Глава 80. Терпение.
12 мая 2021 г., 09:00
«Если» и «когда» — два, казалось бы, одинаковых по смыслу слова. Однако, меняя их местами, можно проследить, как из несбыточной мечты вырастает здоровая уверенность или, напротив, как непоколебимая вера крошится в крупинки сомнений. Если пойдёт дождь… Догадка. Когда пойдёт дождь. Прогноз. Если она не умрёт… Надежда. Когда она умрёт. Неотвратимость.
Амелия давно спала. Я же гипнотизировал стрелки часов. Скотчем их залепить, что ли? Я и до этого недолюбливал время: все всегда им всё оправдывали, приписывали излечивающие действия, но с сегодняшнего дня я его стал люто ненавидеть. Время забирало у меня дорогих мне людей, а ещё слишком быстро утекало. Особенно сейчас, когда всё стало налаживаться.
Почему силы обрела она? Мне бы пригодились они больше. Я бы не стал тратить бесценный выбор на размен жизнями, я бы остановил свой момент навсегда. Пока она лежала у меня на груди, чуть уставшая от ночи любви, и её прохладные волосы щекотали мне нос, пока моё плечо ныло от боли, потому что я обнимал её и не смел тревожить, потому что она обнимала меня, будто я был всем в её жизни, хотя всё у неё в действительности было, это у меня из всего, что осталось — только она. И я бы наблюдал за ней, застывшей, молодой, прекрасной, целовал бы её кожу, нежную, бледную с россыпью весны, дышал бы её запахом, головокружительно сладким, а луна, как единственный свидетель, подыгрывала бы мне в моей эгоистичной прихоти своим бледным светом.
Но силу получила она. Потому что была достойнее меня, достойнее всех живущих. Она тратила её во благо, пользуясь безграничными, но от того опасными запасами, и никто не знал, что будет дальше. Нанесёт ли вселенная за кражу ответный сокрушительный удар своим необъятным кулаком или вознаградит так, как никогда прежде не удостаивала вниманием обычных смертных.
Но стрелки всё мчались, нарезая снова и снова неизбежные круги. Ночь переходила в утро. Я прикрыл глаза в надежде, что смогу всё же уснуть. И тут, кажется, сама тишина произнесла её имя:
— Амелия!
Я вздрогнул. Девушка пошевелилась и, не проснувшись, что-то пробубнила.
— Амелия! — громче, настырнее.
Я толкнул её, и два зелёных глаза, казавшихся почти чёрными, блеснули в полу утренних сумерках неодобрением. Я указал головой на источник звука, и он снова повторился.
— Амелия! Ты спишь?
Глаза её распахнулись, сон как рукой сняло, она в нервной спешке выпуталась из-под одеяла и на ходу трансфигурировала из подушки ночную сорочку, чтобы накинуть её на нагое тело.
— Гарри? — она вытянула из мантии, оставленной на кресле, раскладное зеркальце и повернулась спиной к стене. — Половина пятого утра! Ты с дубу рухнул?!
Эта её новая способность определять время без часов однозначно впечатляла.
— Прости, я не знал, когда у тебя начинаются уроки… — послышался из зеркала виноватый голос её братца. — Я боялся, что если свяжусь с тобой позже, то могу тебя подставить.
— Ладно, да, ты прав, — ответила Амелия, приглаживая растрёпанные волосы. — Что случилось?
— Ты в Хогвартсе?
— Разумеется. Где же мне ещё быть?
— Мы прочли в «Пророке», что Снейп стал директором, — с раздражением сказал Поттер. — Ты в порядке? Может быть, тебе стоит уехать?
Амелия с трудом подавила желание перевести на меня взгляд и устало прислонилась к стене:
— Нет, я… в порядке. Я в полном порядке.
— Ты уверена? — в разговор вступил женский голос, и я узнал в нём подружку-зазнайку Поттера, мисс Грейнджер. — Амелия, мы всё знаем. И что Снейп окружил себя своими людьми, и что… Капитанов примкнул к ним.
— Представьте себе, я тоже это знаю, — с сарказмом ответила Амелия. — Правда вскрылась, ещё неделю назад. А «Пророк» уведомил об этом только вчера. Но… волноваться не о чем, Снейп ясно мне дал понять, что убивать меня пока не собирается. Я нужна ему живой.
Живее всех живых, если быть точным.
— А что, если это уловка? — не унимался её непутёвый братец. — Что если они тебя отправят к Волан…
— Пусть только попробуют, — перебила Амелия. — Все преподаватели встали на мою защиту. Меня не оставляют одну, так что… А что у вас случилось? Вы, кажется, не дома.
Девушка, вглядываясь в зеркало, зажгла одну свечу в висевшем над её головой подсвечнике.
— Мы… — вздохнул Поттер. — Мы не на Площади Гриммо. Мы боимся, что туда больше не вернуться.
— Простите… что? — ошеломлённо переспросила Амелия. — Секунду, я ничего не понимаю. Расскажите всё по порядку.
— Вчера мы… пробрались в министерство…
— Что?! — вскрикнула Амелия. — Что вы сделали?!
— Мы пробрались в министерство, — нетерпеливо продолжил Поттер. — Помнишь, мы искали Наземникуса? Кикимер его нашёл. Мы расспросили Наземникуса, и оказалось, он продал настоящий медальон Амбридж. А она служит сейчас в министерстве и возглавляет комиссию по учету магловских выродков. В общем, мы очень долго следили за зданием министерства, пытались выяснить, как там всё работает, и в конце концов составили план.
— Я приготовила оборотное зелье, — сказала Грейнджер, и я невольно возрадовался, что хоть кто-то из золотой троицы слушал меня на уроках, — мы вырубили трёх волшебников, которые всегда ходили на работу одним и тем же путём, в одно и то же время, приняли их вид и так пробрались в министерство.
— В общем, нам пришлось разделиться, — сказал Поттер, судя по звукам, принявшийся ходить из стороны в сторону. — Рону достался обычный служащий и ему пришлось устранять дождь в чьём-то кабинете. Я, как понял, был одним из прислужников Амбридж, кто выявлял и докладывал на маглорождённых. А Гермиона стала секретарем Амбридж и попала на слушание по делу женщины, которую проверяли на чистоту крови. А ещё они используют дементоров как охранников!
— Мерлин… — взялась за голову Амелия. — Как вы ещё живы остались…
— Амелия, я был в кабинете нового министра, — сказал Поттер, и девушка ещё больше ужаснулась. — Я видел дела почти на всех членов ордена, в том числе и твоё. Там написано, что за тобой ведётся тщательный надзор, потому как есть вероятность, что ты можешь контактировать со мной.
— Думаешь, Снейп как раз и ведёт за мной надзор? — спросила Амелия с серьёзной миной.
— Уверен, что так и есть, — ответил Поттер. — Послушай, если он что-то тебе сделает, я…
— О, так ты всё же меня любишь, — усмехнулась Амелия. — Как мило, младший братик. Однако я в состоянии позаботиться о себе, так что рассказывай дальше.
