Кровавый закат вечности II

Запах дорогого бурбона повис в воздухе, раздражая чувствительные рецепторы. Деймон сидел в своем любимом кресле, откинув голову назад и прикрыв глаза, лицо его было слишком сосредоточенным для того, чтобы можно было понять, о чем именно он сейчас думает. - Деймон, - я позвала друга, коснувшись рукой его плеча. – Что происходит? Вампир открыл один глаз, сконфуженно глядя на меня и отчаянно пытаясь сфокусироваться, чтобы я не казалась ему расплывчатым пятном без четких контуров. Деймон был в стельку пьян и это определенно означало, что случилась какая-то катастрофа. - О, - пьяно протянул он, подняв голову для того, чтобы сделать глоток своего поила. – Мария, Клаус уже прогнал тебя? Я хмуро свела брови и, наклонившись, выхватила бутылку из рук Деймона. Это было так просто, словно отобрать конфету у ребенка. Не знаю сколько выпил Сальваторе, но даже сидя его шатало из стороны в сторону, кажется, стоит только дунуть, и он упадет. Сальваторе недовольно косится на бутылку, которую я отобрала у него, говоря что-то о собственности и прочей чепухе, и делает попытку встать, чтобы принести себе еще выпить, но, не удержавшись, падает обратно свое кресло и устало закрывает глаза. Я злюсь. Его поведение было в высшей степени безответственно и глупо, куда только смотрела Елена, позволяя Деймону так напиться, сейчас, когда у нас целая куча нерешенных проблем. - Отлично, Деймон, - зло говорю я. – Просто прекрасно. Слышу тяжелый храп вампира и, чертыхнувшись, направляюсь к выходу. Сейчас от улитки было бы больше толку, чем от этой эгоистичной сволочи, которую я называю своим единственным лучшим другом. Без его разрешения беру автомобиль, попутно набирая номер из своей записной книжки, мне бы сейчас тоже необходимо было развлечение. - Если снова хочешь попросить меня о помощи, мой ответ нет, - слышится насмешливый голос из телефонной трубки и я, закатив глаза, отставляю бутылку, забранную у Деймона на сидение и завожу мотор его машины. - Мне просто скучно, - опровергаю его догадки я, понимая, что это самая плохая идея в моей жизни. – И, если тебе нечем заняться, Ник, я с удовольствием выпью с тобой. - Вообще-то… - Вот и отлично, - перебиваю гибрида я, и прежде чем сбросив вызов, добавляю, - скоро буду. В моих планах было игнорировать гибрида еще ближайшую вечность, но я злилась на Деймона за его беспутное поведение и раз ему было дозволено делать необдуманные поступки, то почему бы их не сделать мне. Хоть и слова Кола не выходили из моей головы, и я проводила слишком много времени, чтобы додумать их смысл и как-то понять его странное поведение, я не придвинулась к разгадке, но сейчас меня не слишком сильно это волновало. Если я решила жить дальше, то мне стоило оставить это бессмысленное занятие, как поиски каких-то причин почему Клаус так эгоистично поступил со мной. Он сделал это. Он забрал мою память, мне стоило принять это и смириться, и сосредоточиться на том, ради чего я сюда приехала. Нужно было помочь Кетрин. Я не заметила, как за собственными мыслями уже приехала туда, куда так стремилась, к особняку Майклсона. Заглушив мотор, я вышла из автомобиля, направляясь в сторону двери. Со слухом Клауса он вряд ли бы пропустил то, что я уже приехала. Тянусь рукой к дверной ручки, но, не успеваю коснуться её, как дверь мне распахивает Ребекка. Она с интересом рассматривает меня, будто видит впервые и, скрестив руки на груди, деловито изгибает бровь, словно ждала объяснений, и я обязана была изначально отчитаться перед ней. - Зачем пришла? - Не думаю, что это касается