Ложное солнце

Арианна сидела, забравшись с ногами на подоконник из бледно-розового мрамора, застеленном леопардовой шкурой, подарком Дрю. Дальт похвалялся, что сам убил и освежевал зверя, чтобы бросить его шкуру к ногам принцессы, но после штофа вина сам же и проболтался, что просто купил ее у волантийского купца. Томно вздохнув, Арианна провела ладонью по пыльно-золотистому в черных пятнах меху и подтянула колени к груди; руки принцессы обвили ноги, словно плющ - мраморную колонну на террасе. Дрю сейчас далеко: дела вынудили его вернуться в Лимонную Рощу; Сильву Крапинку и Гаррина тоже отослали домой - принц Доран посчитал, что принцессе и ее друзьям не повредит какое-то время побыть врозь. Девушка негодующе тряхнула смоляными локонами; она уже взрослая женщина, а отце до сих пор обращается с ней, как с ребенком. Только если раньше местом ссылки служили ее покои, то теперь - Водные сады. Фыркнув, принцесса соскочила с подоконника и, переступив через сандалии, босая, прошла к низкому столику, инкрустированному яшмой и перламутром. В штофе играло бликами дорнийское красное; раньше Арианна любила борское золотое, но после едкого высказывания дяди Оберина не могла даже сделать глоток. Девушка налила себе вина; от возмущения и обиды ее руки дрожали, она расплескала вино по столу, несколько багровых брызг попали на нежно-зеленый шелк ее платья. Будь Арианна дочерью Оберина Мартелла, то никто не подумал бы ее запирать; сейчас бы она, вместе с Тиеной и Ним сопровождала бы Красного Змея в его поездке по Вольным городам, а не томилась бы здесь, будто принцесса Дейна в башне. Только Бейлор Благословенный запер сестру, страшась искуса, а принц Доран боится, что его дочь выйдет замуж за того, кого захочет сама, а не кого ей подберет принц Дорнийский. Арианна тоскливо вздохнула и пригубила красного, как кровь, вина. Пока ее держат взаперти, словно пленницу, отец принимает Ренли Баратеона в Солнечном Копье. Вечер опускался на Водные Сады неспешно, солнце еще припекало, но воздух чуть остыл в предвкушении сумерек, от воды веяло прохладой, и ветер приносил из сада аромат цветущего жасмина. Арианна слышала голоса детей, резвящихся в бассейне: звенел смех Дореи и ей тонко вторила Лореза, сердито и по-птичьи гортанно вскрикивал маленький сын леди Дальт, а сиротки Зеленой Крови с волосами пурпурными, лиловыми и синими, выкрашенными на тирошийский манер, с визгом и гиканьем ныряли в воду. Принцесса туманно улыбнулась, щурясь на заходящем солнце, как кошка; будь она ровесницей Лорезы, могла бы присоединиться к играм в воде, но у взрослых принцесс свои игры. Девушка бросила быстрый взгляд на доску для кайвассы с расставленными на ней фигурами: Арианна слишком осторожничала и держала своего дракона в тылу, и теперь почти каждый ход ставил его под удар вражеского требушета, однако если убрать с доски пару легких всадников, то, возможно, еще получится вывести на ничью. Закусив нижнюю губу, Арианна покосилась на дверь. Пожалуй, пропажа одной фигуры будет не слишком заметна... Но не успела девушка сделать и шага, как дверь отворилась практически бесшумно; Арианна затылком почувствовала чужое присутствие. Принцесса резко крутанулась на пятках, оборачиваясь; иссиня-черные кудри взметнулись и упали на смуглые плечи, зеленый шелк затрепетал. Арианна проказливо улыбнулась, глядя на вошедшую с подносом девушку поверх чаши с вином. - Пытались жульничать, ваше высочество? - игриво осведомилась девушка; она танцующей походкой прошла к столику; казалось, она держит поднос одними кончиками пальцев. Просто платье из розового, как цветы гибискуса, шелка с разрезами до бедра и обнаженными плечами было слишком нарядным для служанки и слишком простым для леди или придворной дамы; черные волосы, убранные под простую сетку, лежали на лбу острым мысом и несколько прядок вились по виску, ниспадая на плавный изгиб шеи. Простой широкий браслет из красного золота на предплечье казался раскаленным: коснись - и обожжешься. Нагрелся