Пташка

      Пока мы ехали, обстановка была веселая, она рассказывала о Тане, о ее жизни, о Вике и ее Сене, и я понял, что Сеня действительно очень хороший, и Вике с ним повезло, о Нонне и Кларе — лучших подружках, которые вечно бегают за Снежаной, о Снежане, Таня говорила правду, когда сказала, что Алене Снежана не нравится. О докторах, о людях в больнице, о пациентах. Мы всю дорогу смеялись, потом мы приехали в любимый ресторанчик моей тети. Я решил не рисковать, и привел Алену в то место, где сто процентов ей понравится. — «Мэриан Холл», — прочитала Алена. — Хм, выглядит мило. — Да, моя тетя очень любит это место, практически каждую неделю здесь зависает, но сегодня мы ее не встретим, она сейчас в Польше по работе. Пошли во внутрь, становится холодно, уже, наверно, где-то 4 часа. — А здесь мне нравится, — мне было очень приятно это слышать. — Что закажем? — Выбери себе все, что хочешь, Я ни в чем тебя не буду ограничивать. — У тебя, наверно, проблемы с памятью, но этот человек уже неделю ничего не ел, — и она показала на себя. — Ты понимаешь, что такая девушка, может серьезно ударить по твоему карману. — Пф, я уже привык видеть, как маленькая девочка съедает, больше, чем она в 4 раза, так что открытием ты для меня не станешь, — мы оба засмеялись.       К нам подошла официантка и дала меню. — Спасибо. — Спасибо. — А как зовут твою тетю? — Данна. — Хм, необычное имя. — Да, она классная, может, как-нибудь познакомитесь. — У меня тоже была тетя, Лиза, она была не совсем здорова и покончила жизнь самоубийством, — я водой поперхнулся. — У нее остался сын, очень болезненный мальчик. — Скажи, у тебя вся семья такая? — я поздно понял, что сказал что-то очень плохое.       Алена перестала улыбаться и уткнулась в меню. — Прости, ты просто ничего не рассказываешь о своей семье, а потом говоришь, что твоя тетя убила себя, включая то, что ты тоже хотела покончить с собой, ну этот вопрос напрашивается сам, — что за хрень я вообще несу, остановись, Илья, иначе испортишь весь вечер. — Смотри, тут есть лимонные пирожные, — сказала Алена, как будто этого разговора сейчас и не было, фух, пронесло, следи за языком. — У тебя есть братья или сестры? — ответ я знал, но, опять же, о чем мы могли бы поговорить, чтобы не сидеть в неловком молчании. — Неужели ты не видишь, что я не хочу говорить о семье? — с какой-то обреченностью сказала Алена. — Но ты ведь стала говорить о тете. — Но, а теперь не хочу, пожалуйста, не мучай меня, — чуть не плача сказала Алена.       Сказать, что настроение упало ниже плинтуса — ничего не сказать, буквально на час мне показалось, что я привел обычную девушку в ресторан, но вот снова девушка из психиатрической больницы.       К нам подошла официантка. Как я раньше не заметил, у нее очень сексуальная форма, кхм-кхм, рабочая. — Вы готовы сделать заказ? — м~м~м, какой красивый голос. — У вас очень красивый голос. — Спасибо, — она мне улыбнулась. — Так, что вы будете заказывать? — Бургер и колу, пожалуйста. — А ваша девушка? — я не сразу понял, о ком она говорит. — А в ланч входят лимонные пирожные? — Алена сказала это настолько тихо, что даже я еле услышал. — Что, простите, я вас не услышала. — Она спросила: В ланче есть лимонные пирожные? И, кстати, она не моя девушка. — Да, сегодня ваш день, как раз в ланче есть пирожные, так, значит, ланч и бургер с колой? — Алена, ты будешь, что-то пить? — Чай. — Бургер с колой и ланч с чаем, ожидайте, — напоследок подмигнув мне, она удалилась.       И тут настал ужасный момент, я просто не знаю, о чем с Аленой можно поговорить. — Хочешь, я расскажу о своей семье? — Нет, не хочу. — Ну приехали. Ты увлекаешься чем-нибудь? — Я люблю готовить и шить, больше ничем.       