— Когда Гарри нашёл меня, я ассистировала Амбридж в суде, — сказала Грейнджер. — Он был под мантией-невидимкой и вырубил Яксли, а я — Амбридж. Патронус, которым она сдерживала дементоров, исчез и нам пришлось вызвать свои, чтобы от них отбиться. Мы попытались вывести столько человек, пострадавших из-за всех этих законов, сколько смогли, но…
— Когда они поняли, что что-то не так, — продолжил Поттер, — они начали запечатывать камины. Нам удалось прыгнуть в один, и затем я перенёс нас на Площадь Гриммо, но за Гермиону зацепился Яксли. Мы не знаем, что он увидел, потому что Гермиона запаниковала и перенесла нас в другое место, а Рона… его расщепило.
— Он, наверное, отпустил мою руку, — попыталась оправдаться Грейнджер. — Его плечо сильно пострадало. Я залечила его экстрактом бадьяна, но не решилась использовать заклинания.
— Погодите секунду, — ответила нахмурившаяся Амелия. — Яксли видел наш дом?
— Мы не знаем, — сказал Гарри. — Я думал о первой ступеньке, когда переносил нас. Мы так делали всё время.
— Но он не сможет зайти в дом, — сказала Амелия. — Я — Хранитель Тайны, я не давала ему права.
— Мы знаем, — ответила Грейнджер. — Но, Амелия, вспомни, Люпин сказал, что после свадьбы Билла Пожиратели вломились во все дома членов ордена. На них же тоже был наложен Фиделиус, как и на Площадь Гриммо.
— Чёрт, ты права, — ответила Амелия. — Римус говорил, что с силой министерства можно сломать и такое заклинание, как Фиделиус. А с помощью Беллатрисы или Нарциссы, или того же Снейпа, войти в дом не составит большого труда.
Я поднял бровь, но жест мой остался незамеченным.
— Мы уже сменили несколько мест и сейчас остановились в лесу, где проводился чемпионат мира по квиддичу, — сказала Грейнджер. — Я перенесла нас сюда, потому что здесь уже есть мощные маглоотталкивающие чары. И я расставила защиту вокруг нашей палатки, чтобы нас не обнаружили. Но меня пугает, что Пожиратели всё время знают, где нас искать. Мы не пробыли на прошлом месте и часу, как они вновь объявились. И так же произошло после свадьбы Билла. Как они следят за нами? Может ли быть, что надзор с Гарри не снят?
— Я не думаю… — ответила Амелия. — Это не может быть надзор. Римус ведь говорил. Здесь что-то другое…
Молчаливая пауза встряла в разговор, пока Амелия думала. Я призвал пергамент и перо. Написал записку и отправил по воздуху.
— Что это такое? — спросил Поттер. — Амелия?
— Простите, МакГонагалл всё время рассылает мне служебные записки. Видимо, ей тоже не спится сегодняшним утром… — быстро прочитав, Амелия смяла записку и сделала вид, будто снова усиленно соображает. — Постойте… кажется, я слышала что-то от Кэрроу. Они говорили… что всякий, кто называет их хозяина по имени, впредь будет обнаружен…
Неумелая ложь, но детишки, кажется, в неё поверили.
— О, Господи! — воскликнула Грейнджер. — Как я раньше не догадалась?! Они ведь всегда появлялись, когда кто-то из нас произносил имя…
— Заклинание табу, — подтвердила Амелия и за полем зрения зеркала жестом меня похвалила. — Наверное, он восстановил его после Первой магической войны… Ведь в то время он точно также и выявлял тех, кто держал сопротивление. Поэтому, даже после его исчезновения, люди и боялись называть его по имени.
Снова затянулась пауза. Из зеркала послышались шорохи и шарканье, а затем голос Поттера опять заговорил:
— Спасибо, Амелия, ты нам очень помогла. Но я должен ещё кое о чём тебя попросить.
— Я вся во внимании.
— Мы достали крестраж, верно? — сказал он; Амелия кивнула. — Но мы не можем его уничтожить. Какие бы заклинания мы на нём не использовали, они не наносят ему ни вреда, ни даже царапинки.
— Я понимаю… — ответила девушка. — Попробую что-нибудь придумать.
— Спасибо, — повторил вновь Поттер. — И будь в тысячу раз осторожнее со Снейпом.
И на этом они распрощались. Амелия ещё минуту так и стояла, прислонившись к стене, затем схлопнула зеркало и отложила его на стол.
— Знаешь, постель змеи куда страшнее её логова, — сказал я, когда она вновь залезла под одеяло и прижала свои извечно холодные ноги ко мне. — Может быть, тебе стоит послушаться своего братца…
— Что, уже устал от меня, Снейп? — поинтересовалась Амелия. — Уже рассвет со мной не кажется таким радужным? Так и знала, что мужчины теряют всякий интерес, как только завоюют женщину.
— Боюсь, что в этом конкретном случае мне придётся «завоёвывать» тебя всю жизнь, — признался я, ещё ближе привлекая её к себе. — Однако тебе стоит радоваться, что я даю тебе последний шанс подумать.
— Ты путаешь меня с благородными «ледями», — рассмеялась Амелия, — которые не могут согласиться на помолвку, пока не откажут суженному три раза. Моё же вчерашнее решение было взвешенным и осознанным. И должна тебе сказать, ещё ни одно решение в моей жизни не давалось мне так легко, как это.
Как же мне нравились каждые разговоры с ней, когда мы никем не притворялись, а представали друг перед другом самими собой. Мне вдруг вспомнился случай, как с Малфоем в один из вечеров неизменного подпития мы затронули тему о моей неженитьбе. Он тогда посоветовал найти женщину, которая будет заглядывать мне в рот, а я сейчас понял, что моей идеальной женщиной всегда будет лишь та, что осмелится бросить мне вызов. Такая женщина на всём земном шаре имелась в единственном количестве, и наши с ней разговоры всегда были похожи на маленькую игру в противостояние.
Амелия потянулась в кровати, и я залюбовался её профилем и просвечивающими через сорочку формами. Она встала, и моя постель стала казаться пустой и бессмысленной.
— Куда? — разочарованно спросил я.
— Ты слышал Гарри, — сказала Амелия и, приманив свои вещи, принялась к моему нелюбимому в её исполнении занятию — напяливанию одежды. — Надо выяснить, как уничтожить крестраж. К счастью, у тебя в кабинете висит говорящий справочник.
Я был готов уже через пять минут, Амелия ещё минут двадцать прихорашивалась. На лестнице я схватил её за руку, притянул к себе и с пылом поцеловал, понимая, что до вечера не смогу этого сделать. Она усмехнулась, сказав, что такому директору даже готова присягнуть на верность, и в приподнятом настроении поскакала по ступеням.
— Просыпайтесь, Дамблдор, в могиле должны были выспаться! — сказала Амелия, пощёлкав пальцами под носом у портрета.
— Похоже, я нашёл человека, кто будет смеяться над моим юмором, — сказал с осуждением в мою сторону Дамблдор. — Чем могу оказаться Вам полезным, юная леди?