тебя, Бекс, - я закусываю губу, я не называла её так раньше, но сейчас обращение само слетело с языка, словно это нормально, словно я была обращаться к ней именно так. Ребекка сконфуженно смотрит на меня, как и Клаус, который замер за её спиной, застегивая на рубашке манжеты. Все внимание теперь было сосредоточенно на мне, словно я была какой-то новой очищенной монетой, и я ежусь, испытывая дискомфорт. Голову пронзает острая боль, я ахаю, хватаюсь за виски, вдавливая свои пальцы и падаю на колени, но земли так и не касаюсь, Клаус оказывается рядом со мной и подхватывает на руки. Голова разрывается, словно тысячи ведьм читают заклинание и пытаются взорвать все сосуды в моей голове разом. - Что-то не так, - слышу обеспокоенный голос Клауса, где-то далеко. – Она так обращалась к тебе… -Раньше, - заканчивает Ребекка не менее тревожно, - до вашей идиотской договоренности с Колом. - Заткнись, сестричка. Ребекка громко цокает языком, раздражаясь. Перед глазами все плывет, заволакивая белой дымкой, и я, совершенно теряясь в пространстве, окунаясь куда-то в свое прошлое, только вот наблюдаю им со стороны, словно зритель с первых рядов кинотеатра. Девушка легко касается пальцами фотографии, очерчивая прекрасные черты лица вампирши, смотрящей на нее со снимка. Я хмурюсь, подхожу ближе к девушке и с удивлением обнаруживаю, что это была я, рассматривающая фотографию с Катериной. - Похоже я ошибалась, - тянет Ребекка, спускаясь с лестницы прямо ко мне. Тон её не надменный, а скорее дружелюбный, что удивляет. – Не все Петровы одинаковые. Я, то есть та вторая я, улыбаюсь и прячу фотографию. Лицо выглядит усталым, будто я не спала несколько дней, но одновременно таким умиротворённым, словно я действительно была счастлива. - Спасибо, Ребекка. Блондинка широко улыбается, и, присев напротив, протягивает бутылку виски, что предварительно стащила из запасов старшего горячо любимого брата. - Зови меня Бекс. Я открываю глаза резко, встречаясь с обеспокоенным взглядом Клауса, и пытаюсь сесть. Головная боль прошла так же стремительно, как и подступила, и теперь я снова могла трезво мыслить. В гостиную уже спустился Элайджа, который вероятно, услышав шум, решил подоспеть на помощь. Не хватало только Кола, и как бы мне не было интересно знать где он, я не стала спрашивать это у Клауса. - Что произошло? – интересуется Элайджа, обойдя диван, и вставая передо мной. – Проделки Сайласа или ведьм? Я неопределенно повожу плечом, сама, не понимая каким именно образом было вызвано это видение. Но, я прекрасно знала, что это означает, хоть это и было полным сумасшествием и противоречило просто абсолютно всему. - Я вспоминаю, - начала неуверенно я, пытаясь оправдать себя, что я не просто съехала с катушек. – Я вспоминаю то, что Клаус внушил мне забыть. - Это невозможно,- вспылил Клаус, резко поднявшись на ноги,- этого просто не может быть. Я закатываю глаза, раздражаюсь и смотрю на Ребекку, которая была удивлена не меньше чем я или кто-то другой. - Ты просила называть себя Бекс, когда Эстер связала нас, я рассматривала фотографию Кетрин. Ты сказала мне, что ты ошиблась и не все Петровы одинаковые. Ребекка ахает, она мнется секунду, а затем, поддавшись внезапно порыву садится рядом и крепко обнимает меня, трогательная таким моментом. Я обнимаю её в ответ, приподнимая губы в полуулыбке, я все еще не была точно уверена во всем. - Это правда, Ник, - обращается она к брату, отстраняясь от меня. – Каждое слово – это правда. Клаус проводит своей рукой по лицу, тяжело вздыхая. Я и понять не могу, что он сейчас чувствует: злость, раздражение и испуг? Элайджа подходит к брату и кладет на его плечо свою руку, слегка сжимая, делая успокаивающий жест. Они с минуту смотрят друг на друга молча и мне показалось, что братья обмениваются собственными мыслями, не имея желания посвящать меня и Ребекку в свои дела. - Теперь это и наша проблема, брат, - первый говорит Элайджа, посмотрев на каждого из нас. – Кто бы не возвращал Марии память, он сильнее нас, и он нам только что это продемонстрировал. Клаус зло ударяет рукой по декоративному столику, отчего тот ломается пополам, и зло рычит. Он привык, что он самый сильный бессмертный, и открытая демонстрация того, что это не так выводила гибрида из себя. Его эгоистичная сторона очень пострадала. День был испорчен окончательно. Пусть я должна радоваться, что память возвращается ко мне частями, меня совершенно раздражал тот факт, что кто-то использует меня в каких-то своеобразных играх с Клаусом за звание альфа-самца. Клаус оставил нас, даже не объяснившись, Элайджа, извинившись, отправился в след за братом, чтобы проконтролировать, чтобы он не совершил необдуманных поступков, и мы остались с Ребеккой вдвоем. Поведение Клауса задевало меня и было оскорбительно, но я старательно делала вид, что меня совершенно это не волнует. - Ему не все равно, - говорит вдруг Ребекка, после минутной паузы. – Ему правда не все равно. Я грустно приподнимаю уголки губ. Ребекка видела меня насквозь, и я это никак не могла изменить, да и сейчас не был сил строить сосредоточенное выражение лица и казаться глыбой льда. - Сомневаюсь, Ребекка. Ребекка закатывает глаза, она словно хотела мне прочитать какую-то нотацию, но в последний момент передумывает и поднимается, кивая головой, просит следовать за ней. Я нехотя подчиняюсь ей, хотя мне все-таки любопытно, что конкретно она хочет мне показать. Мы идем в сторону небольшой комнаты, которую на первый взгляд трудно заметить, она скрыта он сторонних любопытных глаз (вроде наших с Ребеккой), но мы все равно проскальзываем во внутрь. Мастерская. Это была самая настоящая мастерская художника. Не просто художника – Клауса. Я понимаю это по подписям под многочисленными картинами и не могу сдержать восхищенного вздоха. - Можешь произнести это,- с улыбкой говорит Майклсон, подталкивая меня во внутрь. – Я не скажу Клаусу. Я ухмыляюсь, она снова делает это. Снова читает меня как открытую книгу, неужели я такая поверхностная как Керолайн? - Это великолепно,- выдаю я, все еще рассматривая рисунки, но тут же смотрю на блондинку и поднимаю указательный палец вверх, - но Клаусу не слова, что я восхищена. Ребекка по-девичьи хихикает. - Не бойся, я же обещала. Мне хочется спросить зачем же Ребекка привела меня сюда, но ответ я нахожу сама. На столе, кажется повсюду, были разложены рисунки с изображением… меня? Хмуро свожу брови на переносице и беру один из рисунков в свою руку, чтобы рассмотреть по ближе, и ахаю. Рисунок был сделан не так давно, я посещала один из музеев Чикаго, это было ровно за день до того, как Деймон явился за мной, чтобы вернуть в Мистик-Фолс. Выходит, Клаус все это время следил за мной. Я замираю, не зная, как на это реагировать. Сейчас Клаус вдруг не кажется мне таким неприятным, напротив, мне вдруг остро хочется его внимания, разговоров с ним и гребаных объяснений, которых я заслужила. Все это время я думала, что он стер мне память, потому что ему было все равно, но эти рисунки противоречат моим догадкам. Ему не было все равно, здесь была какая-то другая причина, до которой я, черт его дери, все же хочу докопаться. Для этого мне нужен Кол.