Песнь без слов

– Простите мне мое любопытство... Но какие отношения между вами и вашим бывшим напарником, Накахара-сан? Что вас связывает? – Меня и Дазая? – Чуя невольно повторил вопрос, а на его лице медленно появилась нехорошая ухмылка. Но даже она исчезла почти сразу, сменившись чистой яростью: зубы сжались, а в глазах вспыхнуло голубое пламя. – Вы могли спросить меня о чем угодно, но выбрали… Вон отсюда! Подчиненный Мафии, что имел несчастье не сдержать свое любопытство, испуганно сорвался с места, на ходу лепеча извинения, и пулей вылетел из кабинета: все до единого знали, что сталкиваться с гневом Чуи слишком чревато. Для себя рядовой работник мог сделать лишь один вывод: если одно только упоминание о бывшем напарнике приводит Накахару в такое состояние… Только вот оставалось одно "но". Если Чуя настолько не желал вспоминать о Дазае, почему же он сам говорил о нем каждый раз, стоило ему напиться? Любопытство разгорелось с новой силой. Однако инстинкт самосохранения оказался сильнее.

***

Оставшись в кабинете в одиночестве, Чуя прикрыл глаза. Как там говорила сестрица Кое… Просто досчитать до десяти? Не поможет. А вот подставка для ручек, которую Чуя с превеликим удовольствием разбил о стену, справилась со своей задачей куда лучше. – Ненавижу… – прошептал он. Мори не раз отмечал: Чуя слишком убийственно-честный для мафиози, что порой не так уж и плохо, ведь позволяет шокировать оппонента. И лгать самому себе он тоже так и не научился. Им с Дазаем всегда нравилась эта игра. Вопреки всеобщему мнению, Чуя не полыхал как спичка по любому мало-мальски значимому поводу. Такое впечатление породила его эмоциональность, с которой он пытался сладить всеми силами, но рядом с Дазаем любые маски словно сдувало ветром. По сути, сотрудник, неосторожно задавший этот злополучный вопрос, ни в чем не виноват. Дело лишь в формулировке, не более того. "Отношения…" Казалось бы, такое простое слово. Но слишком многое скрывалось за ним. Слишком многое скрывалось в прошлом. Напарники, которые всегда ругались так, что вся Мафия на ушах стояла. А наедине они ссорились еще чаще, но после каждой успешной миссии Чуя позволял Дазаю перевязывать свои раны. Шипел, конечно, и даже пытался вырываться, если напарник слишком сильно сжимал его запястье, но лишь по привычке. Чуя непременно грозился убить Дазая каждый раз, однако первый же и бросался к нему, стоило лишь почувствовать малейшую опасность. Помнил все, через что они прошли вместе, даже ночи из детства, когда они поочередно просыпались от кошмаров и успокаивали друг друга… Он надеялся, что его чувства изменились столько лет спустя после того, как единственный человек, которому Чуя доверял все, его предал. Но нет. Оставалось лишь продолжать скрывать все от других. Что еще Чуя мог сказать о человеке, которому доверил жизнь, ни на миг не усомнившись в правильности своего решения? О болезненной привязанности? О том, что даже четыре года спустя он бы все отдал ради того, чтобы напарник вернулся?

***

– Войдите, – устало позвал Накахара, потирая виски. В кабинет, виновато глядя в пол, заглянул незадачливый автор вопроса. Он уже открыл рот, собираясь извиниться, но Чуя прервал его всего одним жестом руки. - Не стоит. Я могу ответить. Дазай… Невозможно остаться равнодушным, не так ли? Его можно либо любить, либо ненавидеть. Как правило, люди выбирают второе. Мой ответ тоже прост: я ненавижу Дазая. Он не сможет исполнить свою мечту о двойном суициде, потому что я убью его раньше. В ответ Чуя услышал тихие слова благодарности, после чего подчиненный поспешил ретироваться: испытывать судьбу дальше он не хотел. Вздохнув, мафиози поднялся из кресла и подошел к окну. Остро хотелось курить. Сестрица Кое точно распознала бы ложь в его словах.