Пташка

      Ехали мы долго, почти всю дорогу она молчала, иногда поглядывала на меня. Потом все-таки спросила: — Куда мы едем? — К хорошему доктору, который точно должен помочь тебе, — я посмотрел на Алену, — не совершать больше таких глупых поступков. — Извини, что спрашиваю, но зачем тебе это? — Почему ты извиняешься? — Потому что так правильно. — Кто придумал эти правила? Твои родители? — Да, меня так мама учила, — при этих словах Алена опустила голову, мне даже на секунду показалось, что она сейчас заплачет, я понял, что пока тему родителей поднимать не буду. — Ты меня зацепила, твоя история, отдельные моменты, в которых я участвовал, такое не забудешь, как бы не пытался. И я решил тебе помочь, ты ведь практически в лучшие годы своей жизни сидишь в психушке. Это трагедия. Хочешь рассказать, как такое произошло? — я знал ответ, но было бы лучше, если бы она сама мне все рассказала.       Она все это время смотрела в окно, и, когда я задал ей этот вопрос, она снова опустила глаза. — Нет, я бы не хотела этим делиться. Я это оставила в прошлом и, надеюсь, что и оно меня отпустило. — Прости, но то, что с тобой происходит не похоже на то, что ты оставила все в прошлом, как раз-таки наоборот.       Она замолчала и просто уставилась в лобовое стекло, ответа я не получил, она больше не говорила, я вздохнул от огорчения. Я понимаю, теребить раны — это плохо, но если она расскажет, ей может стать лучше.       Мы подъехали к клинике, я вышел из машины, открыл ей дверь. Она выглядела растерянной. Какие у нее большие глаза, она выглядела, как испуганный ребенок. — Пошли, доктор ждет тебя, он нестрашный и не кусается, — это ее несильно поддержало, она все также с опущенной головой, пошатываясь, пошла за мной, на ступеньках я взял ее за руку, мало ли что. — Алена, не бойся, я буду рядом, — ну как вариант, может, это ее успокоит, но, посмотрев на Алену, я понял, что это слабо сработало, точнее, никак вообще. Мы подошли к ресепшену, хм, а медсестра довольно неплоха. — Здравствуйте, Иван Денисович у себя? — хм, будет чем заняться, пока Алена у доктора. — Да, вы Илья Ренатович? Между прочим, доктор вас заждался, — игриво заявила она. — Да, я очень сожалею, что заставил его ждать, обычно я более пунктуальный, но со мной сейчас моя подруга. Кстати, а как вас зовут? Нехорошо выходит, мое имя вы знаете, даже отчество и фамилию, а я о вас ничего не знаю, — мне показалось, или Алена закатила глаза? Я посмотрел на нее, а она смотрела на меня, да, похоже, мне показалось. — О, это так мило, что вы помогаете друзьям в любых проблемах. Колесникова Алла Глебовна, — мы оба засмеялись. Я посмотрел на Алену, она снова просто смотрела в пол, да скажи ты уже что-нибудь, такая бесхребетность уже стала раздражать. — Да, я никогда не откажу другу или подруге в помощи. Ладно, отведу сейчас Алену и вернусь к вам.       Мы подошли к кабинету, я постучал, услышал одобрительное «войдите» и зашел вместе с Аленой, а то, если бы она одна зашла, то так ничего ему и не сказала бы, просто смотрела бы в пол и все. — Здравствуйте, Иван Денисович, вот та самая девушка, о которой я говорил, посмотрите ее, хорошо? А потом скажете, что для нее лучше. — Да, да, конечно, Илья Ренатович. Вы будет здесь? — Нет, не хотел бы вам мешать, я посижу в коридоре. — Хорошо, это не займет много времени, не беспокойтесь. — Не торопитесь, главное, чтобы диагноз был верен, и она поправилась, — и я вышел из кабинета.

Таня

— Ой, Господи, Снежана, ты ее видела, она же еле шла. Господи, что же там будет? Куда они поехали? Говори, ты же знаешь! Ой, у меня сейчас сердце выпрыгнет. — Успокойся, истеричка, он ее к врачу повез, к какому не сказал, но явно к психотерапевту, — с сарказмом ответила Снежана. — Чего он так с ней возится? — Поприятней тебя, потому что. Ой, все, буду сидеть и ждать. А что еще делать? — ответила я на взгляд Снежаны.