— Гарри не знает, как уничтожить крестраж, — без длинных подводок сказала Амелия. — Может быть, Вы согласитесь наконец поведать эту тайну?
— Гарри нашёл ещё один крестраж? — спросил с удивлением Дамблдор. — Столь быстро?
— Скорее, он завершил ту миссию, на которую Вы прихватили его с собой в прошлый раз.
Дамблдор выглядел растерянным, когда Амелия поведала, что в тот день они потратили кучу сил на подделку, но быстро пришёл в восторг, узнав, что ещё один его ученик, перешедший на ту сторону, раскрыл истинное лицо Тёмного Лорда. Затем пришёл в расстройство, вспомнив, что Регулус Блэк не выжил. Однако чёткий ответ на поставленный вопрос как обычно не дал.
— Финеас, Вы можете проверить, что сейчас творится в доме? — спросил Дамблдор.
— Не могу, — ответил Блэк. — Я только вчера посещал свой второй портрет и, должен сказать, это полное безобразие! Мою раму либо накрыли тканью, либо сунули в какой-то огромный тёмный сундук!
— Значит, слух о назначении Северуса всё же докатился до ордена, — догадался Дамблдор. — Пожалуйста, Финеас, не оставляйте попыток заглядывать туда. Возможно, вскоре кому-то придёт в голову, что через Вас можно разузнать новости о новом директоре.
— Дамблдор, миленький, — взмолилась Амелия, — ну скажите уже, как уничтожить крестраж?
— Я надеялся, что оставил достаточно подсказок, — нахмурился старик. — Однако сейчас Вы заставили меня в этом усомниться.
— Но…
— Но это отнюдь не важно, — продолжил Дамблдор. — Для того, чтобы передать Гарри недостающие элементы, есть Вы и Северус. У вас, наверное, уже есть догадки, не так ли?
— Дамблдор! — вскипятилась Амелия. — Почему нельзя просто сказать как?!
— Можно, — согласился Дамблдор, скрестив руки в замок на коленях. — Но куда более занятно наблюдать, как Вы сами придёте к ответу.
Амелия резко развернулась в мою сторону, отразив на своём лице всё, что думает о свихнувшемся старике.
— Если обычные заклинания никак не могут навредить крестражу, значит… — начала вслух рассуждать Амелия. Должен согласиться со стариком, наблюдать за умозаключениями других действительно занятное дельце. — Значит… надо ударить Тёмной магией? Ну, справочник по Тёмным искусствам, пришла твоя очередь блеснуть умом.
И девушка уставилась на меня едким взглядом.
— Не думаю, что дело лишь в Тёмных искусствах, — выразил я своё справочное мнение. — Думаю, что Тёмный Лорд, как и другие создававшие крестражи маги до него, наложил на свои все доступные защитные чары. Здесь нужно что-то, что неуязвимо к таким чарам, а также достаточно смертоносно.
— Например, как меч Гриффиндора? — поинтересовался Дамблдор.
— Да, он вполне подойдёт, — ответил я.
Точно по команде, мы с Амелией обернулись к улыбающемуся портрету старика.
— Поэтому Вы завещали мне меч? — спросила Амелия. — Чтобы я уничтожила крестражи?
— Я завещал Вам меч, чтобы Вы догадались, как уничтожить крестражи, если бы по каким-то причинам Вы не смогли поговорить с моим портретом.
— Слишком уж Вы всё закрутили, Дамблдор, — вздохнула Амелия. — И что? Теперь мне нужно отдать меч Гарри?
— Как ты себе это представляешь? — спросил я. — Он находится здесь, в моём кабинете, а тебе, насколько мне помнится, велено держаться от меня подальше.
Амелия как-то странно переглянулась с нарисованным Дамблдором.
— Что? — раздражился я. — Ещё один секрет, о котором мне нельзя знать?
— Как помните, Северус, — ответил Дамблдор, — после Вашей последней совместной ссоры я отправил мисс Поттер на задание.
— И?
— Я сделала копию меча и оставила её здесь, а настоящий — спрятала, — продолжила Амелия. — Так что, в Хогвартсе сейчас хранится подделка.
Я выглянул из-за силуэта девушки, с гневом посмотрев на Дамблдора:
— Что ещё в этом кабинете Вы подменили? Письменный стол? Распределяющую шляпу? Мои ожидания?
— Только меч, Северус, — осадил Дамблдор, пригладив свою нарисованную бороду. — И тот — для дела. Но Вы правы, мы не можем передать Гарри меч, поскольку, во-первых, все вокруг думают, что Вы убийца и узурпатор и так просто меч Вы не отдадите…
— Интересно, кто этому поспособствовал, — сварливо заметил я.
— А во-вторых, — продолжал, невзирая ни на что, Дамблдор, — я бы хотел, чтобы меч также привёл Гарри к следующему крестражу.
Вмиг посерьёзневшая Амелия сжала кулаки и спросила:
— Что мы должны делать?