ли металл так под дорнийским солнцем или от жара бледно-карамельной девичьей кожи? Гарин любил такие тяжеловесные комплименты, которые Арианна считала годными разве что для девиц из таверны; принцесса задумчиво пила вино, пока девушка расставляла тарелки на столе. Она не принесла приборов - Арианна заявила, что будет есть руками из общей посуды, пачкаясь и облизывая пальцы. Раз уж Доран обращается с ней как с ребенком, то она и будет вести себя как ребенок. А ночью уговорит свою новую приятельницу поплавать в фонтанах Водных Садов; может быть, их, нагих и резвящихся, увидит рыцарь-разбойник, который украдет их и увезет в свой замок, спрятанный в горах, где будет делать с ними все, что захочет... Арианна грустно вздохнула, глядя в распахнутое окно, где бессменными часовыми выстроились увитые плющом колонны и ветер играл листвой апельсиновых деревьев. Девушка, выбрав из вазы пушистый абрикос, подкинула его в воздух прежде, чем надкусить, и придирчиво осмотрела расставленные на доске фигуры. - Я совершенно точно уверена, что мой слон стоял не здесь, - заявила она, нахмурив лоб; взяв с синей клетки фигурку из черного оникса, девушка подкинула ее на ладони и поставила на красную клетку, почти вплотную к королю Арианны. - Вот. Здесь он был. - А вот и нет, - возразила принцесса и замахнулась на новую подругу, но та увернулась с кошачьим проворством; ее черные глаза отливали зеленью, совсем как вода в болоте, темная и опасная, так Арианне сказала старая Беландра. - Поставь слона обратно, и мы продолжим. Я хочу закончить партию до ужина. - Ваше высочество никогда так не торопится, если знает, что выиграет, - девушка поставила слона на синюю клетку и запрыгнула на подоконник, болтая ногами, словно девчонка. Она напоминала Арианне кузину Элию, хотя девушка была ее ровесницей, а в чем-то даже опытнее принцессы. Она охотно делилась секретами с Арианной; некоторые бы заставили покраснеть даже кузину Ним. Хорошо, что отец позволил хотя бы ей остаться рядом с Арианной - забери он и Эймму, принцесса бы зачахла от скуки. Хотя принц Оберин предлагал Эймме поехать с ним, - Арианна была уверена, что он хотел этим подразнить немного Обару и Элларию, - девушка предпочла составить компанию наследнице Дорна в Водных Садах. За это принцесса была благодарна; за несколько недель, что они томились здесь среди фонтанов и апельсиновых деревьев Арианна успела ее полюбить почти так же сильно, как и кузину Тиену. Поддавалась бы она еще в кайвассе. Негоже, чтобы у наследной принцессы Дорна выигрывала какая-то лиссенийка с совершенно не лиссенийской внешностью. - Мне надоела кайвасса, - капризно бросила Арианна, на что Эймма скорчила рожицу. - Просто ваше высочество проигрывает, - девушка выбросила абрикосовую косточку в окно, - но кто я такая, чтобы спорить с принцессой? Чем же вы тогда изволить заняться? Чтением? Или принести арфу, чтобы к приезду принца Дорана выучить одну из столь любимых им марочных баллад? Зашипев в притворной ярости, принцесса запустила в Эймму подушкой в шелковой наволочке; лиссенийка отбила ее рукой, и подушка пролетела по доске, сметая фигуры. Тяжелые ониксовые всадники посыпались на пол, белый слон поскакал по мирийскому ковру, а катапульта улетела под стол. - Видишь, что ты наделала? - всплеснула руками Арианна. - Что? Тебе же все равно надоело играть, - дерзко выпалила Эймма, соскальзывая с подоконника; она немногим выше дорнийской принцессы, но бедра и талия у нее уже и грудь чуть меньше. - Жаль, что его милость, ваш батюшка, не оставил нам шута. - Ага, а еще певцов, танцоров, мирийских гимнастов и дрессированного медведя, - фыркнула Арианна, - мы наказаны, забыла? - Ну, не мы, а вы, - невинно заметила Эймма, и дорнийка гневно сверкнула глазами. Лиссенийка улыбнулась сладко; мужчины стремительно глупели, когда она расточала им такие улыбки, но Арианну она, напротив, разозлила; принцессе жутко не хотелось признавать, что она сама так глупо попалась. Хотах перехватил ее с