Ну наконец-то хоть что-то. — А какое твое самое любимое блюдо, ну, кроме лимонных пирожных? — Я все люблю есть. — Да, м-м, понятно, — как неловко. Час назад я был рад, что согласился на эту затею, а сейчас уже сомневаюсь. Хотя я увидел, какая она нормальная, просто мне стоит делать так: отвез в больницу и привез ее с больницы. И никаких кафе, парков, кино. Вот и все. — Я люблю готовить блинчики, — это прозвучало очень неожиданно, я аж встрепенулся. — Хм, здорово, угостишь как-нибудь, вот выйдешь из больницы, мы с тобой возьмем и отпразднуем блинчиками, — блин, чего, зачем я это только что сказал. Но на Алену это подействовало хорошо, она улыбнулась. — Конечно, будешь моим первым другом в новой жизни, устроим вечеринку с блинчиками. — Да, что-то типа этого.  — А Таню, ты не пригласишь? — Возможно, чтобы было не все так печально. Даже не проси, чтобы я пригласила Снежану или ее подруг. О, точно, можно еще Вику пригласить, но она вряд ли пойдет, или пойдет, но тогда мне придется приглашать ее мужа, хотя он хороший… — Ого, так это уже не посиделки друзей, а самая настоящая вечеринка. — Что тебе сказал доктор обо мне? — Сказал, что еще три сеанса, и ты свободна, но ты должна рассказать ему свою историю. — Три сеанса? — Я сам в шоке. — Оказывается, ты не так безнадежна, — засмеялся я. — Шучу, шучу, только не обижайся, — Алена, слава Богу, отреагировала спокойно, даже состроила обиженную мордашку, ну прям ребенок. — Откуда ты знаешь, может, врач дилетант, хочет деньги получить? — Тогда он сказал бы, что тебе к нему ходить нужно год, чтобы больше денег заработать. — А может, ему на отвали, или его сеансы стоят как год у обычного психотерапевта. — Не то и не то, ты бы себя видела после сеанса. По тебе невозможно было бы сказать, что у тебя есть проблемы, скорее, ты выглядела, как девушка в розовых очках. — Да? Видимо, я от этого никогда не избавлюсь. — Отчего? — От розовых очков, ты мне не первый говоришь про них, — с грустью сказала Алена. — Сестра меня постоянно этим дразнила, потому что я очень мечтательная и верила в сказку про принца на белом коне. — По-моему, каждая девочка, начитавшись сказок, в это верит, — наконец-то лед тронулся. — Моя сестра не верила, ей всегда были интересны мальчиковые игры, она вообще мало была похожа на девочку. — Пацанка, ясно, а она была старше или младше тебя? — Младше, я вторая в семье, первый Рэм, не считая Женю. — Почему не считая Женю? Он ведь тоже тебе брат, — кажется, я проговорился, блин, хоть бы не заметила. — Откуда ты знаешь про Женю? Ты, наверно, читал про меня или тебе рассказали, да? — она сказала это с обидой, заметила все-таки. — Ну, я знаю совсем немного, только имена и кто старше, а кто младше. — Это все, что ты знаешь? — мне даже показалось, что с какой-то злостью спросила Алена. — Знаю, что ты не знаешь, где они. — Еще? — Знаю про маму и старшего брата, — вздохнув, сказал я. — Все, я надеюсь? — мне действительно не показалось, она уже вся красная.       Слава богу пришла официантка и принесла наши заказы. Может, поест и успокоится. Но она даже не посмотрела на еду, просто нервно, теребя пальцы, смотрела на меня. Я вздохнул, ну нельзя ей сейчас рассказать, что я знаю и про мужа. Я просто начал есть, может, поняв, что ничего не добьется, начнет сама есть, но она даже не шевельнулась. — Поешь, потом продолжим разговор. Сейчас, я ничего не скажу, я хочу есть, — с как можно усталым видом сказал я.       Она долго решалась, но все же взяла в руки ложку.       Мы так и ели в тишине, она с едой довольно быстро управилась, сейчас, просто сидя с чашкой чая, которую держала словно грея руки, что-то домашнее есть в этой позе, смотрела на меня. Ждала, наверно, пока я начну разговор. Ну, я думаю, она уже успокоилась, рассказать или нет. Ладно, расскажу ей потом, не сейчас, конечно, когда-нибудь попозже станет лучше. — Я знаю, как ты попала в больницу. Я знаю про мужа, — выпалил я. На Алене лица не стало, казалось, что все краски разом сошли с ее лица. Она подрывается с места и убегает. У меня сердце ушло в пятки. Я бегу за ней. — Алена, стой. Стой, я сказал, — кричу ей, я почти возле выхода, как меня останавливает охранник, ох, как не вовремя. — Вы не заплатили, Вы не выйдете, пока не заплатите. — Пожалуйста, я заплачу, мне нужно поймать ту девушку, обещаю, я заплачу, только отпустите. — Нет. Конец дискуссии, нет денег, мы вызываем полицию, — ой, да пошел ты, я вырываюсь и все-таки выбегаю на улицу, но Алену я уже не вижу. Хватаюсь за голову, что делать, что делать. Что за детский сад, кто так делает.       