюнь, попадёшь или в дипломата, или адвоката, или, и того хуже, сенатора.       Таверна «Мартинс» — первейшее место, куда привёл меня Эван, а также любимейшее заведение американских президентов. Все они так или иначе посетили это место, слишком похожее на типичный английский паб. Маленький, шумный, но до родного уютный. Мы сели за столик у окна, где табличка «Ричард Никсон» уведомляла, что когда-то тридцать седьмой президент Америки обедал здесь. Откуда я знаю, что Ричард Никсон — тридцать седьмой президент Америки? На каждом столике, наравне с важностью меню, имелись памятки об этих самых президентах.       Раз уж мы сидели на столь памятном месте, я расспросила официанта, что же любил заказать этот Ричард Никсон. «Митлоф», — был его ответ, и я заказала именно это блюдо. Эван взял бургер и напитки и приступил к расспросам, пока мы ожидали еду.       — Ну, Амелия, рассказывай, — спросил он. — Зачем тебе так срочно понадобилось в Америку?       — Ты же знаешь, это всё из-за маховика, — ответила я. Я очень нервничала и, чтобы хоть чем-то себя занять, начала играть с салфеткой. — Мне нужно заполнить некоторые пробелы в моих знаниях.       — Да, но почему так срочно?       — Потому что, — вздохнула я. — Потому что это был мой единственный шанс. После Хогвартса меня должны были отправить под защиту к членам ордена, но я упросила несколько людей дать мне время на «мои дела». А если бы я попала к ним сразу, я бы ни за что не выбралась. Потому что от них меня вновь отправят в Хогвартс под предлогом «преподавать», но мы оба знаем, таким способом меня просто вновь будут держать на виду.       — Мда… — невесело протянул Эван. — Но, думаешь, никто не заметит твоего отсутствия? Они ведь станут тебя искать.       — Кингсли расскажет, что я здесь, когда они обнаружат, что я сбежала. Так сказать, поставит перед фактом. Не полетят же они в Америку за мной? Тем более, все их силы сейчас брошены на организацию перевозки моего брата в безопасное место. Но… видишь ли… — я подозвала Эвана подвинуться ближе и зашептала: — Мне это кажется подозрительным.       — Что именно? — также шёпотом спросил Эван.       — Что меня так просто отпустили. Я боюсь, что Кингсли рассказал ордену о моих планах, и они решили отпустить меня сюда, чтобы я не мешалась под ногами.       — Ты себя накручиваешь, — ответил Эван, и мы на минуту умолкли, поскольку официант принёс напитки. — Но даже если и так… Не думаю, что этот твой орден беспокоится понапрасну.       — Ты не понимаешь, — сказала я. — Я должна там присутствовать. Я не могу больше оставаться в стороне. Если я пропущу эту миссию, брат подумает, что я трусиха. А я совсем не такая! И хочу наладить с ним нормальные отношения.       — Амелия, я не совсем осведомлён, что там у вас происходит, но… — он стал говорить ещё тише, болезненным шёпотом. — Если даже Дамблдор не смог справиться, как ты можешь помочь…       — Нет! Это не так! — слишком эмоционально отреагировала я. — Дамблдор… он…       Я вздохнула, закрыв лицо руками. Я слишком много знала, и стойко всё это преодолевать становилось только труднее. Как доказать, что смерть величайшего волшебника века — часть большого плана этого самого волшебника? Как доказать людям, которые не знают, что, если Дамблдор не смог, это не значит, что другие не могут!       Нам наконец принесли еду. Эван получил свой бургер с картофелем, а передо мной поставили тарелку с «митлоф», которым лакомился десятилетия назад тридцать седьмой президент Америки. Это блюдо представляло из себя мясной рулет под грибным соусом, но с первого взгляда было больше похоже на кошачью еду. Я с опаской отправила кусочек в рот, но не пожалела: мясо таяло, едва коснувшись языка.       — И всё же, что-то не сходится, — решила продолжить откровенничать я. — Вечером, перед моим отлётом, явился Наземникус. Это один из членов ордена. Я воспользовалась шансом и расспросила его, поскольку другие при мне и лишнего слова не кинут о планах на Гарри. А Наземникус слишком легко проговорился, что орден будет перевозить Гарри тридцать первого.       — Слишком легко? — переспросил Эван, утерев салфеткой соус с губ.       — Обычно Наземникус не упустит выгоды. А тут… он просто рассказал мне и не попросил ничего взамен.       — И всё же, мне кажется, ты многое надумываешь, — произнёс Эван, глядя заранее извиняющимся взглядом на меня. — Орден просто заботится о тебе, вот и всё. Они хотят, чтобы ты и твой брат были в безопасности и с минимальными потерями.       — Вот это меня и утомляет! — сказала я. — Ты не представляешь каково это, когда каждый твой шаг контролируют другие люди. Когда ты даже не можешь принять решение, не спросив других.       — Ну… Ты теперь здесь, и можешь действовать, как хочешь, — улыбнулся Эван. — Но должен заметить, что, если ты всё же решишь таскать меня ночью по Вашингтону, я буду бесполезен.       Я нахмурилась, раздражаясь, что меня опять лишают выбора.       — Я проехал почти десять часов на машине, — мягко пояснил Эван, — и мне необходимо поспать, Амелия.       Я взглянула на парня, на его уставшие, закрывающиеся глаза, и моя эгоистичная натура сменила гнев на милость.       — Прости, я… — смутилась я. — Ты прав, извини, я так зациклилась на своём деле, что даже не спросила, как ты.       — Я в порядке, Амелия, — сказал Эван всепрощающим тоном. — Давай просто заселимся в отель, а завтра, я обещаю, мы найдём то, что тебе нужно, даже если придётся объехать весь штат.       Сказано — сделано. Мы оплатили счёт, и после пятнадцатиминутной поездки по вечернему Вашингтону Эван доставил нас в хостел, в котором уже останавливался ранее. Его держала довольно забавная парочка старичков, которые, пока вели экскурсию, бесконечно шутили. На первом этаже располагалась кухня на случай, если захочется приготовить самому, а на нулевом этаже имелась игровая комната с настольным футболом, телевизором и мини-баром. Именно здесь на следующее утро я и застала Эвана, жующим яблоко.       — Привет, соня, — поприветствовал меня он. — А говорила, что не устала.       Юноша показал на воображаемые часы на запястье.       — Я немного переоценила свои силы, — оправдалась я за свой поздний подъём. — Не думала, что поменять часовые пояса будет так выматывающе.       — Ладно, не страшно, — он похлопал рукой рядом с собой, приглашая меня присесть. — Вот, смотри. Я уже наметил несколько мест, где, как мне кажется, может находиться наша улица.       На столе Эван развернул карту Вашингтона, где обвёл самые интересные по его мнению места. Я окинула его намётки быстрым взглядом.       — Нет, погоди, — сказала я. — По какому, вообще, принципу ты отмечал эти места?       — Ну… — задумался Эван. — Я был в Чикаго и Нью-Йорке и, зная, где волшебники прячут свои магазины, отметил возможные места.       — Вот эти отметаем сразу, — ответила я, указав на отмеченные кружками области на окраине города. — Никогда ещё не видела, чтобы волшебная улица располагалась не в центре города.       — Хм… возможно, ты права, — нахмурился Эван. — Но… центр Вашингтона? Там собраны все главные правительственные здания. Их слишком сильно охраняют, а в некоторые мы даже не попадём.       Снова быстрый взгляд на карту столицы. Разумеется, центральной фигурой выступал Капитолий — место сбора конгресса США. От него, словно от солнца, тянулась лучистая, тысяча восемьсот метровая Национальная аллея, по которой наверняка ходили толпы туристов. Аллея соединялась с огромным количеством музеев, Монументом Вашингтону и Мемориалом Линкольна. Как же эти американцы любят своих президентов!       — Могли ли волшебники скрыться от маглов в одном из музеев?       — Возможно, — пожал плечами Эван. — Они всегда прячутся под самым носом у маглов.       — Тогда… готов ли ты к культурной программе?

