Пташка

Невесомость

      Недавно по городу прошёл осенний дождь, на улице пахло мокрыми опавшими листьями, люди еще не собирались выходить на улицу, если кто-то и был, то совсем редкий прохожий. Солнце еще не выглянуло, свежо, прохладно, легонький ветерок чувствовался на лице. Было все, что она любила в дожде. Она так давно не была на улице одна, всегда с ней была сиделка Таня. Стоя тут, на крыше, она понимала как хорошо быть одной, Таня ее раздражала разговорами о своей семье. Откуда-то доносились голоса, не голоса подделки, по крайней мере, ей так казалось. Кто-то кричал. Ей даже показалось, что кто-то кричит её имя, нет не её . Родители назвали её по-другому. — Глупые работники забыли закрыть крышу, — сказала она себе. — А ведь эта ошибка может стать фатальной, в таком-то месте, — улыбнулась она

***

20 минут назад

Частная психиатрическая клиника им. Г. С. Каверина

— Здравствуйте, Илья Ренатович, мы Вас очень ждали и рады видеть снова, — маленький, полненький доктор с глазами щелочками и прилизанными, где они еще остались, волосами в белом халате, юллейно поприветствовал привлекательного юношу лет двадцати пяти. — Добрый день, — поздоровался Илья. — Не скажу, что рад здесь находиться, но все же буду рад помочь.       Доктор, открыв дверь, пригласил войти юношу и пройти следом за ним. Доктор засеменил по коридору, а юноша шёл следом за ним.       Юноша был красив, высок, атлетически сложен, его белокурые волосы были мокрые после дождя, хотя он и ехал в машине и дойти до крыльца больницы совсем ничего, но его волосы и рубашка промокли насквозь. Его мокрая рубашка обрамляла его мускулатуру, заставляя девушек медперсонала томно вздыхать и кидать нежные взгляды на него. Любой девушке в этом коридоре хотелось, чтобы взгляд серых, как осеннее небо, глаз, обратил на неё свой взор. — Какой красавчик, да еще и богатый, — медсестра Снежана. — И такой молодой, — санитарка Клара. — Вот бы мне такой принц попался, — санитарка Нонна. — Ой, девки, да он на таких, как вы, даже не посмотрит, — медсестра Вика. — А на кого посмотрит? На тебя, что ли? Ой, не смеши, — медсестра Снежана. — А зачем он мне, у меня Сенька мой есть, — медсестра Вика. — Намного лучше вашего мажорика. Вы что, правда думаете, что он сам всего добился? Такой молодой, а уже богатый, — перекривляя девушек, сказала медсестра Вика. — Родился он уже такой в семье при бабле, вот и щеголяет теперь «я такой богатый, давайте я вам денег пожертвую», — сказала медсестра Вика. — Ой, Вик, перестань, человек хорошее дело делает, а ты всё подвоха ищешь, — санитарка Клара. — Ага, душа у него добрая, как же, сейчас, наверняка, какой-нибудь нанятый им папарацци фотографирует его издалека и типа смотрите какой Илья Ренатович хороший, чуткий, добрый, деньги жертвует, или скажете, не было такого ни разу? Бердяева на прошлой неделе забыли? — медсестра Вика. — Не сравнивай депутата и парня, у которого тут, между прочим, дедушка лечился, — ответила медсестра Снежана.       Тем временем Илья и доктор Шафонский разговаривали.  — Как дела у Вашего дедушки Ефима Поликарповича? — спросил доктор. — Увы, скончался буквально 3 дня назад, — с грустью в голосе сказал юноша. — Но благодаря Вам и вашей больнице был в рассудке хотя бы. — Прискорбно это слышать, увы, смерть забирает лучших из нас, — сказал доктор — Даниил Гордеевич, Вам нужна моя помощь, я и моя семья обязаны последними годами моего дедушки Вам, мы хотим, чтобы больница с такими врачами и с таким трепетным отношением к пациентам ни в чем не нуждалась, — сказал Илья. — Ну что Вы, что Вы, Илья Ренатович, и вообще это входит в обязанности любого врача, хотя помощь нам бы действительно не помешала, — сказал Даниил Гордеевич — Ну безусловно, — сказал с усмешкой Илья. — Что будет в моих силах, тем помогу. — Ой, Илья Ренатович, ничего сверхъестественного, всё как всегда, не хватает денег на препараты, оборудованные, ну ещё обстановку и атмосферу неплохо было бы поменять, много у нас в последние время депрессивных появилось, — с самым безупречным видом заявил доктор.  — Намного грустней, чем я представлял, — сказал Илья с саркастической ухмылкой. — Ну что же, предоставьте мне счета, но не перебарщивайте, намного моей доброты не хватит, а мы же хотим остаться друзьями, так ведь? — Конечно, конечно, Илья Ренатович, — пролепетал Даниил Гордеевич. — Пройдемте в мой кабинет. — Если Вы не против, я бы хотел пообщаться с медперсоналом, — кинув заинтересованный взгляд на улыбающихся ему медсестер. — Как скажете, Илья Ренатович, вот те медсестры, так скажем, могут показать и рассказать о всей подноготной нашей больницы, — Когда Илья отвернулся и направился к девушкам, Даниил Гордеевич пригрозил тем кулаком. При виде Даниила Гордеевича девушки перестали улыбаться. Илья обернулся и увидел всего лишь улыбочку доктора Гордеевича. Доктор Шафонский направился в свой кабинет. — Добрый день, девушки, — с обольстительной улыбочкой сказал Илья. — Не будете ли вы так любезны рассказать о вашем месте работы? — Что вы, я совсем не против рассказать такому галантному мужчине о моей работе. У вас есть вопросы? Или я могу экспромтом, — томно проговорила Снежана. — Можно и экспромтом, главное, чтобы без фантазий, — со смешком проговорил Илья. — Разве Вы считаете, что фантазии это плохо? — с видом благородной девицы проговорила Нонна. — Это пока что официальный разговор, поэтому фантазии здесь ни к месту, дамы, — хитро прищуриваясь сказал Ильюшка. — Ну почему же не фантазировать, о неофициальной встрече, — отбросив волосы назад, сказала Клара. — По каким же делам вы к нам наведались, Илья Ренатович? — со строгим видом сказала Вика. — Неужто сделать пожертвование, и правда легче всего откупиться деньгами. — Хм, а вы суровая леди, чем же я вам так не понравился, неужели только потому, что у меня денег больше, чем у вашего мужа, — посмотрев с ухмылкой на дешевенькое колечко на безымянном пальце Вики. — Зато мы любим друг друга. А вас может полюбить только силиконовая кукла, и то, если у неё будет такая функция. — Богатые не любят. Вы разве не слышали? И, кстати, я в ужасе, если честно, я был лучшего мнения о персонале этой больнице. Я поговорю с Даниилом Гордеевичем о вас, — со злостью сказал Илья. — Ой, что вы, не слушайте её, у нее сегодня тяжёлый день: 2 пациента с шизофренией и одна депрессивная девушка, — смотря с сожалением, на чуть не плачущую Вику, сказала Нонна. — Вы же понимаете, что у нас очень тяжёлая работа, — не только физически, но и морально, ведь у нас работа с душевнобольными. — Вот именно, сами бы попробовали хоть бы день здесь провести, — всхлипнула Вика. — Хм, интересная идея, а Вы азартный человек, Илья? — с хитрым взглядом сказала блондинка Снежана. — Вполне, а что? — не отступая, спросил Илья. — Я думаю, что Вам разрешат выбрать себе пациента, сегодня и завтра целый день ухаживать за ним. Заинтересовало? Если справитесь — будет награда, нет — наказание, — прикусив губу, сказала Снежана.       Остальные девушки устало закатили глаза, поняв, что блондинка Снежана снова заинтересовала очередного мужчину, и им ничего не достанется. Из левого крыла донёсся какой-то шум.       К Вике подбежала женщина лет тридцати и что-то стала ей испугано говорить. — Ой, Вик, у меня чп. Аленка пропала, я же на секунду отошла руки помыть, оборачиваюсь, а её уже нету, ой, Господи. Нет, я так не мог, у у меня сейчас сердце остановится. Вик, помоги искать, и этих, — кивнув на трёх оставшихся, — подключай. Нечего им языками елозить, — Снежана с видом превосходства, кидая на Илью весьма двусмысленный взгляд, подошла к двум разговаривающим. — Ой, Танька, чья бы корова мычала, снова нужен отгул, чтобы ребенка в больничку свозить. — Замолчи, Снежана, у нас пациентка пропала, — обеспокоено сказала Вика. — Дай-ка я угадаю, чья это была пациентка? — Сплюнь, дура, — сказала Таня. — Мы её найдем, — ответила Вика. — Ой, да ничего с ней не случится, эта молодушка мухи не обидит, найдется. — Мухи не обидит, а себя — вполне, — сказала Таня.       