***
После разговора с Дамблдором я ушёл в свои покои доспать хотя бы пару часов и лишь к полудню высунул свой нос из директорской башни. Да и не абы куда, а сразу на третий этаж основного крыла, где в одном из кабинетов трудился, вбивая в юные умы знания, мой юный заместитель. — А! Директор Снейп! — обрадовался Капитанов, растопырив руки, словно собирался обнять меня. — Пришли поглядеть, как проходит обучение новой дисциплине? Выбор был невелик: либо прийти на урок с седьмым курсом, либо с шестым. Однако в выпускном классе у Поттера было больше дружков, а значит, и вероятность того, что план сработает, выше. — И да, и нет, — ответил я, обведя взглядом класс, не виляющий хвостом от радости, в отличие от преподавателя. — Можно Вас на секунду? — На разговор с Вами, директор, я готов уделить хоть целую минуту, — ухмыльнулся Капитанов и, обращаясь к ученикам, сказал: — Отложить палочки. Тёмной магией заниматься только в моём присутствии. На удивление, Капитанова слушались. Может быть, сказывалось подмеченное Амелией очарование или «эксклюзивность» добытого из-за границы преподавателя, однако факт оставался фактом: Капитанов полюбился хогвартской публике. Когда мы вышли из класса, я низко шепнул «Подыграй мне». Оглянувшись, заместитель заметил, что я неплотно закрыл дверь, и с полуслова смекнул, что делать. — В чём дело? — спросил он, зачесав по привычке волнистые волосы назад. — Поттер вчера проник в министерство, — я говорил не слишком громко, но и не слишком тихо, чтобы поддерживать естественность. — Всполошил там все отделы вместе со своими дружками. — Ого, — присвистнул заместитель. — Но зачем? Они что, из ума выжили туда соваться? — У меня есть предположение, — ответил я и увидел, как дрогнула полоска света, выбивающаяся из-под полуприкрытой двери. — Вероятнее всего, проникновение связано с наследством Дамблдора. Министерство забирало на проверку вещи, которые он упомянул в своём завещании. Министр отдал Поттеру и его дружкам все сувениры, завещанные Дамблдором, кроме меча Гриффиндора, потому что меч — это собственность Хогвартса. — Думаешь, Поттер проверял, до сих пор ли меч находится там? — спросил Капитанов. — Хотел выкрасть? — Я предполагаю, — подчеркнул я. — Я уже побеседовал с Яксли, и он сказал, что ничего не пропало. Конечно, если не считать с десяток маглорождённых, которые ожидали суда. — А меч на самом деле где? — У меня в кабинете, разумеется. На этом я нажал на недозакрытую дверь ладонью и развернул Оглохни. По другую сторону ожидаемо послышались шаги спешно улепётываемых ног. — Это что было? — спросил Капитанов. Я отсчитал десять секунд и ответил: — Зайдёшь ко мне вечером, расскажу. — У-у, какой загадочный, — донёсся мне в спину смех. — Напустил интригу. А я приду, чтоб ты знал! Раз уж я всё равно выполз из башни, решил я также взглянуть, как справлялись Кэрроу с ролью учителей. Амикус, человекоподобное безмозглое нечто, показывал четверокурсникам действие Империуса на них же. На моё замечание, что не стоит расшатывать психику малолеток бывшими когда-то непростительными заклинаниями, он скривил лицо с вопросом «А на ком ещё их отрабатывать?». Думается мне, в его голове кроме трёх Непростительных попросту ничего не умещалось. Алекто, сестра Амикуса, обладала куда большим интеллектом. То ли сказалась вчерашняя стычка в учительской, то ли Амикус всё же как-то передал сообщение, однако когда я заглянул в её кабинет, Алекто читала довольно безобидную лекцию о «магловских выродках» по всем заветам нового министерства. Придраться к чему-то на её уроке не представлялось возможным. А Амелию я решил не проверять. С ней и так носились, словно с сахарной, и рассудил, что моё повышенное внимание не сыграет ей на руку. Когда возвращался в свою башню, уроки закончились. Ученики, завидев директора, прижимались по стенам — боялись. Из-за угла вынырнула высокая фигура. Знаете, бывает такое чувство, когда встречаешь человека и с первого же взгляда понимаешь: вот он, без него ты хочешь прожить весь день, и два, и хоть всю жизнь. МакГонагалл, судя по презрению на лице, мою позицию полностью разделяла, однако устремилась мне навстречу, не отрывая от меня немигающего взгляда. — Профессор Снейп! — Директор Снейп, — поправил я; мы шли в разные стороны, и МакГонагалл пришлось последовать за мной. — В чём дело? — Вы ничего не упомянули о квиддиче, — сказала профессор. — Ученики уже завалили меня вопросами, будет ли привычное соревнование в этом году? А я всё думал, кто первый об этом вспомнит. — Как считаете, профессор, — спросил я, остановившись в последнем холле, ведущим в мой кабинет, — разумно ли сейчас устраивать игры? — Вы и так… — запнулась МакГонагалл, подбирая слова. — Вы и так лишили детей многих радостей. Хотите лишить их ещё и квиддича? — Если Вам что-то не нравится, МакГонагалл, не обязательно ставить меня об этом в известность. Будьте любезны, переживите этот шок самостоятельно, — ответил я. — Однако, если Вы так настаиваете, я могу назначить Вас ответственной за квиддич. Помнится, у Вас как раз появились лишние свободные часы… И выбор лишь за Вами. Готовы ли Вы поставить своё увольнение на кон, поскольку я уверен, что ученики не будут соблюдать дисциплину? МакГонагалл побагровела, сжав губы в ниточку, и долго раздумывала над ответом: — Ваша ненаглядная дисциплина не будет нарушена. — Отлично, — сказал я. — Тогда можете передать капитанам команд, что им также придётся регистрироваться у меня, поскольку команда по квиддичу нарушает правило о сборе не больше трёх человек за один раз. — Это всё… директор? — она произносила это слово так же, как я обычно произносил слово «Поттер». — Постарайтесь составить расписание тренировок так, чтобы мой факультет не контактировал с Вашим, для нашего же с Вами спокойствия. — Разумеется. Мы разошлись в разные стороны. Уже через час уменьшенная голова горгульи вскрикнула, объявив, что команда Гриффиндора явилась на регистрацию. Я не мог не заметить, как Джиневра Уизли, которую выбрали капитаном, присматривалась к легендарному мечу за витриной. Ещё через час у меня на руках имелись списки всех факультетских игроков. Родной Слизерин совсем уж порадовал. Помимо регистрации команды ученики выразили желание вступить в Инспекционную дружину, идею о которой я честно позаимствовал у Амбридж. Однако немного скорректировал иерархическую ветвь, поставив на самую её верхушку Малфоя-младшего. Таким образом, у меня имелся «свой» человек среди преподавателей и целая дюжина среди учеников. К вечеру верный обещаниям объявился Капитанов. — Я всё думал, думал, что это было днём, — признался он, едва раскрыв дверь в мой кабинет, — но, кажется, даже для меня это было слишком замудрено. Он прошагал к витрине, где за стеклом притворялась настоящим мечом подделка. Провёл по стеклу пальцем и утратил к нему всякий интерес. — Ну? — спросил