И тут мне заламывают руки и валят на землю. Вот, блин, я попытался выбраться, но мое сопротивление против двух амбалов вряд ли увенчалось бы успехом. — Сейчас же отпустите меня. Я Илья Тарханов. — Ну, ну, конечно, а я тогда Данна Тарханова.       Выбежала администратор. — Отпустите его, это племянник Данны Ефимовны.       Они меня не отпустили, а повели к кабинету этой администраторши. — Отпустите меня и запишите все на мой счет или на счет Данны, — уже по дороге к кабинету я просил, уже вообще ни на что сил нет, где ее теперь искать. — Здравствуйте, Илья Ренатович, я администратор этого ресторана, меня зовут Елена Юрьевна, я очень хорошая подруга вашей тети, — хах, сразу вспоминается поговорка про змею и черепаху. — Простите за такую маленькую оплошность, засчитаем этот обед за счет заведения, можете не платить, в какой-то степени мы тоже виноваты, что сразу не узнали вас, — она это сейчас серьезно, я 15 минут убил на это, Алена уже неизвестно где. Господи, что за день сегодня.       Пока я раздумывал, администратор подошла к какому-то человеку и спросила, по-моему, об официантке, которая нас обслуживала, отлично, теперь и у нее будут проблемы. — Хорошо, договорились, извините, но мне нужно бежать. — Да, конечно, не смею Вас задерживать, Илья Ренатович.       Ну наконец-то, так где теперь искать Алену? Стоп, если я Елену попрошу помочь, мне точно не откажут. — Елена, как там вас, извините, я забыл… — Елена Юрьевна, ничего страшного. — Ну так вот, мне нужна ваша помощь, мне нужно найти девушку, с которой я был, она, как бы это сказать, — ну вот серьезно, как это можно назвать. Я взял ее с психиатрической поликлиники? — Слегка не отвечает за свои действия, — начал я издалека. — Да, конечно, — сказав это, она нажала на кнопочку. — Петр, Сергей, Денис, зайдите ко мне.       Зашел охранник, а потом и два официанта. — Помогите Илье Ренатовичу найти его девушку, — да что это такое, она мне не девушка, у меня с головой все в порядке, в отличии от Алены. Да и если так подумать, она какая-то несозревшая, как ребенок. Да, красивая, но в тоже время по-детски милая, ей бы еще подрасти. До сих пор в голове не укладывается, что она была замужем. — Она не моя девушка, просто знакомая, но это неважно, идемте ее искать.

Алена

      Было так спокойно, пока мы ехали, можно забыть обо всем на свете и просто вот так ехать в никуда, смеяться и говорить ни о чем. Как же хорошо.       Он привез меня в какой-то ресторан, который любит его тетя, «Мэриан Холл». Интересно, какая у него тетя? О, даже предложил познакомиться. У меня была ужасная тетя, она была старая, противная и всегда лезла драться, один раз она оторвала мне клок волос, потому что ей показалось, что я хочу увести у нее мужа, моего приемного отца, между прочим, ну совсем поехавшая. А ее сын, Боже, сначала вроде бы все было хорошо, и он себя нормально вел, но потом, с каждой нашей встречей он все больше и больше раздражал. Он и так психически, так же как и физически не здоров, да еще и избалованный. Я его терпеть не могла, я понимаю, что так говорить нехорошо, но все же. Его отдали близким друзьям отца после того, как тетка покончила жизнь самоубийством.       Итак, время покушать, что же заказать? И тут я слышу, как Илья говорит, что у меня вся семья такая, как я и тетя Лиза, он нас еще сравнивает, да как он смеет, он не знает мою семью. Не хочу с ним разговаривать. Просто молча поедим, и, надеюсь, он меня отвезет в больницу.       Ладно, я думаю, он это неспециально сказал, просто сморозил, не подумав, о, лимонные пирожные. И тут он спрашивает про братьев и сестер, и все, весь энтузиазм выветрился. Ну как так можно, неужели он не видит грани, какой бесчувственный. Сколько еще раз мне повторить, что не хочу я говорить о семье, стала говорить потому, что дура доверчивая.       