Сильвой, Тиеной, Эйммой и Гарином в воротах Солнечного Копья, едва ли не за волосы притащил обратно в замок, будто воровку какую. Принцесса вспыхнула, вспомнив насмешливую, ядовитую улыбку дяди Оберина, его понимающий взгляд и усталое, искаженное мукой лицо отца. Все дело в подагре, а не ее выходке, убеждала себя Арианна, но стыд все равно засел ледяной занозой в груди. Она всего лишь хотела встретиться с Эдмаром Талли. Не выходить за него тайно замуж и не сбежать с ним Браавос, только познакомиться. Для начала. Кто знает, чем могла бы закончиться их встреча... Дорнийка с мечтательным вздохом упала на заваленный подушками диван. Речной лорд, конечно, не рыцарь-разбойник, но и в озере, воображая себя русалкой, тоже можно... - О чем, интересно, думает моя принцесса? - озорно протянула Эймма, с ногами забираясь на диванчик рядом с Арианной. - Судя по твоему лицу, о чем-то очень неприличном. - О да, - принцесса потянулась, выгибая спину. Ох, Семеро... если они по-прежнему будут сидеть в четырех стенах, то точно состарятся раньше времени. - Я думаю о том, чем бы нам заняться этой ночью. - Как - чем? Сном, конечно же, - Эймма вытянулась на парчовых подушках рядом с Арианной и положила голову ей на грудь. Пальцы наследной принцессы зарылись в волосы лиссенийки, освобождая их от сетки, и темные кудри рассыпались по спине и плечам Эйммы. Девушки были похожи, словно кровные сестры, что роднило их еще больше. Эймма положила руку на округлое бедро Арианны и тихо, довольно вздохнула, когда дорнийка принялась перебирать ее локоны. - Хорошим принцессам ночью положено спать. Ночь - время пиратов, разбойников и куртизанок. - А я бы хотела стать куртизанкой на одну ночь, - заявила принцесса, - чтобы мужчины сражались за один только взгляд, чтобы брать в постель того, кого хочу... - Ты и так берешь того, кого хочешь, - хмыкнула лиссенийка ей в шею, и от ее дыхания, горячо щекотнувшего кожу принцессы, по спине прошла дрожь. - А стоит только намекнуть Деймону или Дрю Дальту, как они возьмутся ради тебя за копья. - Это другое. Я их принцесса. А будь я куртизанкой, во мне видели бы женщину... - Ага. Пару сисек и дырку между ног - вот как мужчины, молодые и старые, богатые и бедные, видят женщину, - Эймма охнула, когда Арианна дернула ее за волосы. - Вечно ты все портишь. - Я говорю правду, только и всего, - возразила лиссенийка, и принцесса шумно вздохнула, неохотно принимая правоту девушки. Уж она-то об этом знает не по наслышке: принц Оберин сам сказал, что нашел Эймму в одном из борделей Лисса. - Тогда... пиратом? - с надеждой спросила Арианна. - Бороздить моря, прорываться сквозь шторм, грабить богатые купеческие корабли... - И болтаться на рее с веревкой на шее, если тебя поймают, - Эймма рассмеялась, когда дорнийка забилась, хватая ее за плечи, и попыталась столкнуть лиссенийку на пол, на мирийский ковер, по которому разгромленной армией лежали разбросанные фигурки для кайвассы. Эймма обхватила Арианну руками и ногами крепко, словно кракен левиафана, смеясь, она уворачивалась от цепких пальцев принцессы, все норовивший ухватить ее то за щеки, то за волосы. Дорница рычала леопардом, угодившим в охотничьи сети; она с силой ущипнула лиссенийку за округлый зад, Эймма взвизгнула, и Арианна, торжествующе захохотав, луком выгнулась на диване, подкидывая девушку. Эймма в отместку куснула ее за плечо, обхватила губами, втягивая кожу в рот, едва царапая зубами, и даже не думала выпускать девушку из объятий. Шутливая борьба разгорячила обеих; Арианна чувствовала, как тесно к ней прижимается Эймма, как пытается втиснуть ей колено между бедер, и ощутила желание поддаться, которое почти мгновенно испарилось, точно вода на раскаленном камне. Никому не одержать над ней верх! Напрягшись всем телом, дорнийка повернулась на бок, соскальзывая с подушек и опасно балансируя на самом краю дивана; Эймма запоздало вскрикнула, и уже через секунду оказалась распластанной на мирийском ковре под наследной принцессой Дорна. Арианна