Капитанов, присев на край моего стола. — Поделишься с заместителем своей гениальной идеей? — Наберись терпения, — ответил я, поглядывая на часы. — Закурить можно? — Рискни, если хочешь вылететь из этих окон, — сказал я, небрежно указав рукой в сторону. Со вздохом, будто весь мир против него, Капитанов принялся ходить по кабинету. Последний же элемент плана довольно сильно опаздывал. Я даже начинал беспокоиться и всё время ругал себя за поглядывание на часы. И лишь когда Капитанов перевертел в руках все пыхтяще-жужжащие приборчики, доставшиеся мне от прошлого директора, голова горгульи уведомила о новом посетителе. Точнее, о его неимении. Через минуту скрипнула дверь, и Капитанов отпрыгнул от девушки, появившейся в центре большого ковра. — Я сейчас чуть инфаркт не схлопотал! — возмутился юноша, держась за сердце. — Не получил же, — усмехнулась Амелия и, осторожно сложив мантию, упрятала её в карман. — Простите моё опоздание, МакГонагалл задержала. — Общаетесь после отбоя? — заметил я. — Мы были в её кабинете, так что, фактически, твои правила никто не нарушал, — оправдалась и за себя, и за декана Амелия. — И вообще, это твоё поручение мы выполняли. Расписание тренировок по квиддичу само не составится. — У-у, квиддич! — потёр ладони Капитанов. — А среди преподавателей не устраивают игры? — Как МакГонагалл? — проигнорировав, спросил я. — По-прежнему копается в теориях заговора, — вздохнула Амелия. — Не представляете, как утомительно выслушивать всё это с серьёзной миной. — Сама напросилась к ней в помощники, — заметил Капитанов и, приобняв девушку за плечи, другую руку вытянул так, будто собирался показать ей звёзды. — Представь, если бы ты согласилась проводить уроки со мной, каждый твой день был бы как праздник. Из нас бы получился неплохой тандем. Вспомни уроки у профессора Снейпа, как мы тренировались в паре и… — Извини, но мне и мои уроки нравятся, — перебила Амелия, отшатнувшись. — В них куда больше творчества. — Сдаётся мне, дело не только в этом, — сказал Капитанов. — Но, если всё же надумаешь бросить своего угрюмого директора, ты знаешь, где меня искать. Он обольстительно улыбнулся и подмигнул, на что девушка скрестила руки на груди и закатила глаза. — Если ещё раз к ней прикоснешься, — вмешался я, процедив сквозь зубы, — я тебе ногу оторву, с метлы спадать будешь. — Всё-всё, понял, не дурак, — ответил он, отступая назад с поднятыми руками. Я перевёл взгляд на Амелию: — Принесла? Девушка кивнула и осмотрелась, примерившись к просторному месту у стены. Сделав движение палочкой, словно пыталась воссоздать торнадо, она вырастила из пола большую пробковую доску на подставке и на ней развернула двухметровый помятый лист пергамента. — Так… — сказал Капитанов, проследив за всеми действиями. — И к чему нам такой большой пустой листик, к тому же не самый новый. Хотите я нормальный принесу? Амелия шикнула на него, и юноша нетерпеливо принялся постукивать ногой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — прикоснувшись палочкой к пергаменту, сказала Амелия и отошла на несколько шагов, чтобы все могли видеть вырисовывающиеся зелёными чернилами слова. «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…», — уведомили буквы, а затем проявилась и сама карта всего Хогвартса с мельтешащими в глазах скоплениями имён. — О-о-о… — восхищённо протянул мой заместитель. — Так с этого сразу надо было начинать!***
— В этом наряде я похож на ворона, — сказал Капитанов и отвлёкся от зеркала, в котором рассматривал позаимствованную у меня мантию. — Того гляди, закаркаю. У дружков Поттера ушло две недели на разработку плана по краже меча. Моя компания, состоявшая из моего заместителя, Амелии и бессчётных директоров Хогвартса, уже отчаялась ждать, когда они соберутся с духом и соберутся ли вообще. Но любое терпение всегда вознаграждалось, и сейчас я мог наблюдать на карте, как двое гриффиндорцев наконец отважились на смелый шаг и выбрались из спален после отбоя, наперерез всем правилам. Они медленно шли по коридорам школы, направляясь в башню Когтеврана, чтобы захватить на своё непристойное дельце ещё одну подружку. Радовало лишь, что правилу «трёх» они всё же следовали. — А когда ты ходишь, ты заклинаешь воздух дуть тебе навстречу? — продолжал избавляться от скуки Капитанов. — Потому что кусок ткани не может развиваться так сам, чтобы казалось, будто у тебя за спиной крылья. Тёмные… зловещие… крылья! И он махнул руками, подобно птице, и его мантия разрезала воздух чёрными всполохами. — Или может?! Дай номер своего портного! — Ты хоть иногда бываешь серьёзным? — поинтересовалась Амелия с кресла, в котором как обычно сидела не как нормальные люди, прямо и ровно, а перекинув ноги через подлокотник. — Правильно, Амелия! Пра-виль-но. Пора уже входить в образ! — сказал Капитанов, напустил серьёзность на своё несерьёзное лицо и встал перед девушкой, возвышаясь над ней и скрестив руки в замок. — Дети мои… Нет, это я с Дамблдором попутал. — Смотрите! — вскрикнула Амелия, указав рукой на карту. — Они разделились! Все втроём мы вдруг оказались у карты, следя напряжёнными взглядами за точками. Джиневра Уизли и Полумна Лавгуд, держась парой, спускались на первый этаж, в главный вестибюль, а вот Невилл Долгопупс припустил к кухням Хогвартса. — Хорошо, я пойду к себе, — уведомила Амелия, исчезнув под своей мантией. — На случай, если МакГонагалл не выдержит до утра с жалобами на вас. — Запомни меня таким, если его зелье сработает неправильно! — крикнул ей вслед Капитанов, но дверь за девушкой уже закрылась. — Эх! — Прекрати уже обезьянничать и следуй плану, — холодно сказал я. — Какие же вы оба нудные, — сник заместитель. — Где твоё зелье? Я дал ему флакон, предварительно бросив в него свой волос. Капитанов осушил его одним глотком, поморщился и начал меняться. Телосложением мы практически не отличались, разве что в плечах, а вот его чуть вьющиеся светлые волосы выпрямились, удлинились и потемнели, и вскоре я словно бы смотрел на своё отражение в зеркале. — За это я потребую двойное жалованье, — пробурчал Снейп-номер-два. Я пропустил его замечание мимо ушей. Капитанов в обличии меня встал за моим золочёным креслом и, взмахнув палочкой, полностью слился с окружающей обстановкой. А я вернулся на своё место за столом и стал ожидать. Через минут десять в кабинет ворвался дико запыхавшийся, всклокоченный завхоз: — Директор… Снейп!.. Вы велели… предупреждать… Ученики… не в спальнях! — Подождите меня внизу, мистер Филч, — сказал я, делая вид, что заканчиваю с важными документами. — Но… — Минуту, — с нажимом перебил я. — И я спущусь. Когда завхоз ушёл, Капитанов снял маскировку и вновь подошёл к карте: — Где они хоть? — Кажется… — сказал я, распознав место. — Прячутся в потайном проёме за ширмой. — Двойное жалованье, Снейп! — напомнил Капитанов и, сведя брови к переносице и задрав