Алена

      Ну вот все-таки везет куда-то, ну и спрашивается, куда мы едем? К доктору, зачем ему это? Ой, извиняюсь, потому, что так надо. Боже, родители, на глаза навернулись слезы, зачем он это спрашивает? Ага, история интересная, неужели книгу обо мне напишет. Решил помочь, лучшие годы в психбольнице проведу, ошибаешься, лучшие годы были, когда я была вместе с семьей. Боже, какой я была дурочкой, когда хотела поскорей убежать из дома и выйти замуж, если бы я могла перемотать время, крикнула бы себе: «Что ты делаешь, дура, останься дома!». Кажется, он спросил, о том, как я попала в больницу, какой он нетактичный, неужели непонятно, что человеку может быть неприятно ворошить прошлое.       Наконец-то мы доехали до больницы, эта больница ничем не отличалась от моей: тоже серое здание, заставленное, где возможно, решетками. Он снова взял меня за руку, неужели влюбился, или он заметил наконец, что мне очень тяжело идти. Когда мы подошли к ресепшену, там сидела миловидная медсестра по типу Снежаны, я заметила, что ему она понравилась, ну конечно. Когда они стали флиртовать, мне это не понравилось, все же где-то внутри проснулась женщина. Он назвал меня другом, стало обидно, и женщина сразу спряталась. Кто я такая, чтобы мешать им, страшный псих. Все же он отвлекся на меня и отвел к доктору, зашел вместе со мной, он сказал, что хочет, чтобы я поправилась, и ушел, наверно, снова пошел к той медсестре, кажется, она говорила свое имя, но для меня это неважно.       Доктор выглядел лет на пятьдесят, он еще не совсем поседел, но кое-где, в рыжих волосах, была седина, у него была рыжая борода и милые маленькие очки на носу, глаза были добрыми, хотя я уже привыкла, что, либо глаза врут, либо я глупая, не могу разобраться в человеке, да, психологом мне не быть, я уже не говорю про психотерапевта. — Алена, вы меня слышите? Алена Петровна. Так, ясно, — меня отвлекло от своих мыслей, то, что доктор что-то записал в блокнотике. — Да, извините, я не помню, как вас зовут? — Ничего, это не страшно, Иван Денисович. Расскажи, милая, из-за чего ты попала в больницу? — В моем деле все написано. — Да, написано, — взяв в руки папку, сказал доктор. — Но если ты поделишься, тебе станет легче, ты не должна закупоривать это в себе, дай этому выплеснуться. — Я не хочу, не хочу, ясно вам? — ну зачем им все это, в деле все написано, зачем меня об этом спрашивать. — Я не готова делиться этим. — Хорошо, я все же надеюсь, что скоро ты сможешь, ты ведь сильная девочка, да? — Нет, я слабая и глупая, и не учусь на своих ошибках. — Не верь тем людям, которые так говорят, школу ты закончила с отличием, все мы набиваем шишки, пока не найдем нужную дорогу. Ты еще очень молода, и, поверь, удач у тебя будет еще много. Может, расскажешь мне о своей семье? Может, начнем с матери? — Нет, не хочу, — к горлу подкатил комок. Мама, мамочка, я так скучаю. — Хорошо, может, тогда расскажешь мне о случае, который произошел три или чуть больше 2-ух недель назад. — Нет, — меня это начинает забавлять. Этот доктор такой смешной. — Хорошо, тогда, может, расскажете о случае, который случился на этой неделе? — Ничего интересного. — Ну все же давайте о чем-нибудь поговорим. Потому, что чем скорее вы со мной поделитесь чем-нибудь, тем быстрей вы сможете вздохнуть полной грудью, и с чистым сердцем начать новую жизнь. Да, это звучит смешно, говорю, как проповедник, но это действительно помогает, — звучит как покайся, покайся. Ладно, все равно в этой истории нет ничего. — Мою няню уволили, а меня она немного успокаивала, я себя чувствовала с ней в каком-то спокойствии, когда она болтает, я могу подумать о своем, и она не будет спрашивать «Алена, ты меня слышишь? Алена, вернись к нам», не будет расспрашивать, она очень тактична, этого не хватает многим людям, — с упреком сказала я и кинула взгляд на врача. — Я перестала есть, у меня началась депрессия, в больнице есть не очень приятные люди, которые все время угнетают, меня положили в больницу, но, а потом я не помню. — Вы всегда были так закрыты и недружелюбны? — Нет, точнее, я сейчас плохо помню, какой я была когда-то давно. — Мне кажется, вы не договариваете. Ну во всяком случае у нас есть маленький прогресс, — он снова сделал пометки. — Можете пока чем-то угоститься, пока я поговорю с Ильёй Ренатовичем, чай или кофе, есть еще лимонные пирожные, если хотите. — Спасибо, я очень люблю лимонные пирожные, мне их мама готовила и меня научила, но, к сожалению, в больнице пациентов на кухню не пускают. — Не за что.       Доктор улыбнулся и покинул кабинет.       Я осталась одна в своих мыслях, мне понравился этот доктор, и кабинет у него миленький, и лимонные пирожные тоже ничего, я почти допила чай и съела все пирожные, (а что, сам предложил), когда в кабинет вошли Илья и доктор. Мне кажется, доктор совсем не расстроился из-за того, что у него на тарелке не осталось ни одного пирожного, даже улыбнулся такой милой улыбкой, что я улыбнулась ему в ответ. — Неужели эти пирожные настолько вкусные? Или на вас просто сказался недельный голод? — И то и то. — Но все же одними пирожными сыт не будешь, поэтому отпускаю вас до следующей среды, надеюсь, вы будете более разговорчивы, а я обещаю, что здесь вас буду ждать не только я, но и эти пирожные. — Согласна, только Вам понадобится очень много пирожных, — я заметила, как Илья улыбается, действительно, очень спокойная обстановка, легкая, непринуждённая, даже не хотелось уходить, но Илья помахал рукой, призывая уходить. — До встречи, Алена Петровна и Илья Ренатович. — Можно просто Алена, до встречи. — Что вы сделали с той Аленой, которую я привез? Это просто два разных человека. — Это не я, это пирожные.       Мы с Ильей вышли из кабинета. Я заметила, что Илья смотрит на меня. — Что? — Ты просто милая, когда улыбаешься. — Спасибо, — я засмущалась, все-таки мне давно такого никто не говорил, а говорили ли вообще когда-нибудь? Говорили, но только врали, а сейчас мне показалось это искренним, надеюсь, он не заметил, как у меня покраснели щеки. — Неужели я тебя засмущал? — заметил все-таки. — Тебе здесь понравилось? — Да, я пришла бы еще раз сюда. — За пирожными, — засмеялся Илья, я тоже улыбнулась. — Да, за пирожными. —  С чем хоть были те пирожные? — С лимоном. Куда поедем еще? — Что я слышу, а кто-то не хотел вообще никуда ехать. Сейчас поедем куда-то поесть, есть какие-то предпочтительные места? — Полностью доверюсь твоему вкусу. — Даже так, ну, что же, я знаю одно восхитительное место, там, кстати большой выбор десертов, может, и лимонные пирожные будут, — я взяла его под руку, и мы пошли к машине.