***

      На обход музеев мы угробили два дня. Мы побывали везде! И в Национальной галерее искусства, и в музее естественной истории, в музее Холокоста, в музее искусств и промышленности; в музее аэрокосмическом, музее американской истории… Долбанные маглы, увековечивающие чего только не попадя! И никакого намёка на магию! Лишь однажды вспыхнула надежда: я увидела мужчин в чёрных мантиях у огромного мраморного здания с высокими колоннами, — и тут же развеялась в пух и прах… Оказалось, что это магловские судьи вышли на перерыв из здания Верховного суда.       — Я уже думаю, что зря приехала сюда, — пожаловалась я Эвану после очередного дня поисков в никуда, когда мы сидели в закусочной. В обычной, без всяких увековеченных на лавках отметин от задниц президентов. — Пожалуй, это была самая бесполезная идея в моей жизни.       — Погоди, не опускай руки раньше времени, — пытался подбодрить меня друг. — Мы ещё не всё проверили.       — Куда мы ещё должны сходить, чтобы понять: невозможно найти магов, если не знаешь, где они?       Эван вздохнул и скрестил руки на груди, смерив меня осуждающим взглядом. Я стучала пальцами по столу, пытаясь хоть как-то усмирить гнев. Уже всеми фибрами души проклинала себя за поспешность решений. Укатить в чужую страну, не зная ничего о ней? Запросто. Попытаться найти волшебников, которые не хотят, чтобы их находили? Легче лёгкого. А ведь я могла сейчас допытывать орден о подробностях плана на моего брата. Но нет же. Я застряла здесь, совершенно не готовая к тому, что что-то может пойти не по-моему!       — Пойдём в отель? — предложил Эван, понимая, что ещё минута, и я бы начала биться головой об стол. — Уже поздно.       Бездушное скопище бетонных коробок и фыркающих автомобилей вечером превращались в чёткие контрасты света и мглы. Звуки будто бы становились чуть приглушеннее, а глаза наоборот болезненно отзывались на россыпи огней. Наш отель от закусочной разделяло двадцать минут. Мы сидели в машине как два незнакомца, упрямо молча, и объединяла нас лишь общая мысль: где эти долбанные волшебники, когда они так нужны?!       — Амелия! — Эван внезапно тряхнул меня. — Смотри!       Он указал на мою грудь.       — Я знаю, что у меня там находится, Эван, — съязвила я. — Не обязательно…       — Чёрт, Амелия, просто посмотри!       Я опустила взгляд вниз; на мне был красный свитер, связанный мамой Уизли, и сквозь вышитую золотую букву «А» пробивался слабый-слабый свет. Не знаю, как его заметил Эван, но я тотчас вытащила маховик и радостно завизжала.       — Эван! Ты молодец! Я знала! Знала!       Мой проводник во времени сиял и пульсировал не так, как случалось раньше. Его свет был бледным, едва уловимым, и я сразу сообразила, что мы находились очень далеко от места, которое мне было нужно.       — Эван, гони! — прокричала я, нервно дёргая его за плечо. — Я не знаю, сколько это продлится!       Парень тотчас повернул ключ и вдавил педаль газа в пол. Машина с визгом выехала с парковки. Ветер дунул в лицо через раскрытые окна. Почти не дыша, я держала маховик двумя руками, слегка поворачивая его как компас.       — Здесь налево! — скомандовала я.       Эван, следя за дорогой, крутанул руль. Нас повело вправо. Я пристегнулась. Взгляд прикован только к маховику. Малейшее усиление света — я кричу:       — Направо! Направо!       Проворный светофор решил нагадить красным.       Снова визг тормозов. В висках пульсация крови.       Жёлтый.       Эван барабанил пальцами по рулю, я — грызла ногти.       Зелёный.       Тронулись. Скорость вжимала тело в сидение. Следующие несколько минут неслись молча. Дома за окном сливались в единую серую полоску. Свет в руках всё ярче и ярче. Мы на правильном пути. Я позволила себе взглянуть на сосредоточенный профиль Эвана. Он очень красив, когда серьёзен. Надо сказать ему об этом позже.       — Опять направо!       Эван послушно увёл машину вправо.       — Тормози, тормози! — отстёгиваясь, попросила я.       Не дождавшись полной остановки, я выскочила из авто, сделала два шага и с досадой остановилась. Маховик, которым до этого можно было пользоваться как фонариком, погас. Я потрясла его, попросила, подула, но толку нет, он снова начал свою игру в игнорирование.       — Ну что? — запыхавшийся Эван подбежал ко мне.       — Не знаю.       Мы попали, вероятно, на очень древнюю улицу, которая извивалась и уходила далеко за горизонт. Здесь не было домов выше, чем трёхэтажных, а все первые этажи занимали магазинные лавки или ресторанчики с небольшими верандами. И всё было зелено: от обычных деревьев, ограждённых забором, до декоративных клумб под каждым окном.       — Смотри, — Эван указал на вывеску книжного магазина. — «Фостерс Фэмили».       — Думаешь, это оно?       — Не знаю, но стоит попробовать?       Дверной колокольчик сообщил о посетителях, но встречать нас никто не вышел. Между стеллажами, выросшими до самого потолка, было настолько узко, что нам пришлось пробираться по одному. Здесь пахло старыми, заветренными книгами, пылью и… магией.       — Осторожно, не проходи под лестницей, — наказал Эван, остановив меня за локоть. — Плохая примета.       Я закатила глаза, но лестницу, прижатую к полкам, всё же обошла.       — Пятнадцать минут, молодые люди! — мужской голос, раздавшийся за нашими спинами, заставил вздрогнуть. И откуда он там взялся?! — Мы закрываемся.       Увидев говорившего, я с радостным вздохом расслабилась. Седовласый мужчина с коротко стриженной бородой хмурился, скрестив руки на груди, но в глазах горел насмешливый интерес. Намётанный глаз определил волшебника сиюминутно. На его жилет были пристегнуты карманные часы — такие маглы уже лет сто не носили.       — Добрый вечер, сэр, — натянув улыбку и представив, что не было никакой погони, сказала я. — Как поживаете?       — Англичанка? — нахмурил мужчина тёмные густые брови. — Отбрось формальности. Что нужно?       Эван предостерегающе взял меня за руку, потому что я уж было собиралась высказать этому господину, как следует вести себя с покупателями.       — Я ищу мастера Фостера.       — Мастера Фостера? — словно бы глумясь, переспросил он. — Таких не имеем.       Я схлестнулась с ним взглядом. И двух минут здесь не пробыла, а уже подмывало врезать хозяину!       — Должна Вас уведомить, сэр, — процедила я, — что я ни на йоту Вам не верю.       Этот крохотный магазинчик насквозь пропах магией. И уверять меня, что её здесь нет — просто верх лицемерия!       Мужчина усмехнулся, оттолкнулся от полки, о которую облокачивался, протиснулся мимо нас с Эваном и… куда-то пошёл.       — Что стоите? Идём.       Переглянувшись, мы поспешили за ним. От обилия книг рябило в глазах, и я даже не сразу понимала, где находились проходы между стеллажами. После пары минут брождения по лабиринту мужчина остановился, постучав палочкой по корешкам в только ему известной последовательности. Книги задрожали, одна из них выпала на пол, оставив после себя дырочку, которая быстро начала расти. Вскоре перед нами открылась арка, а за ней — узкая деревянная лестница.       Мужчина пропустил нас с Эваном первыми и затем закрыл проход. Мы поднялись на второй этаж, и хозяин заведения взмахом палочки зажёг свечи, но в это не было большой необходимости: комнату освещали крохотные источники света, выставленные под стеклянными витринами. Уже подходя ближе, я понимала, что это были различные птицы, звери и даже насекомые, точно такие же, как когда-то подарил мне Сириус. Они сидели на открытых крышках различных шкатулок, махали крыльями, вылизывались, выпускали когти, но все, как один, светились.       — Простите мою выходку, — сказал мужчина с ехидной улыбкой. — В последнее время нас атаковали авроры. Всё хотят закрыть нашу лавочку. Приходится немного дерзить клиентам.       — Почему Вы подумали, что мы не из министерства? — спросила я.       Он оглядел меня взглядом, мол, «ты-то?», затем взглянул на возвышающегося надо мной Эвана. Его уж точно можно было бы спутать с мракоборцем.       — Чуйка, — произнёс мужчина, скрестив руки на груди.       — Так Вы и есть мастер Фостер? — спросила я.       — Да, я Фостер, к Вашим услугам, — он раскланялся. — Ищите что-то конкретное?       Казалось бы, вот он — мастер, которого я искала, к которому у меня накопилось столько вопросов, но, оказавшись перед ним, я не знала, что делать. А может, было что-то другое… Будто, как он сказал, «чуйка» подсказывала мне: что-то здесь не так.       Эван подтолкнул меня говорить локтем.       — Что ж… — произнесла я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Чуть больше пятнадцати лет назад один человек заказал у Вас это.       Я вытащила из кармана хрустальную шкатулку, обрамлённую по краям потускневшими рубинами, и протянула мужчине.       — Допустим, — кивнул он, зацепившись глазами за гравировку, но в руки её не принял. — Но деньги мы не возвращаем.       — Нет, мне это не нужно.       — Тогда что Вам нужно?       Я закусила губу и сжала кулаки:       — Мне нужны ответы.       Мастер Фостер хмыкнул. Он провёл рукой по волосам, оглянувшись на что-то за его спиной, затем глянул на время на своих карманных часах.       — Мы не раскрываем своих секретов, — твёрдо сказал он. — Если у Вас есть какие-либо претензии к работе наших изделий, изложите их в письме.       — Я проделала долгий путь, чтобы попасть сюда, и я не собираюсь перекидываться с Вами письмами. Я могла это сделать и из Англии.       — И почему же не сделали?       Я открыла было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но Эван опередил меня:       — Послушайте, мистер Фостер. Эта девушка обогнула пол земного шара, чтобы найти Вас. И Вы обязаны, как минимум её выслушать.       Мужчина сощурил глаза на юношу, затем на меня. Снова обернулся за спину и, сдавшись, забрал у меня шкатулку.       — Да, помню, — сказал он, вертя в руках шкатулку. — Тоже англичанин. Тоже наглый. Что Вы хотите знать?       — Как эта штука должна работать? — спросила я.       Мастер Фостер должно быть подумал, что я сумасшедшая. Но всё же нетерпеливо пояснил:       — Это не какая-то там штука. Это величайшее творение — кустос*. Самый настоящий прорыв в защитной магии. Хотя и весьма недооценённый.       — Вы можете объяснить, как он работает?       — Раз уж он использован, Вы, должно быть, уже испытали его действие.       — Да, но… — запнулась я. — У меня есть сомнения, что он сработал не так, как было задумано.       — О чём это Вы? — с неподдельным удивлением спросил мистер Фостер.       — Вы можете… — попросила я. — Вы можете просто рассказать, как он должен работать?       Мужчина вздохнул, пройдя к витринам с другими кустосами, и широким жестом указал на них:       — Каждый кустос уникален и делается, исходя из пожеланий заказчика. К нам приходят разные люди, с разными историями, и нареканий к работе не было до сих пор. Ваш… кто там?.. Дядя? Ваш дядя пожелал, чтобы мы сделали стража, способного уберечь от смерти. Со своими дополнениями, конечно же. Однако все кустосы работают одинаково: в момент опасности они переносят своего хозяина во… кхм… в безопасное место.       — Вы хотели сказать «во времени»? — уточнила я.       — Я этого не говорил! — поспешно ответил мужчина и вновь оглянулся за спину.       Я пригляделась в темноту, куда вечно оглядывался мастер Фостер, и заметила там дверь.       — Я не собираюсь сдавать Вас аврорам, если Вы этого боитесь! — разозлилась я. — Я просто ищу ответы! Потому что Ваше творение сработало не так, как должно было!       В тот же миг после моих слов раздался звонок колокольчика. Мастер Фостер отшатнулся, невнятно извинился и скрылся за той самой дверью. Мы с Эваном стояли, неловко переглядываясь, и прислушивались к приглушённым спорам. Затем мужчина вышел и пригласил меня войти.       — Только девушка, — остановил он моего спутника, и Эван, заверив меня, что всё хорошо, согласился.       Я шагнула в комнату, и дверь за мной тихонько прикрылась. Маленький кабинет освещался одной-единственной свечой, горевшей на большом письменном столе, занимающем почти всё свободное пространство. На поверхности стола мерцали рассыпанные в хаосе драгоценные камни. Женщина, поправляя спустившиеся на нос очки, вставляла крохотный изумруд в лунку и будто бы не замечала меня. Я молча осматривала её кабинет. В углу в большом деревянном ящике находились мутные необработанные куски хрусталя. На столе поменьше, прижатом к стене, стояли инструменты для огранки камней. И можно было бы подумать, что в этой маленькой клетушке создавались обычные ювелирные изделия, если бы за спиной женщины в стене не был врезан аквариум, наполненный золотой светящейся жижей.       — Это ВЫ! — воскликнула я и тотчас заговорила тише, ощутив на себе предостерегающий взгляд. — Это Вы — мастер Фостер!       Поджав губы, женщина откинулась в кресле и с внимательным недовольством меня осмотрела. Её покрытые мозолями руки отложили инструменты. Женщина выглядела моложе мужчины, которого мы встретили первым, курчавые волосы были собраны в пышный небрежный пучок.       — Что пошло не так? — спросила она, и властность её голоса заставила меня поёжиться. — Вы сказали, что моё творение сработало не так, как должно было. Так расскажите же мне, что, по-Вашему мнению, пошло не так.       — Ваш… — начала я.       — Муж.       — Ваш муж сказал, что кустос должен перенести в безопасное место.       — Верно, — подтвердила женщина. — Кустос — умный страж. Он просчитывает ситуацию, выбирает наиболее безопасный… отрезок и переносит владельца туда. Обычно, всё это занимает не более пяти минут.       — Обычно?! — возмутилась я. — Ваш кустос перенёс меня на двадцать лет вперёд!       — Двадцать лет? Это невозможно, — сказала женщина. Кажется, она была полностью уверенна в своём изобретении. — Вы сказали, Ваш дядя заказывал у меня кустос пятнадцать лет назад. А Вас перенесло на двадцать? Или. Вы попросту не умеете считать?       Я кипела от гнева, сжимая кулаки. И ведь действительно ещё надеялась получить ответы от этой кучки надменных людей! Прекрасно, Амелия! Ты только что выкинула в мусор целую неделю, которую могла потратить с пользой!       — Сядьте, — скомандовала миссис Фостер, начертав для меня кресло перед своим столом, — и объясните внятно, что с Вами приключилось.       Всем своим видом излучая возмущение, я заняла предложенное место. Закинула ногу на ногу, положила руки на подлокотники и приняла невозмутимый вид.       — Тридцать первого июля тысяча девятьсот восемьдесят первого года в дом моих родителей пришёл Тёмный волшебник. Его целью был мой младший брат, которому на тот момент исполнился всего год. Он убил моего отца, затем меня, затем и мою мать. Что произошло дальше, до сих пор остаётся загадкой, поскольку мой годовалый брат-малыш выжил, а Тёмный волшебник бесследно исчез.       — Постойте, постойте… — остановила меня женщина, впервые за наш диалог показавшись мне растерянной. — Вы хотите сказать, что Вы — Поттер? А Ваш брат, известный на весь мир — Гарри Поттер?       — Да.        Миссис Фостер занервничала, странно дёрнувшись, но всё же попросила меня продолжить рассказ.       — Я очнулась в разрушенном доме. Это потом уже я выяснила, что это был наш дом. Мне также удалось узнать, какой год был на дворе. Тысяча девятьсот девяносто девятый.       Услышав мои слова, миссис Фостер резким движением поднялась, и я прочла на её лице ужас:       — Вы вернулись назад во времени?! Вы сошли с ума?!       — Почему это? — искренне недоумевала я.       — При продаже кустосов мы всем своим клиентам напоминаем единственное правило: не использовать маховик времени, чтобы вернуться назад. Но, мне казалось, это и так очевидно! Никто не хочет возвращаться туда, откуда его спасли!       — Ну… видимо, я сумасшедшая.       Миссис Фостер медленно опустилась назад в кресло и замахала руками, обдувая лицо.       — На сколько лет назад Вы вернулись?       — С девяносто девятого я вернулась в девяносто третий.       — М-м-м, — пробубнила женщина, болезненно рыча. — Мерлин, как Вы вообще остались живы?       — О чём Вы?       — Мои кустосы и эти министерские отродья работают по разным принципам. Кустос прячет владельца во временном кармане, не причиняя вреда, а маховик переносит во времени, вытягивая из владельца его жизненную энергию. Никто уже много лет не пользуется маховиками, чтобы вернуться на долгие годы назад! На час-два, да, но это максимум!       Вот почему ни один путешественник во времени на большие расстояния не вернулся живым!       — Но почему, — спросила я, — Ваше изобретение спрятало меня в этом «временном кармане» на восемнадцать лет?! Вы говорили, кустос прячет владельца на минут пять, максимум!       — Да-да, — Фостер постучала указательным пальцем по носу. — Дайте-ка подумать…       Она выдвинула ящик стола и достала почтенный журнал с исписанными от руки страницами.       — Это значит… где-то восьмидесятый… — листая журнал, сказала она. — Как, говорите, звали заказчика?       — Сириус Блэк, — ответила я.       — Блэк… Блэк… Нашла! — она ткнула пальцем в страницу и прочитала: — Заказ номер сто пятьдесят десять… Пожелания клиента. Кустос — феникс, оболочку инкрустировать рубинами. Уберечь от любых влияний, в том числе магических заклинаний, возможных похищений, пыток, угроз здоровью и смерти неестественным путём, включая от погодных условий… Что смотрите? Знаете, сколько моих клиентов боится удара молнии?       — Вы так и не ответили, — сказала я, — почему кустос спрятал меня так надолго?       — Не знаю, — призналась миссис Фостер. — Может, кустос посчитал, что Вы не будете в безопасности, пока охотившийся на Вас человек остаётся живым? Он погиб, когда Вы были в будущем?       Я покачала головой.       — Странно, — задумалась Фостер. — Для клиентов, которые остерегаются смерти, я зачаровываю кустос довольно замудрено. Это очень трудоёмкая работа, но… моё изобретение стоит своих денег. Когда кустос прячет владельца во временной карман, видимый страж — в Вашем случае это феникс — прикидывается Вами и умирает. Зачастую, нападавшие не замечают подмены, поскольку этот процесс сопровождается вспышкой света. Всё, что видят нападавшие, проморгавшись, так это мёртвое тело. Разумеется, иллюзия держится недолго, но… как правило, убийцы не задерживаются на чай после преступления, а сразу же убегают. А клиенты, когда кустос их возвращает, уже сами решают, подстраивать свою смерть и дальше, организуя похороны и меняя личность, или нет.       Хорошо, теперь я начинала понимать. Что мы имеем? Волан-де-Морт в ту ночь видел вспышку замены (её ведь можно спутать и с Авадой), и как моё тело упало на пол. Наверное, поэтому он не верит, что моё возвращение возможно. Это ведь задевает его достоинство! Вероятно, это же тело видел и Северус. А потом моё «мёртвое тело» наколдовал кто-то другой, кто-то другой вроде Дамблдора, поскольку я точно знаю, эту фальшивку похоронили в Годриковой впадине под видом меня настоящей.       — Допустим, ситуация с моей, так называемой, смертью прояснилась, — сказала я. — Но откуда у меня…       Я замолкла, рассуждая, можно ли доверить незнакомому человеку такую тайну, о которой пока не поведала даже Северусу.       — Поттер? Откуда у вас что?       Прикуси язык, Амелия. Ты уже достаточно рассказала.       — Возможно, я могу Вам помочь, если Вы расскажете мне подробности, — предположила Фостер. — Я долгое время работала на МАКУСА, изучая магию времени, но эти невежды, боящиеся и собственной тени, закрыли мой проект. Теперь я работаю сама на себя, чего и Вам советую, если когда-либо решите заняться своим делом.       Лучше бы она не упоминала, что работала на министерство. Несмотря на другую страну, я была убеждена — система везде одинакова. Тем более, миссис Фостер сама об этом сказала. А к любым людям, пытавшимся из меня вить верёвки, я относилась с большим презрением.       — Нет, пожалуй, у меня больше нет ничего, что могло бы оказаться полезным, — ответила я. — Извините за беспокойство.       Я поднялась, собираясь распрощаться. Связываться с министерскими, пусть и бывшими, мне точно не хотелось. Да и атмосфера изначально выстроилась между нами враждебная, совсем не настраивающая на откровения. Миссис Фостер, словно цепляясь за последнюю соломинку, попросила:       — Позвольте мне взглянуть на маховик, которым Вы воспользовались, чтобы вернуться. Прошу Вас. Он ведь при Вас?       Просьба казалась подозрительной, но азарт сыграл своё дело, поскольку открылся интерес, что миссис Фостер может открыть для меня нового. Без моих прямых наводок. Я вытащила маховик из-под свитера, сняла с шеи цепочку и протянула женщине. Едва маховик оказался в её руках, она воскликнула:       — Так и знала!       — Что?       — Ваш маховик истощён, — объяснила она, указав на механизм. — Видите? Магии почти не осталось.       И вправду, волшебного золотого песочка оставалось совсем мало. И мне бы очень не хотелось так думать, но… автоматически проведённая параллель будто насмехалась, что эти песочные часы отмеряли моё оставшееся время.       — Использовать такой маховик небезопасно, — предостерегла миссис Фостер, возвращая мне мою вещь.       — Я им не пользуюсь, — ответила я и направилась к выходу.       — А он Вами? Время очень коварно, мисс Поттер, но не позволяйте ему играть Вами.       — До свидания, — сказала я прежде, чем покинуть кабинет.       Как только я вышла из магазина, свет погас как и за прозрачным стеклом двери, так и во всех окнах. Эван ждал меня в машине и ободряюще улыбнулся, когда я забралась на пассажирское сидение.       — Отвези меня в аэропорт, пожалуйста, — попросила я, надуто откинувшись в кресле.       — Всё прошло не очень?       — Ну… хуже точно не стало. Диалог был не таким, как я ожидала. Вообще всё прошло не так, как я ожидала.       Эван завёл мои волосы за ухо, чтобы увидеть мою расстроенную моську:       — Что теперь?       — Возьму билет, полечу домой.       — Не хочешь… — парень вдруг смутился. — Не хочешь погостить у меня? У тебя всё ещё есть несколько дней, и новый билет покупать не нужно будет.       — Прости, Эван, — покачала головой я. — Правда, не будь всех этих обстоятельств я бы с удовольствием согласилась… Но не в этот раз.       — Надо спасать мир, да? — усмехнулся он.       — Верно.       — Ну значит, в следующий раз, — сказал Эван и завёл мотор.