Пришла официантка, ну и сразу я перестала быть интересной, сразу видно, что он слюнки по ней пускает, Господи, провалиться бы сейчас сквозь землю, как неприятно. Красивый голос? У меня тоже красивый, очень мелодичный, я, между прочим, пела в хоре. Но на меня ему сейчас все равно, я не уверена даже, что я сейчас что-то смогу сказать, не то, что рассказывать о том, что я лучше. ЧТО, она назвала меня его девушкой, Боже, я, наверно, сейчас вся красная. Ну да, для нее, наверно, не в новинку, что парень внимания больше обращает на нее, нежели на свою девушку, ой, то есть знакомую, о чем я думаю вообще. Он заказал просто бургер с колой. Интересно, в ланче есть мои любимые пирожные? Неужели этот писк только что произнесла я, как стыдно, хочу домой, да хоть в больницу, да хоть куда-нибудь деться.       Кажется, наступила просто красная черта этого дня, мы остались одни в полной тишине, я не знаю, о чем с ним поговорить, как страшно, что делать, может, уйти в туалет и посидеть там пока заказ не принесут.       Он спросил: Не хочу ли я послушать о его семье, хочется, но не особо. Потом спросил про увлечение. Так, что же, я люблю шить, готовить и ничего другого. Спросил про еду, я могу съесть все, что за вопрос. Ладно, надо тоже постараться разбавить разговор, а то опять будет тишина. Я вспомнила, как мне нравилось готовить блинчики. Он хочет попробовать, интересно, он реально хочет или сказал то, что первое в голову пришло? Предложил отпраздновать мою выписку с больницы блинчиками. А, может, он станет мне другом в новой жизни, он хороший, правда, самоуверенный и самовлюблённый. Устроим вечеринку вместе с Таней, Викой и ее мужем, ахах, да, настоящая туса.       Так, уже пора поговорить о моем диагнозе, ведь доктор не сказал мне, а сказал ему. Три сеанса, я не верю, а, ну да, конечно, если я раскроюсь. Конечно, верь этим докторам, они сначала так говорят, а потом еще три и еще. Илья сказал, что у меня розовые очки. Даже этот человек, с которым мы виделись от силы три раза, думает, что на мне розовые очки, да сколько можно, я никогда от этого не избавлюсь, что ли? Я уже не маленькая, в сказки не верю. Что со мной не так? Сказал, что все девочки такие, ошибаешься, моя сестра сейчас рассмеялась бы тебе в лицо, если бы услышала про принца. Так что не все девочки такие. Вспомнились вечные подколы Ани. Да, дети бывают жестокими, мы постоянно дрались из-за этого, ну как дрались, я себя защищала, это все Аня. Ей надо было родиться мальчиком. Аня, моя младшая сестра, родилась сразу после меня. И тут он говорит, что Женя тоже мой брат, откуда он это узнал, неужели он все знает, о Боже, кровь прилила к голове, перед глазами все затуманилось. Говорит, что знает только имена и кто старше, а кто младше. Надеюсь, это все, в надежде спрашиваю. Говорит, что знает, что я не знаю, где они. Странное ощущение: вроде хочется плакать, а вроде и хочется сейчас кое-кого ударить. Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, у меня слабо выходит, открываю, спрашиваю еще раз, пожалуйста, хватит. Говорит, что знает про Рэма и маму. Надеюсь, это последнее, что он узнал, иначе ему не поздоровится.       Хорошо, что пришла официантка, иначе я бы, возможно, расцарапала ему лицо, у меня серьезно уже руки трясутся. Ну я же спросила, рассказал ли он все, что знает, почему он молчит. Сказал, что скажет после того, как поем, знает или не знает, я этого не выдержу, паршиво, ладно, поем.       Я уже допиваю чай, ну когда ты уже расскажешь, и я слышу, как он говорит про то, что знает, как я попала в больницу, знает про мужа. Живот вывернуло, я думала, что все, что я только что съела, окажется на полу. Мне кажется, все как в тумане, меня шатает, я медленно встаю и как могу убегаю. Слышу, что он тоже подрывается за мной, пытаюсь быстрей убежать, но я понимаю, что у меня просто нет шансов, он меня очень быстро догонит. Но смотрю, его охранник в дверях не выпускает. Точно, мы же не заплатили, пока не заплатит — не уйдет оттуда, это мой шанс, так, где же я? Блин, я не знаю эту местность. Это что, за городом? Ну почему я никогда не выбиралась вместе с семьей на природу, они же каждую неделю куда-нибудь ездили, хотя у нас был прекрасный дом, тоже вокруг природа, зачем куда-то выбираться, не понимала я тогда. Даже не догадывалась, что у меня будут такие ситуации. Так, ладно, побегу по дороге, я не совсем еще из ума выжила, чтобы бродить вечером по тропинкам в лесу. Хотя меня так могут быстрей найти, и, честно говоря, я уже жалею о своем побеге, становится холодно и уже темнеет.       