прижала ее руки к полу, склонившись к самому лицу лиссенийки; спутанные волосы падали ей на лицо, свисали, касаясь кончиками лица Эйммы, и она, явно провоцируя, пыталась ловить их губами. Принцесса хищно улыбнулась, наклоняясь ниже; лиссенийка маняще приоткрыла полные губы, ее дыхание пахло мятой и абрикосами. С губ Арианны слетел зловредный смешок; что бы сделал принц Доран, узнай он о развлечениях дочери и ее подруги? Велел бы Хотаху высечь их? Лишил бы на месяц сладкого? Право же, сам Доран Мартелл иногда ведет себя так по-детски. Тела девушек разделяли лишь слои тонкого шелка, а губы - всего пара вздохов. Арианна раньше охотно играла в поцелуи с Сильвой и Тиеной, а с возрастом их забавы стали только смелее; тешиться с Эйммой было так забавно из-за ее сходства с принцессой. Пожалуй, по возвращению в Солнечное Копье стоит провернуть шутку с переодеванием. Большой ли шум поднимается в замке, если там появятся сразу две принцессы? Задумавшись, Арианна прикрыла глаза, но распахнула веки и рассеянно заморгала, когда Эймма, вытянув губы, дунула ей в лицо. Дорнийка отпрянула от неожиданности, разжав пальцы, и девушка выскользнула из-под нее; принцесса ухватилась за розовый шелк, потянула на себя. Эймма билась и вырывалась бабочкой, угодившей в сети паука. Когда ткань лопнула со звонким треском, лиссенийка упала животом на витиеватый узор мирийского ковра, а Арианна завалилась на спину, ударившись затылком о подлокотник; девушки хором вскрикнули - наследная принцесса обхватила руками затрещавшую от боли голову, а Эймма вцепилась в разорванный подол: Мартелл вырвала из платья приличный кусок ткани, обнажив ее ноги в сандалиях со шнуровкой до бедра. - Полегче, ваше высочество! У меня не так много платьев, как у вас. - Если ты хорошо попросишь дядю Оберина, уверена, он подарит тебе сотню нарядов, - простонала Арианна, досадливо морщась и смаргивая невольные слезы. Эймма, заметив влагу, мерцающую на ресницах дорнийки, кинулась к ней, забыв об испорченном платье, но принцесса раздраженно оттолкнула ее руки. - Отстань, не трогай меня, - капризно протянула дорнийка, дернув плечом, но Эймма только крепче притянула ее к себе; руки у лиссенийки нежные и ласковые, как у матери, она гладила Арианну по голове, и боль понемногу отступала. Вздохнув с затаенным недовольством, принцесса склонила голову Эймме на плечо и едва сдержала улыбку, когда девушка, убрав со лба Арианны смоляные кудри, прижалась к нему губами. - Все-таки принц Доран в чем-то прав, ваше высочество, - Эймма хихикнула в гущу локонов наследницы Дорна, - вы такой еще ребенок. - Еще одно слово - и я велю высечь тебя на конюшне, - мрачно посулила Арианна, на что Эймма только фыркнула, обжигая дыханием щеку принцессы. - Если только ваше высочество сама возьмется за розги. Иной кары я не приму. - Поговорим об этом после ужина, - обронила дорнийка, не торопясь, однако, покидать теплых объятий Эйммы. Девушки почти месяц томились под замком, вороны прилетали из Крапчатого Леса, Лимонной Рощи, из Мира и Норвоса, но не из Солнечного Копья, будто отец позабыл о своей старшей дочери и наследнице. Надув губы, Арианна зло тряхнула головой, боднув Эймму макушкой в подбородок. - Ох... прости! Тебе больно? - Арианна взяла лицо лиссенийки в ладони; чертами они были мало похожи, но в полутьме или в вуали их легко можно спутать. - Я велю Идаре принести льда. - Я... прошу прощения, ваше высочество, - пролепетал тонкий девичий голосок, и девушки синхронно повернулись к двери. Миловидная смуглая служанка с угольно-черными волосами, перехваченными на лбу золотой тесьмой, поклонилась, сложив ладони у груди. - Но сир-сенешаль просил передать вам, что в замок прибыл гость. - Гость? - обрадованно вскинулась принцесса. Значит, отец решил простить ее? Она больше не изгнанница? - Кто? - Надеюсь, это мужчина. Бравый лорд или прекрасный рыцарь, - заметила Эймма, поднимаясь с ковра вместе с дорнийкой. - А то в окружении женщин и детей я начинаю себя чувствовать септой.