***

      Лондон, как обычно, в своём репертуаре встретил тёплым летним дождём, когда я выходила из здания аэропорта. О площади Гриммо он, видимо, забыл, а, может, только собирался разлить какое-нибудь облако. Не испытывая судьбу я занырнула в дом и, вспоминая о ловушке, крикнула «Я тебя не убивала!». Куча пыли даже не успела собраться в фигуру, быстро рассыпавшись. Интересно, что сказал бы Северус, увидев, что только для него одного возвели такую игрушку?       — И что? Меня даже никто не встречает? — спросила я куда-то в пустоту.       — Мяу-у-у! — раздалось протяжно, и из темноты вынырнуло два зелёных глаза.       — Привет, Прыгалка, — обрадовалась я, что хоть кто-то меня ждал, и приласкала кошку. — И что же, ты совсем одна?       Короткий «мяв», и её хвост стёрся с общей темнотой коридора. Я разожгла свечи и прошла за питомцем. Прыгалка уже сидела на столе, на котором я насчитала тринадцать кружек, на дне которых оставались недопитые чай и кофе.       — У нас что, было большое собрание? — спросила я, на что, разумеется, ответа не последовало. — Или решили сыграть в бинго субботним вечером?       Тринадцать кружек это много, учитывая, что в штабе уже давно не собиралось более шести человек. Стулья, будто их оставили впопыхах. Какой же англичанин оставляет чай в заварнике? Нет. Они кого-то ждали. Или чего-то? Сигнала? Простреленная мыслью я понеслась в свою комнату.       — Акцио, мантия-невидимка! Скрипнула дверца большого шкафа, и, слетев с верхней полки, ко мне в руки приземлилась моя мантия. Я стремительно её накинула и прямо из дома трансгрессировала на слабо освещённую улицу маленького пригорода Лондона, Литтл Уингинга.       В доме Дурслей, моих кровных тёти и дяди, горел свет. Переминаясь с одной ноги на другую, я прошла по усыпанной гравием дорожке до абсурдно белой двери. Толкнула её легонько и прошмыгнула внутрь. С кухни доносились голоса, но они тотчас стихли, как только дверь за мной захлопнулась сквозняком. Прятаться теперь было бесполезно и я стянула мантию, минуя узкий коридор. А выйдя в кухню, и вовсе замерла, пойманная на мушку как минимум десятью палочками, устремлёнными на меня.       — Я ожидала более… тёплый приём, — сказала я, нервно хихикнув.       Здесь были все: Гарри, взъерошенный и повзрослевший; Рон, высокий и тощий; Гермиона, упрятавшая густые волосы в длинную косу; Фред и Джордж с их совершенно одинаковыми улыбками; покрытый шрамами длинноволосый Билл; лысеющий мистер Уизли с его добрым лицом и кривовато сидящими очками; Тонкс, чьи короткие волосы отливали сегодня излюбленной ею яркой краснотой; Люпин, обзавёдшийся новой сединой и новыми морщинами; тонкая и прекрасная Флёр; Кингсли, лысый, чернокожий и широкоплечий; Хагрид с его буйной шевелюрой и бородой, стоявший пригнувшись, чтобы не зашибить голову о потолок; и Наземникус Флетчер — маленький, грязный, вечно пристыженный, с грустными, как у бассета, глазами и спутанными волосами.       И, конечно же, Грюм, наверное, единственный, кто не тыкал в меня палочкой, дрожал от гнева. Его волшебный глаз бешено крутился, обшаривая пространство на триста шестьдесят градусов.       — Я её убью, — рыкнул он, и Тонкс подскочила к мужчине, пытаясь удержать разъярённого мраборорца на месте. — Какого дементора ты здесь забыла?! Почему так рано вернулась?!       — Ах! — вспыхнула я, переведя убийственный взгляд на Кингсли. — То есть, Вы даже не отрицаете, что знали!       — Конечно, знали, Амелия, — сказал Римус. — Да опустите палочки наконец!       Короткий лес палочек тот час опустился вниз.       — Значит так, — процедил Грюм, пришедший в себя после приступа гнева. — Сейчас ты поворачиваешься и уходишь туда, откуда пришла!       — Да-да, сейчас прямо, разбежалась, — съязвила я. — Я здесь, чтобы защищать Гарри. Вам придётся меня убить, чтобы я поменяла своё решение!       — Я с удовольствием это сделаю! — процедил Грюм; другие присутствующие просто насторожено пялились. — Если ты не заметила, девочка, нас здесь ровно четырнадцать. Ты немного не вписываешься.       — Эм… — запугано подняв руку, вмешался Наземникус. — Я с удовольствием уступлю своё место. Я изначально был против, чтобы меня пихали в этот план…       — Молчать! — рявкнул Грюм; Флетчер попятился. — Никто никого замещать не будет!       — Да ладно тебе, Грюм, — сказал, кажется, Фред. — Она хочет, он не хочет. Поменяй уже их, и дело с концом.       — Время поджимает, — вставил мистер Уизли, соглашаясь с сыном. — Надо что-то решать.       — Может, наконец, кто-то спросит меня?! — возмутился Гарри, скрестив руки на груди. — Мне ваш план совсем не нравится! Если вы думаете, я позволю вам рисковать жизнью…       — Если бы это было впервые, — вставил Рон.       — Одно дело изображать меня…       — Думаешь, нам так уж этого хочется, Гарри? — серьезным тоном осведомился Джордж. — Представь, вдруг что-нибудь закоротит, и мы навсегда останемся тощими очкариками.       Гарри даже не улыбнулся.       — Без моего содействия вы этого сделать не сможете, вам понадобится несколько моих волос.       — Да, вот это наш план и погубит, — сардонически сказал Фред. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хоть один волосок.       — Ага, — поддержал брата Джордж. — Тринадцать человек против молодца, которому и магией-то пользоваться запрещено — какие уж тут шансы!       — Смешно, — отозвался Гарри. — Очень забавно.       — Секунду, я не понимаю, — вмешалась я. — Мы будем притворяться Гарри?       — Ты — точно не будешь, — ответил Грюм. — Тебя и так можно закинуть как наживку. Разберут с ногами и руками.       — Я не против, — отозвалась я. — Если это поможет.       — Так, хватит! — рявкнул Грюм. — Давай свои волосы, мальчик!       — Нет! Я не позволю! — прокричал Гарри, устремив злой взгляд на него.       — Это у них семейное, — хохотнул Билл.       — А-а-а! — заорал Гарри, прижав руку к голове. Пока шёл спор, я выдернула его тёмную прядь.       — Меняю на место Наземникуса, — сказала я, победно вытянув вверх материал для оборотного зелья.       — Согласен! — вновь выступил Флетчер.       — Вот же язва, — сплюнул Грюм. — Полетишь со мной. Будешь мешаться — сброшу с метлы.       — Идёт!       Флетчер чуть ли не подпрыгнул от радости. Все устремили подозрительные взгляды на него, и он тотчас сделался невозмутимым. Грозный Глаз вытянул флягу, вынув пробку, и я бросила в грязную жидкость волосы Гарри. Едва они соприкоснулись с зельем, оно вспенилось, покрылось паром и очистилось, став ярко-золотистым.       — Поддельные Поттеры, построиться! — скомандовал Грюм.       Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флёр выстроились в ряд рядом с сверкающей раковиной тёти Петуньи. Я, чуть помедлив, встала рядом с Флёр. Впервые! Не я одна была удостоена неприязненным взглядом Гарри Поттера.       — Кстати, а где Дурсли? — спросила я, пока Грюм раздавал нам маленькие железные стопки и наливал в них оборотное.       — Отправили их уже, — ответил Грюм, тряся фляжкой над моей стопкой. Мужчина отошёл назад, вновь просканировал всех своим глазом и сказал: — Ну, теперь все разом…       Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флер и я осушили стопки. Каждый из нас, ощутив его в горле, ахнул и сморщился, а лица мгновенно начали пузыриться, точно закипающий воск. Гермиона и я вытягивались, увеличиваясь в росте, Рон, Фред и Джордж уменьшались, волосы у всех темнели, а у меня, Гермионы и Флёр они словно втянулись внутрь черепов.       Грюм, не обращая на происходящее никакого внимания, развязывал принесенные им с собой рюкзаки, а когда выпрямился, перед ним уже стояли, пыхтя и отдуваясь, шестеро Гарри Поттеров. Настоящий же Гарри, наблюдавший со стороны, закусывал губу и хмурился.       Фред и Джордж повернулись друг к другу и одновременно произнесли:       — Ух ты, какие мы одинаковые!       — Ну, не знаю, — сказал Фред, изучив свое отражение в кастрюле, — по-моему, я всё ещё красивее.       — Фу, — произнесла Флёр, оглядев себя в дверце микроволновки. — Билл, не смот’ги на меня, я у’година.       — Для тех, кому одежда великовата, здесь найдутся размеры поменьше, — сообщил Грюм, указывая на первый рюкзак, — и наоборот. Да, про очки не забудьте, шесть пар лежат в боковом кармане. А как переоденетесь, разберёте то, что лежит во втором рюкзаке.       Так и сделали под сопровождение шуточек близнецов. Затем разобрали очки с круглыми стёклами, поскольку зрение к моего брата было ни к чёрту, а потом, вытряхнув второй рюкзак Грюма, Римус вручил каждому по клетке с белым чучелом совы и рюкзачку, как у Гарри.       — Хорошо, — произнёс Грюм, когда перед ними выстроились семеро одинаково одетых и нагруженных очкастых Гарри. — Делимся на пары так: Амелия со мной, на метле; Артур и Фред…       — Я Джордж, — сказал тот из близнецов, на которого указал Грюм.       — Неужели вы не можете различить нас, даже когда мы обращаемся в Гарри?       — Простите, Джордж…       — Да я пошутил, вообще-то я Фред…       — Хватит дурака валять! — рявкнул Грюм. — Второй из вас — Джордж, Фред или кто вы там, — с Римусом. Мисс Делакур…       — Я повезу Флёр на фестрале, — сказал Билл. — Она не любит мётел.       Флер подошла к нему и встала рядом, глядя на Билла с сентиментальным, раболепным обожанием, от которого меня затошнило.       — Мисс Грейнджер с Кингсли, тоже на фестрале…       Гермиона обрадованно ответила на улыбку Кингсли — я знала, что и она чувствует себя на метле неуверенно.       — А можно мы тоже на фестрале? — спросила я у Грюма.       — Будешь выпендриваться, — с угрозой сказал Грюм, — возьму Наземникуса.       Я разочаровано вздохнула, а Флетчер, занявший подозрительно близкое место у двери, поднял руки.       — Выходит, остаемся только мы с тобой, Рон! — весело воскликнула Тонкс и, помахав ему рукой, сшибла со стола сушилку для чашек.       Рон улыбнулся, но выглядел далеко не таким довольным…       — А мы с тобой, Гарри. Не против? — не без некоторой тревоги в голосе спросил Хагрид. — Покатим на мотоцикле, я, понимаешь, тяжеловат для метёлок с фестралами. Правда, я и на мотоцикле кучу места занимаю, так что давай уж в коляску.       — Отлично, — сказал Гарри не вполне искренне.       — Мы думаем, что Пожиратели Смерти ожидают увидеть тебя на метле, — пояснил Грюм, по-видимому, заметив недовольство Гарри. — У Снейпа была куча времени, чтобы рассказать им про тебя всё, о чём он прежде не упоминал. Поэтому, если мы наткнёмся на Пожирателей, они, как мы полагаем, выберут одного из тех Поттеров, что хорошо сидят на метле. Ну ладно, — продолжал он, завязав рюкзак, в который была уложена одежда ложных Поттеров, и направившись с ним к задней двери. — До отправления осталось три минуты. Запирать дверь бессмысленно, Пожирателей Смерти, когда они сюда заявятся, замок не остановит… Вперёд…       Все торопливо высыпали из кухни в задний садик и принялись разбирать свой транспорт. Грюм всучил все лишние вещи Наземникусу, чтобы тот, раз уж вышел сухим из воды, переправил их в убежище.       Справа и слева подёргивались в руках хозяев мётлы, Кингсли уже подсаживал Гермиону на фестрала, Билл подсаживал Флёр на другого. Хагрид, нацепивший очки, стоял у мотоцикла Сириуса, ожидая, пока Гарри разместится в коляске.       — Расскажу по дороге остаток плана, — сказал мне Грюм, наблюдая, как все суетятся. — И, пожалуйста, не попадись Пожирателям.       — Не дождётесь, Грюм! — огрызнулась я.       — Ну хорошо, — произнёс громче Грюм. — Прошу всех приготовиться, мы должны стартовать точно в одно время, иначе наш отвлекающий манёвр не сработает.       Все, вылетающие на метлах, оседлали их. Я неловко забралась на метлу сзади и прижалась к широкой спине Грюма.       — Держись крепче, Рон! — сказала Тонкс, и я увидела, как Рон, бросив на Люпина виноватый взгляд, обхватил её за талию.       Хагрид включил мотоциклетный мотор — тот взревел, точно дракон, коляска задрожала.       — Всем удачи! — крикнул Грюм. — Увидимся примерно через час в «Норе». На счет три. Раз… два… ТРИ.       Как только Грюм оттолкнулся от земли, я зажмурилась и зарылась лицом в его спину, ещё крепче вцепившись в кожаную куртку. Очки больно врезались в переносицу. Ветер задул в бока. Где-то впереди удалялся ревущий мотоцикл с Хагридом и Гарри.       — Так, слушай меня внимательно, Поттер, — рокотал Грюм, стараясь перекричать свистящий в ушах ветер. — Мы летим ко мне домой. В коридоре, на тумбочке, лежит расческа-портал до «Норы». Если что-то пойдёт не так…       Ругательства, последовавшие далее, я не стану повторять, но мне этого хватило, чтобы понять: Грюм накаркал, и всё пошло не так. Я отлепила лицо от его куртки и взвизгнула. Откуда ни возьмись, из пустоты появился уже окруживший их противник. По меньшей мере три десятка тёмных фигур в капюшонах смыкались в плотное кольцо. И мы летели прямо в него…       Крики, вспышки огня со всех сторон. Огромная жирная точка — мотоцикл Сириуса — прорвала кольцо, и Пожиратели бросились в рассыпную, догонять разлетевшихся в разные стороны членов ордена. Страх задел сердце… Гарри.       — Палочка! — проорал Грюм. — Давай!              Его крик меня отрезвил, и я выхватила палочку из рукава, позабыв о том, как боюсь полётов на метле.       — Остолбеней!       Красная вспышка заставила двух Пожирателей, летящих впереди, вильнуть в стороны. Оглянувшись через плечо, я увидела движение массы людей, вспышки зелёного света, две уносившиеся вдаль метлы с парой седоков на каждой, однако кто эти седоки, уже не могла разобрать…       — Давай! — закричал Грюм. — Не жалей их, Поттер!       Кто-то услышал обращение Грюма, что-то прокричал остальным, и как минимум пять чёрных точек метнулись за нами.       — Инкарцеро! Остолбеней!       Грюм направил метлу вверх, и мне пришлось двумя руками ухватиться за него, отставив обстреливание.       — Выровняй метлу, Грюм! — заорала я. — Я установлю щит!       — Нет! — отрезал он. — Слишком очевидно! Они поймут!       — Не пользоваться заклинаниями, которые спасут жизнь?!       — Не пользоваться слишком сильными заклинаниями!       — Импедимента!       Моё заклинание ударило ближнего Пожирателя в грудь: на миг он повис в воздухе, нелепо раскинув руки, словно остановленный на лету незримым барьером, и один из его приспешников едва не столкнулся с ним.       В голову закрались страшные сомнения: какая-то из этих точек Северус…       — Вспыхни! — Грюм тоже взялся за отстрел, подпалив чью-то мантию.       За нами осталось гнаться всего два Пожирателя. И у меня вдруг мелькнула мысль.       — Экспеллиармус! — выкрикнула я излюбленное заклинание моего брата.       — Это он, он, настоящий! — завопил первый Пожиратель, и в следующий миг оба преследователя сдали назад и пропали из глаз.       — Молодец! — сказал Грюм, увернувшись от просвистевшей над головой зелёной молнии. — И ещё я — самая лакомая награда для них. Ну давайте! Кто ещё?! Всех верну в Азкабан!       — Куда они подевались? — спросила я.       Я вгляделась в пустую на вид тьму, чувствуя исходящую от неё опасность. Где они все? Неужели клюнули на «Экспеллиармус»? Страх проходился по всем клеточкам тела. Это не конец… не конец…       Грюм направил метлу ниже, ускоряя полёт, хотя огни на земле всё ещё казались далёкими, точно звёзды. Беспокойство омывало сердце. Что-то не так, что-то не так… Они позовут подмогу? Или загонят в ловушку?       Тут снова вспыхнул зелёный свет — это по бокам пронеслись две Авады. По обеим сторонам от нас появились Пожиратели. Я узнала в правом из них Северуса… и сердце перевернулось в груди.       А потом я увидела и его. Того, кто убил моих родителей. Того, кто держал в страхе весь волшебный мир. Того, ради победы над которым я вернулась из будущего.       Волан-де-Морт летел по воздуху без метлы, фестрала и даже мотоцикла. Он летел, точно дым по ветру, змеиное лицо бледнело во мгле, а белые пальцы сжимали палочку. Его рубиновые глаза столкнулись с моими, и мою голову пронзила острая боль, да такая сильная, что я чуть не свалилась вниз.       — Это тварь летает без метлы! — заметил очевидное Грюм, и внимание Волан-де-Морта переключилось на него.       Он занёс палочку, но зелёная молния просвистела в дюйме от лица Грюма. Мракоборец резко накренил метлу вниз, выплёвывая ругательства.       Ускоряясь, мы практически падали, зависнув в вертикальном положении. Вокруг снова замелькали струи зелёного пламени. Грюм снова выпрямил курс, и половина преследователей по инерции полетела и дальше вниз.       Но не Волан-де-Морт. Он ни на миг не отставал, пытаясь заглянуть внутрь моей головы своими кровавыми рубинами. Он что-то понял, что-то узнал, а у меня не хватало сил закрыться от его влияния.       — Убить! — прошипел он, его змеиное лицо, как и чёрная дымка, скрылись из вида.       Осталось три Пожирателя, и каждый из них выпустил вспышки света. Я уже не понимала, где верх, где низ, почти уверенная, что в ближайшие секунды умру. Я лишь успела заметить, как цветные стрелы летели и в Грюма, и в меня, и я зажмурилась, как вдруг всё остановилось.       Я подумала, что умерла. Ветер не свистел в ушах. Ни криков, ни суматохи. Но я дышала! Судорожно глотала воздух, словно последний раз в своей жизни! Я раскрыла один глаз: впереди темнела неподвижная спина Грюма. Взглянула назад: три Пожирателя, словно подвешенные на нитках, замерли в воздухе. От их палочек тянулись две зелёные вспышки и одна красная, принадлежащая Северусу, но все они должны были угодить в нас.       Что делать? Пожиратели выстроились так, что, если я задену хоть одного, когда время отомрёт, они столкнутся, и Северус пострадает. Но если ничего не сделать, то мы с Грюмом погибнем!       И я приняла отчаянный шаг. Судорожно вспоминая все заклинания, которые способны уберечь от падения, я заколдовала Грюма и себя. Земля всё ещё казалась бесконечно далёкой, и мы вполне могли расшибиться в лепёшку. Что ж, всяко лучше чем Авада, угодившая в спину.       Кое-как удерживая равновесие, я оторвала руки Грюма от метлы. Два раза глубоко вздохнула. Подвинулась на самый край. Надеюсь, не в последний раз взглянула на сосредоточенное лицо Северуса. Наложила на Грюма заклятие Конфундус, чтобы выглядело всё так, будто нас действительно подбили. И… сбросила Грюма вниз.       Время тотчас же восстановило своё течение. И я, просчитавшая каждый шаг, соскользнула с метлы, а мимо — просвистели вспышки. Я падала спиной вниз, раскинув руки, вспоминая Волан-де-Морта и его способность летать без метлы.       Земля оказалась намного ближе, чем я думала. Хруст. Удар по спине. Ещё хруст. Острая царапающая боль по лицу. Меня переворачивало ещё и ещё, пока я не упала на живот и не согнулась пополам, повиснув на ветке. Мне не повезло рухнуть на дерево. Держаться не было сил, и я соскользнула на землю. Вот тут и сработало заклинание, мягко опустившее меня на спину. Чёрт! Надеюсь, Грюму повезло больше. Кстати, надо найти его.       Я попыталась поднять туловище, но сразу же оказалась прижатой чьим-то башмаком к земле.       — Поттер?       Я узнала говорившего, несмотря на то, что он скрыл своё лицо под маской. Я зашарила по траве руками, в поисках палочки, но её нигде не было. Пожиратель усмехнулся, убрав с моей груди свой тяжеленный башмак, позволив мне дышать нормально. Я подумала, вот сейчас-то он меня прикончит, но…       Он протянул мне руку.