подбородок, широкими напускными шагами двинулся к двери. — Я так не делаю! — возмутился я, но заместителя уже и след простыл. Оставшись один, я проследил, как точки, подписанные Капитановым и Филчем соединились и наложил дезиллюминационные чары на доску с картой. Затем я приглушил свет до приемлемых полусумерек, принял невидимость и отошёл к стене. Хлопок трансгрессии всколыхнул воздух, и в кабинете возникли Долгопупс и держащийся за его большую ладонь домовик. — Люмос! — на конце палочки в руках мальчишки возник шарик света. — Пожалуйста, сэр, давайте быстрее, — пролепетал, пожалуй, единственный в своём роде свободный эльф. Две шапки, натянутые на его большие уши, дрожали подстать коленкам. — Доброй ночи, друзья мои, — сказал голос из темноты. Оба воришки вздрогнули и от ужаса, и от боли, которой отзывалась вновь открывшаяся рана. Долгопупс направил свет на голос, и Дамблдор на секунду зажмурился. — Здравствуйте, сэр, — сглотнув, сказал мальчишка. — Мистер Долгопупс, будьте так добры, изложите цель Вашего визита. Ох уж эти требовательные интонации в его голосе. Никогда не разрешали удостоить гордым молчанием вместо ответа. — Я хочу забрать меч Гриффиндора и передать его Гарри Поттеру, профессор Дамблдор, — надул грудь Долгопупс. — Он ему нужен, а Снейп… — Директор Снейп, — поправил Дамблдор. — А директор Снейп не имеет на него никакого права! — Он принадлежит Хогвартсу, мой мальчик, и директор имеет на него ровно такое же право, как и Вы, и как Гарри Поттер, и как любой другой ученик или преподаватель. — Но Гарри он нужен больше! — возразил Долгопупс и, устав выносить нравоучения старика, принялся шарить глазами по кабинету. Что ж, надежда Дамблдора, что его ученик всё же вразумит его советам и избежит наказания, угасла, когда Долгопупс нашёл витрину с мечом и поднял стекло. Теперь же пришлось вмешаться мне. — Не двигаться, — сказал я, наставив палочку в спину воришки. — Держите руки на виду так, чтобы я их видел, и медленно повернитесь. Добби… Домовик вздрогнул, даже подпрыгнув на месте, и быстро перебежал за ноги своего союзника: — Сэр… — Мне придётся лишить Вас жалованья на неделю за этот проступок, — уведомил я. — И раз уж Вы всё равно здесь, будьте так любезны, позовите деканов Гриффиндора и Когтеврана сюда. — Да, сэр… Щёлкнув пальцами, домовой эльф пропал, оставив несостоявшегося воришку одного. — Сдайте палочку и сядьте, пока мы дожидаемся остальных, — сказал я. Сунув палочку мне в руки, мальчишка с потерянным видом опустился в кресло и стыдливо отвёл глаза в пол, не в силах терпеть напротив отдающие осуждением, масляные глаза Дамблдора. Я прикрыл витрину и занял место за письменным столом, скрывая победную ухмылку за руками. Вскоре в кабинет ввалились всполошённые, выдернутые из кроватей деканы львов и воронов. Затем, спустя пару минут, понуро зашли мисс Уизли и мисс Лавгуд, а замыкали процессию мистер Филч и Капитанов. — Косите под Снейпа? — подняла бровь МакГонагалл, скривив нос от одного только вида последнего. — Вы не знали, профессор, что директор Снейп — мой идеал? — съязвил Капитанов. — Хочется во всём быть похожим на него. Разбирательство с деканами шло долго, но сходились мы с ними лишь в одном мнении: меч Гриффиндора должен оставаться в Хогвартсе. По крайней мере пока. Когда речь зашла об определении наказания, пришлось задуматься. Как раз именно эта собравшаяся здесь компания была замечена на прошедших неделях в различных стычках с близнецами Кэрроу. И я имею ввиду не только учеников. К тому же, учреждённая Инспекционная дружина давала свои плоды, сообщив, что эта троица — Долгопупс, Лавгуд и Уизли — ни раз была замечена за подговорами других учеников на вступление в Отряд Дамблдора. Поэтому я рассудил, что было бы неплохо немного затянуть бессмысленный процесс возрождения команды глупцов и вынес следующее наказание: провинившиеся поступят в полное подчинение Хагриду на целую неделю. Предполагалось, что выгребание навоза и прочих деликатных вещей без применения магии скажется на них лучше, ежели подвешивания на цепях и порка, которые предлагал мистер Филч. А дальше… а дальше предстояло самое сложное. Раньше я не боялся встречи с Тёмным Лордом. Не боялся умереть, не боялся стереться с лица земли. Обо мне некому было бы вспомнить. Меня прожевало и проглотило такое отчаянное одиночество, от которого люди обычно заканчивали жизнь самоубийством. Лишь одна мысль удерживала меня на плаву: моя смерть ровным счётом никого не расстроит. Никогошеньки. Совсем. В своей смерти я оказался бы ещё более одиноким, чем при жизни. Мне нечего было терять, и в этом была моя сила. Ключевое слово «была». Снаружи бушевал сильный ливень. Внутри комнаты — тихое отчаяние и страх. Поджав колени, Амелия сидела на кровати и усердно пыталась притупить в себе эти чувства. Но так нельзя. Я по себе знал. Чем сильнее ты сжимал их, стараясь сдержать, тем сильнее ими наполнялся. Я сел рядом с ней, обратив её бледное лицо к себе. Поначалу казалось, что зелень её глаз меня не видела, смотрела куда-то сквозь, витала в своём мире. На секунду комната озарилась белым вспышкой. Громыхнуло на улице, а показалось, будто всё разрушилось здесь, и Амелия словила мою руку, словно и вправду разрушилось, и прижала к своей щеке, прикрыв подрагивающие веки. — Не уходи, — болезненным шёпотом. — Я передумала. — Ты передумала, — не спросил, утвердил я. — Да, я не хочу, чтобы ты к нему ходил. Мы… мы поступим по-другому. Я передам Гарри настоящий меч и подскажу, где крестраж. Мы никому не скажем. Даже Дамблдору. Только прошу, не иди туда. — Амелия… — Нет. Не говори, что ты должен. Ты никому ничего не должен. Я понимал: язвить не время. Но очень подмывало сказать: «Смотри! Мне так же было больно, когда ты кидалась в риск и меня не слушала. Когда до одури было страшно не знать, вернёшься ли ты. Когда ругала меня за безысходную панику, которую принимала за обычную злость, а сейчас сама в неё срывалась». Вместо этого я приобнял её, от чего она чуть завалилась на бок, как была, с прижатыми груди коленками. Она не плакала, но казалось, будто её слёзы проливались снаружи вместе с дождём. — Я должен, — сказал я, — хотя бы раз поступить правильно. Твой брат заслужил от меня руку помощи после стольких лет моих непрерывных издёвок. — Но он этого даже не оценит! Он ведь не узнает даже! — Ты серьёзно думаешь, что мне важно оценочное мнение других людей? Амелия сбросила мою руку, поведя плечом, и отвернула голову. Я усмехнулся, вздохнул и встал с кровати, застёгивая последние пуговицы на мантии. Небо опять вспорола молния, и прогремел, как выстрел, гром. Амелия вдруг оказалась за моей спиной, и её руки замкнулись у меня над поясом. Мне снова захотелось, чтобы время замерло и стрелки часов не двигались, и я понял, как Амелия сделала два выбора из трёх с такой быстротой. Терять близких людей очень тяжело. Ещё