Илья

      Сидел я долго, медсестра мне уже наскучила, слишком болтлива, после моей молчаливой спутницы, наверно, все бы показались очень болтливы, я пошел прогуляться по больнице, эта больница ничем не отличалась от Алениной, тут, конечно, попадались люди, с которыми можно поговорить, но, видимо, Алена заразила меня своей молчаливостью. Уже прошло около двух часов, я уже хотел сам пойти спросить, как у них дела, но увидел доктора, он шел ко мне с легкой улыбкой на лице и в глазах. Хороший человек, мне его тетя посоветовала, надеюсь, не прогадала, и он действительно профессионал в своем деле. — Ну что же, я могу сказать, что у девушки, конечно, есть проблемы, но они решаемые, она очень закрыта, не хочет говорить о семье, о том, как она попала в больницу и о том, как чуть не покончила жизнь самоубийством. Видимо, первые два вопроса связаны с ее нынешним состоянием, а третий с ее выводом, но они все очень удручающие для нее, — он это серьезно, я это и без всякого медицинского образования понял, а еще там одна медсестра вякала, что я ничего не понимаю и не знаю, а вот понимаю, прям как доктор наук. — Прогресс за сегодня есть. Маленький, но он есть, и, кстати, сейчас она согласилась поесть. Так что можно поставить две галочки из пяти, так что в лучшем случае, еще три сеанса и можно выписывать. — Три сеанса? Вы серьезно? Я не верю в такой «лучший случай». — Ну придется поверить, к тому же это три сеанса, вам придется меньше мне платить, разве это не плюс? — Да причем здесь деньги, я хочу, чтобы у Алены жизнь продолжалась, как у нормальной девушки. — Я просто ищу плюсы, в явно не понравившимся вам ответе.       Пока мы говорили, мы зашли в его кабинет, Алена сидела на диванчике в позе лотоса, первое, что я заметил, что ей было комфортно, и она улыбалась доктору, меня это обрадовало, она прям солнышко, когда улыбается. Доктор спросил у нее про пирожные, но я не увидел никаких пирожных, только пустую тарелку, эта хитрюга умяла все пирожные. Доктор сказал, что ей нужно поесть что-то побольше, чем пирожные, я увидел, что ей здесь понравилось, и она в подтверждение этого сказала, что согласна сюда еще раз прийти, ну такая милаха, даже не верится, что эта та девушка, которую я сюда привез. Надо же, всего лишь один комплимент, и она уже засмущалась, ну прям ребенок. Так, есть. Куда можно поехать поесть? Она же, наверно, из этого города. Возможно, у нее есть тут любимые места, но она отдала всю инициативу мне, мне это польстило, конечно. И теперь, я надеюсь, что в месте, куда мы едем, есть лимонные пирожные.