Пока девочки разговаривали о пропавшей, Клара и Нонна пытались сломать чары Снежки над Ильей. Но в конечном итоге Илюшка прибежал к Снежке. — Все нормально? Вы выглядите весьма обеспокоено, — смотря с тревогой на Таню. — Извините, это дела больницы, так что я не могу вам рассказать, — ответила Таня, смотря с подозрением на Илью — Вы кто? — Это наш новый работник, — сказала Снежана, подмигивая Илье — Его зовут Илья, и он будет здесь работать с завтрашнего дня, — подходя к Илье и обнимая его одной рукой за плечи, поворачивая свой корпус так, чтобы касаться грудью груди Ильи. Нонна и Клара вздохнули с огорчением. — Беги, парень, от нее, беги пока можешь. Послушай совет женщины, которая работает с ней уже 3 года, — сказала Танька. — Ой, Таня, заткнись, не слушай её. Ну что, пойдем выбирать тебе пациента для первого рабочего дня? — Да, конечно, сейчас пойдем, так что же все-таки случилось? Что за переполох? Я же теперь свой, рассказывайте. — Страшный сон мой наяву случился, моя пациентка, — Вика и Снежана быстро зажестикулировали, призывая Таню замолчать. Таня удивилась и замолчала. — Так что с вашей пациенткой, говорите, немедленно. — А что вы мне указываете и кричите на меня, пропала моя пациентка вот что, — Вика и Снежана закрыли глаза от досады. «Сказала-таки, вот дура», — подумала Снежана. — Она опасна? Она может причинить кому-то вред? — спросил Илья. «Ой что теперь будет. Влетит от начальства по самое не балуй. А если дурында еще что-то с собой сделает. Ой кошмар», — подумала Вика. — Нет, что вы, Аленка никому, кроме себя, вреда не причинит, вот поэтому и беспокоюсь, сделает еще что-то с собой не то. Понимаешь, у нее глубокая депрессия. Раньше она так не делала, была примерной пациенткой, её даже выписывать собирались, а теперь… О, ужас. «Она еще и рассказывает ему, ну точно больная, надо будет на неё жалобу написать», — подумала Снежана. Вика покрутила у виска и постучала по голове. — Так надо же что-то делать, чего вы тут стоите разговариваете со мной, если у вас пациентка сбежала. Бегом искать. — Да, да, все разделяемся и ищем Алёну, — сказала Вика.       В этот момент подходит Фёдоровна — уборщица. — ЕЙ! Вы там всех пациентов проверьте, ибо 3 дебила забыли закрыть крышу, они там шифер клали, ушли и дверь закрыть забыли, не, ну разве так можно, недоразвитые, в психбольнице оставить открытой крышу. Кошмар, что творится, ну и поколение, скоро не будут знать, как в дверь входить, не то что, как закрыть, — и удалилась, тихо про себя напевая песенку «крыша едет не спеша, тихо шифером шурша».       После слов Федоровны лица 4-ех людей отображали одинаковую эмоцию. Страх, страх от того, что они только что услышали. Три девушки сразу же помчали в левое крыло больницы, где находилась дверь на крышу, а парень бежал следом, но уже на лестницу к крыше, он вырвался вперед. Когда он поднимался на последнюю ступеньку, то увидел девушку, стоящую уже на парапете крыши.

Алена

      Её длинные рыжие волосы развевались на ветру. Осенний ветер вместе с опавшей листвой, будто играясь, подымал её огненные волосы, такая маленькая, хрупкая, дрожащая, её платье развевалось по ветру. Платье самоубийцы белое, белее снега, она сама его сшила, воруя у Тани нитки и иголки, а ткань взяла из простынь. «Жаль, что дождик выбрал именно сегодняшние день», — подумала она, ведь её платье испачкается, и её могут переодеть, она не хотела, чтобы её переодевали. — «Но всё равно я должна это сделать, ты храбрая, ты сможешь, ты снова встретишь маму, папу, братьев, сестренку, с которой они так часто ссорились, кажется, это было в другой жизни, а это и было в другой жизни, в счастливой беззаботной жизни, которою у нас забрали у всех. И звали меня, кажется, по-другому». — Эх, это уже неважно, скоро я буду снова счастлива, — прошептала она ветру. И шагнула в бездну между домами.