тяжелее — уметь ценить их, когда они рядом. — Нет, — прошептал я, уклонившись от её настойчиво приближающихся губ. — Я буду думать лишь об этом. А мне сейчас… нельзя думать. Я сжал её холодную руку, и она смешно надула эти самые гипнотизирующие меня губы, когда я отстранился, и растеряв всё тепло, обняла себя руками. Я набросил дорожный плащ на плечи и бросил на девушку внимательный взгляд. — Можешь остаться здесь, — предложил я. — Если хочешь. — Нет, я… Я побуду немного здесь, а потом лучше пойду к себе, проверю домашние задания. — За делом время пролетает быстрее, — согласился я и, не удержав себя в руках, прижался губами к её лбу. — Не волнуйся, я делал это тысячи раз. Она промолчала, волком взглянув на меня, и я поднялся в кабинет, не обернувшись. Подошёл к витрине, вытащил из стеклянного футляра меч, обещающий стать либо легендарным обманом, либо грандиозным провалом, и завернул его в ткань. — Пойти с тобой? Я оглянулся через плечо: в золочёном кресле сидел Капитанов, водя пером по подбородку. — Как ты сюда попал? Я же велел никого не пускать. — Оказывается, твоя каменная охранница падка на комплименты, — ответил Капитанов. — Ну так что? Вдвоём выхватывать люли не так больно. При любом другом раскладе я бы с ним согласился и, может быть, даже взял бы с собой. Однако эту миссию я должен был закончить сам. — Оставайся в Хогвартсе, заместитель. Если я вернусь в руины, не сносить тебе головы. — Есть, господин директор! — отсалютовал Капитанов. На губах усмешка, но глаза подводили. Глаза всегда всех подводили. Мало кто мог солгать так, чтобы глаза не выдали всей правды. Практически единицы. Я тоже не умел, однако научился молчать глазами. А вот мой заместитель не мог скрыть тень беспокойства прямо на краю зрачков. Набрав щепотку летучего пороха, я прикрыл веки, глубоко вдохнул и выдохнул, выбрасывая из головы посторонние переживания, оставляя на виду лишь те, которые можно показать. Когда я открыл глаза, они без мыслей молчали. Затем я вступил в камин, бросив порох, и зелёное пламя меня поглотило. После разбирательства с деканами я сразу же связался с Малфоем, и тот поведал, что Повелитель ещё не вернулся из своих путешествий, начавшихся ещё с Капитановым. Я попросил друга уведомить, как только он вернётся. И сегодняшним дождливым октябрьским утром от него прилетел большой филин с немногословной запиской «Он здесь». — Северус, — не поднимая головы, поприветствовал меня Малфой. — Быстро ты. Он сидел за своим столом, разбирая какие-то бумаги, и выглядел заметно лучше с нашей последней встречи. Видимо, отпуск Повелителя сыграл на руку и ему. — Дело слишком важное, — сказал я, прикоснувшись палочкой к мантии, чтобы вытянуть сажу. — А чем занят ты? — Помогаю Яксли с новыми законами, — ответил Люциус, дочеркав последние распоряжения, отложил перо и наконец обратил на меня внимание. — Ты… с дарами? Мы пожали руки, и я попросил вызвать домовика, чтобы предупредить Повелителя о моём визите. Пока я ожидал приглашения, пришлось быстро пересказать Малфою, как обстояли дела в школе. — Да как здесь дела… — вздохнул Люциус на мой встречный вопрос. — Не думаю, что ты выбрал подходящее время для визитов. Повелитель вернулся без настроения. Потерянный взгляд, ушедший блуждать по вычищенным коврам, не давал повода усомниться в его словах. — Не думаю, что можно выбрать подходящее время для плохих новостей, — сказал я. — Что-нибудь слышно о Поттере? — Знаю, что Беллатриса и Яксли собрали группу, чтобы ввалиться в дом на Гриммо, — ответил Люциус. — Они нашли там следы варева оборотного и кипу заметок о министерстве. Кажется, Поттер и его дружки долго готовились к проникновению, но… Сам понимаешь, ни Лестрейндж, ни Яксли не станут докладывать об этом провале Повелителю. — Известно, где они теперь прячутся? — спросил я. Люциус покачал головой: — Видимо, они наконец догадались о табу и сейчас ведут себя чересчур осторожно. С членами ордена не связываются, в общественных местах не показываются. Я выглянул в окно: здесь только собирался дождь в сереющие тучи, в то время как над Хогвартсом бушевал ливень. Вскоре вновь появился домовой эльф и объявил, что Повелитель меня ожидает. Пожелав удачи, Люциус проводил меня до двери, и я двинулся по пустынным коридорам Малфой мэнора, подготавливая себя к худшему. Ведь любой промах привёл бы меня к единственному исходу. — Северус, входи. Под длинным столом блестела чешуя Нагайны, в её пасти исчезали остатки чьих-то ног в лакированных ботинках. Повелитель пребывал в раздумьях, заглядывая в огонь. Я сильнее сжал в руках меч, обёрнутый тканью, и положил его на стол. — Мой Лорд, — спокойно сказал я, — вынужден сообщить, что неделю назад дружки Поттера, оставшиеся в Хогвартсе попытались выкрасть из моего кабинета вот эту реликвию. Заинтересовавшись информацией, Повелитель обернулся, медленно прошёл к столу и взмахом палочки откинул ткань. Он зажмурился, будто цвет серебра и блеск больших рубинов его ослепили. — Меч Гриффиндора… В мозг врезался тупой гвоздь всего на секунду, словно заколачивающий его замер с молотком наперевес над следующим ударом. — Зачем дружкам Поттера понадобился меч Гриффиндора? — Я допросил их, мой Лорд. Они хотели выкрасть его, чтобы потом передать Поттеру… Они не знают, где сам Поттер, — добавил я, вынося возобновившиеся удары. — Они лишь знали, что Дамблдор оставил Поттеру меч в наследство. Возможно, мальчишка подговорил их на кражу. И я подумал, меч стоит убрать из Хогвартса. В голову вонзилось теперь с десяток гвоздей, и через трещину в барьере я пропустил лишь одну фразу: «Я только подумал, Повелитель». Тёмный Лорд одним длинным пальцем накинул на меч ткань, будто блеск рубинов его раздражал, и принялся ходить по комнате. — Он ближе, чем я думал, — прошипел Тёмный Лорд. — Что-то ещё пропадало из-под твоего носа? — Мой Лорд? — Следи за башней Когтеврана, — сказал он. — Если мальчишка объявится в Хогвартсе, он пойдёт первым делом туда. Я не смел возразить, как и спрашивать зачем. — И убери это, — он небрежно махнул рукой на меч. — Мне спрятать меч, мой Лорд? — Возьми Беллатрису, она знает, что делать. Теперь иди. Вот оно. Я долго размышлял, кому мог бы довериться человек, который никому в полной мере не доверял. Кандидатуры, кому могла бы выпасть такая честь, можно было пересчитать по пальцам. Я, Лестрейндж, и я подумывал о Долохове. Наконец я взял меч и последовал приказу, рано радуясь, что легко отделался, когда голос Повелителя нагнал меня в дверях: — Девчонка… она не сбежала после известия о твоём назначении? — Нет, мой Лорд. Она до сих пор в Хогвартсе под моим надзором. Повелитель едва слышно усмехнулся: — И она не знает, где её якобы братец? — Я бы сказал, она вообще ничего особенного не знает, — ответил я и позволил себе затронуть губы ухмылкой. — Хотите, чтобы я привёл её к Вам? — Не надо, пускай пока живёт, — ответил Тёмный Лорд. — Её используешь, если совсем не будет мыслей. Думается мне, что она станет самой действенной приманкой для Поттера. Я вышел из зала, тихо прикрыв за собой дверь, и медленно выдохнул. Мысли о том, что Тёмный Лорд утратил к Амелии интерес, не подтверждались, но и не опровергались. Конечно, сделать из неё приманку следует назвать логичным ходом, но понимает ли Тёмный Лорд, что Амелия в этой шахматной партии отнюдь не пешка, а ферзь? И откуда он знал, что она вероятнейшим образом наиболее дорога Поттеру? Неужели мальчишка до сих пор не перекрыл ему доступ к своему разуму? И вообще, пытался ли? — Северус? Сёстры Блэк как и в прошлый мой визит обнаружились в гостиной. — Что-нибудь случилось? — спросила Нарцисса. — Как Драко? — С твоим сыном всё в порядке, — ответил я. — Я пришёл за Беллатрисой.***