Уже, наверно, где-то часов семь. Я иду по дороге, уже, наверно, час, мне очень холодно и обидно до слез, он, наверно, решил не догонять или его не отпускают, он ведь, когда побежал за мной, что-то кричал. Неужели мне самой придется вернуться, я разворачиваюсь, вижу фары машины и то, как из машины выбегает Илья и подбегает ко мне. Он кричит на меня, а я просто не выдерживаю и начинаю плакать. — Алена, ты что, дура, зачем ты сбежала? — кричит и телепает меня, как куклу. Но уже немного успокоившись, обнимает меня, успокаивая. — Слушай, я понимаю, что тебе неприятно. Но не делай больше такого, ясно? Да, я знаю, ну и что здесь такого плохого, — он снова начал об этом говорить, мне снова захотелось убежать, я пытаюсь вырваться, но он только сильнее прижимает меня. — Перестань, Алена, я ничего плохого не хочу тебе сделать, но ты сама себе делаешь больно. Вспомни, как доктор сказал, если ты раскроешься, то тебе станет легче, — Илья сказал одному из официантов принести плед из его машины. — Не станет мне легче, ты не понимаешь, — силы меня покидали, и я просто обвисала на Илье, хныкая у него на груди, в этот момент официант принес плед, Илья меня обвернул этим пледом. — Я хочу домой. — Алена, ты его боишься? — я просто посмотрела на него, мне показалось, что он увидел в моих глазах кое-что ужасное, это было заметно, потому как он отвернулся. — Конечно, я его боюсь, — прошептала я ему на ухо, меня всю трясет только об одном его упоминании. — Я так его боюсь. Я боюсь, что когда я выйду из больницы, он снова меня найдет, единственное, на что я надеюсь, это то, что у него появилась новая игрушка. И он забыл про старую.       Илью это шокировало, насколько я могла заметить в темноте, он побледнел, я заметила, как что-то изменилось в его глазах.       Он повел меня к своей машине, он ничего не говорил, просто усадил меня в машину. И сам уселся, завел мотор, и мы поехали, не знаю, как было ему, но мне было так спокойно. Я уже не плакала, вся атмосфера убаюкивала, я смотрела на Илью, пока мои глаза медленно закрывались. — Алена, в следующую среду, я приеду за тобой, и мы снова поедем к доктору, — м~м, у него тоже очень красивый голос, такой с хрипотцой. Он всегда так говорил или нет? Очень сексуально. Так, что мысли лезут в воспаленный мозг, я встрепенулась. Заметила, как Илья улыбнулся. — Что, спать хочешь? Сама же себя так вымотала. — Да, очень хочу. Не спала я тоже уже где-то больше недели. — Вот и скажи, кому это надо было. Зачем ты это все делаешь? Вот смотри, твоя семья, не могли же они все исчезнуть бесследно, может, кто-то тебя ищет, а ты и не знаешь. Да, твоя мама, отец и один из старших братьев умерли. Но остальные-то, возможно, живы. И, кстати, я не понимаю, почему ты отодвигаешь от остальной семьи Женю, он тоже твой брат, насколько я понял вы выросли вместе. И вообще, я не понимаю, почему твоя мать так поступала с ним, ведь ребенок не виноват, что рожден от другой женщины, и ты очень плохой пример берешь с нее, — он что-то там говорил, а я просто слушала его голос и кайфовала, особо не вникая в то, о чем он говорил. И только иногда, когда требовалось, угукала. — Слушай, а какая у тебя фамилия? Алена, ты меня слышишь? Але-е-ена. — А, что, а, да, — прервал, блин, ну так классно было. — Какая фамилия спрашиваю? — Бестужева, — посильнее укутываясь в одеяло, сказала я. — Хорошо, я постараюсь что-то разузнать. — Я буду очень благодарна, разбуди, когда подъедем к больнице, — отворачиваясь в другую сторону, сказала я. — Хорошо, отдыхай.