В общем зале «Дырявого котла» было совсем пусто. Том, сутулый и беззубый владелец таверны, протирал стаканы за стойкой; парочка магов о чём-то шепталась в углу и при нашем появлении из камина отодвинулась в тень. — Господин Снейп, мадам Лестрейндж, — пробормотал Том и подобострастно поклонился нам. — Жалкие твари, — пробубнила Беллатриса и пошагала вперёд, кривя нос, будто ей даже ступать по полу было неприятно. — Давай быстрее, Снейп. Она быстро расколдовала проём в стене, и мы вышли на Косую аллею. Прижимаясь к дверям магазинов, прямо на холодной мокрой дороге сидели оборванцы. Они жалобными, ноющими стонами окликали редких прохожих, выпрашивая деньги и уверяя, что они на самом деле волшебники. У одного глаз был завязан окровавленной тряпкой. Мы не сделали и пару шагов по аллее, как попрошайки нас заметили и, подобрав свои и без того немногочисленные пожитки, бросились в рассыпную. Беллатрисса смотрела на них почти со скукой, но тут дорогу нас загородил человек с окровавленной повязкой. — Мои дети! — закричал он, тыкнув в неё пальцем. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь! Раздался треск, полыхнуло красным, и неизвестный без сознания упал на землю. Я убрал палочку. — Зачем?! — взвизгнула Беллатриса. — Он был мой! Из всех окон выглядывали любопытные лица, а несколько солидного вида прохожих, подобрав мантии, кинулись рысцой в противоположную от места происшествия сторону. — Увы, у меня нет времени на твои развлечения, — сказал я, устремившись дальше. Лестрейндж ничего не оставалось, как последовать за мной к возвышающемуся над маленькими лавчонками «Гринготтс». Вскоре мы уже стояли на мраморных ступенях перед высокими бронзовыми дверьми, наполированными до блеска. Банк тоже претерпел свои изменения. Вместо гоблинов в форменном красном наряде по бокам от двери стояло теперь двое волшебников, и каждый держал в руке длинный тонкий стержень. — Это что ещё за чёрт?! — сказала Беллатриса, когда те двое остановили её на проверку. — Вы хоть знаете, с кем имеете дело?! — Простите, мадам Лестрейндж, — сказал волшебник стоявший слева, дёрнувшись в боязном поклоне. — Но это обязательная процедура для всех. — За что боролись, — вздохнул я, — на то и напоролись? Я первым прошёл вперёд, позволив волшебникам провести обряд на выявление различных чар. Не найдя во мне ничего подозрительного, меня пропустили, как и Беллатрису, со скрипом согласившуюся на такое «позорное» обращение. Перед следующей, серебряной дверью стояли два гоблина, а за дверью — простой мраморный зал. За длинным прилавком сидели на высоких табуретках всё те же маленькие существа и обслуживали других ранних посетителей. Мы направились к свободному гоблину. — Мадам Лестрейндж! — раскинув руки в неискреннем счастье, выкрикнул он. — Господин Снейп! Какая честь! Беллатриса хлопнула рукой об прилавок, от чего гоблин подпрыгнул. — Проводите меня и мистера Снейпа в мой сейф и поживее, — сказала она, убрав руку, а на прилавке остался золотой ключик. — У нового директора Хогвартса не так много времени. Она едко мне ухмыльнулась. Быстро рассмотрев оставленный ключ, гоблин хлопнул в ладоши. На его зов прибежал гоблин помладше с мешком, набитым звенящими металлом штуками. — Хорошо! Теперь возьмите ключ и следуйте за мной, пожалуйста, — он спрыгнул с табуретки, и его стало не видно за прилавком. — Я провожу Вас к вашему сейфу. Проводник показался сбоку прилавка и, гремя мешком, засеменил к одной из многочисленных дверей, которая вела в грубо вырубленный в скале коридор, освещённый факелами. Гоблин свистнул; из темноты вынырнула тележка. Когда все расселись, тележка дёрнулась и покатилась по рельсам, набирая скорость. Начался лабиринт запутанных ходов, которые весь путь уходили вниз. За грохотом тележки ничего не было слышно. Ветер трепал волосы, мимо пролетали сталактиты, тележка мчалась куда-то в самые недра земли. Наконец бешеная гоночка закончилась, и тележка остановилась. Беллатриса вылезла первой, рассыпаясь в проклятиях, что её гнездо на голове совсем уж распушилось. — Пожалуйста, держитесь меня, и дракон вам не навредит, — сообщил гоблин, вытаскивая из мешка замысловатые железные приборчики. — Дракон? — переспросил я. — А ты думал мой сейф охраняют пони? — съязвила Лестрейндж, сунув мне в руку шумящий инструмент, и взяла один себе. — Идём. И вправду, драконов я что ли не видел? И будто вторя моим мыслям, стены сотряслись от дикого рёва. Гоблин поёжился и, подождав, пока рёв затихнет, двинулся в проход, тряся перед собой звенящей штукой. Мы последовали за ним, повторяя его действия. Дорогу к сейфам особенных семей действительно загораживал огромный дракон, прикованный толстенными цепями. От долгого пребывания под землей его чешуя стала бледной и шелушилась, глаза молочного оттенка казались слепыми. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу, наверное, в развёрнутом виде они заполнили бы весь подземный зал. Но от гремящих звуков, отражающихся от стен, дракон опять хрипло заревел и попятился, пропустив нас к дверям. Наверное, его приучали, что после шума последует боль. Наконец мы прошли грозного охранника, гоблин приложил руку к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе. Перед нами открылась большая пещера, в которой чего только не было нагромождено. И золотые монеты, и серебряные; кубки, рыцарские доспехи, шкуры неведомых животных, сосуды с зельями, даже долбанный человеческий череп в короне. — Я слежу за твоими руками, Снейп, — сказала Лестрейндж, когда я шагнул в пещеру. Я закатил глаза и вытащил из-под плаща меч. Дамблдор оказался как всегда прав. Гоблины обиделись на волшебников настолько, что распознавший подделку сопроводитель даже не вякнул. Я бегло осмотрелся, притворяясь, что искал место, куда положить меч. И нашёл то, ради чего проделал весь этот путь. Не представляю, как Поттер проникнет сюда… А ведь ему придётся. Поскольку на самой-самой верхней полке в неярком свете факелов поблёскивала маленькая золотая чаша с выгравированным на ней барсуком.