Илья

      Я выбежал на улицу, как ошалелый. Так, где мои ключи от машины? Мои руки трясло, я не мог сначала открыть машину, мне помог охранник. Мы все вчетвером залезли в машину. Я включил мотор, и мы поехали. Я посмотрел на часы, уже прошло, наверно, больше часа, хоть я точно и не помню, как она убежала, что могло произойти, что ей могло в голову ударить, кругом лес, она могла там запрятаться. Где ее искать, что делать. Еще проедем километра 3, остановимся и будем искать в лесу.       Где-то на 5-м километре я замечаю маленькую фигуру. Быстро торможу и выбегаю из машины. С каждым разом приближаясь все ближе, я убеждаюсь, что это она, когда она оборачивается, я вздыхаю с облегчением, но это ненадолго, кровь закипает, я подбегаю к Алене и кричу на нее, начинаю трясти, как она могла так поступить.       Она начинает плакать, я, наверно, сделал ей больно, Боже, я не хотел делать больно. Обнимаю ее, чтобы хоть как-то успокоить. Пытаюсь ее успокоить словами, она снова вырывается. Попросил одного официанта принести из моей машины плед. Говорил ей, что станет легче, если она все расскажет, а она головой мотает, как в припадке, говорит, что не станет. Сказала, что хочет домой, ничего, сейчас поедем. Но блин, какой же это дом, больница?       Потом я смотрю на нее и понимаю, что, возможно, она просто боится рассказать, она боится бывшего мужа, интересно, они уже хотя бы в разводе? Спрашиваю, так ли это, и получаю одобрительный ответ, она и правда его боится. Ну что за мразь, если я его найду, он у меня сядет надолго. Меня это взбесило, живут такие люди, и нет для них никакого наказания.       Мне ничего не хотелось: ни говорить, ни ехать куда-то, просто сесть в машину и сидеть там до утра, но Алену надо отвезти.       Так, в следующую среду все повторится, мне нужно запастись чем-нибудь успокаивающим. Я заметил, что она уже клюет носом, такая милая. Снова поговорили о родителях, возможно и правда я смогу найти ее братьев и сестру, только нужно узнать фамилию. Спрашиваю, а этот медвежонок уже уснул. Нет, ну мне все равно надо узнать. Спрашиваю громче и настырней, она все-таки просыпается. Ага, Бестужева, так, надо запомнить. Говорит, что будет благодарна, интересно, как она будет благодарить? Так, я встряхнул головой, чтобы убрать ненужные мысли, она еще ребенок. Сказала, чтобы я разбудил ее, когда подъедем к больнице, та я, наверно, не буду ее будить — пускай поспит, отнесу ее аккуратно в комнату.       Мы подъехали к ее больнице, я тихонько вышел из машины, тихонько открыл ее дверцу и очень аккуратно взял ее на руки. Когда я уже вошел в здание больницы, на кресле сидели Таня и Снежана. — Вы что, отсюда не уходили? — шепотом спросил я. — Уходили, конечно. Вух, она спит, это хорошо, пойдем, отнесешь ее в комнату, — так же шепотом ответила Таня. — Туда посторонним нельзя, — постаравшись , как можно громче, сказала Снежана. — Тю, блин, зачем ты это делаешь, Снежана, — раздраженно сказала Таня. — Успокойся, меня везде пропустят, пошли, Таня, — и я увидел, как скривилась Снежана, понимаю, почему она не нравится Алене.       Мы зашли в то самое запретное крыло, скажем так, оно выглядело намного хуже, нежели в котором жила Алена до этого, мне было даже страшно представить ее комнату, когда мы вошли в комнату, мои подозрения оправдались, комната действительно была ужасна. — А когда ее переместят, хотя бы в ту, что была получше? — Не знаю, это доктор Шафонский решает.  — Та, её комната, свободна?  — Да, свободна. — Хорошо, переведите её туда, я договорюсь. Ладно, все, мне пора. Я очень устал.       За сегодня Алена очень вымоталась, если что, она вам все расскажет.       Я выбежал из комнаты, а затем и из больницы, поскорее в машину и домой. Поскорей бы забыть этот день. Набираться сил, ведь через неделю меня ждет тоже самое.

Поговорка

Плывет черепаха, на ее спине — змея. «Сброшу — укусит», — думает черепаха. «Укушу — сбросит», — думает змея… А со стороны крепкая женская дружба.