There is no hope

Намджун проснулся, но открыть глаза был не в состоянии, и не потому, что не выспался, нет. Он впервые за время жизни среди людей сгорал от стыда. Он не мог открыть глаза и увидеть рядом с собой парня, жизнь которого он так бездумно забрал. Намджун сожалел о человеке. Впервые. Впервые ему встретился уникальный человек с неограниченным запасом энергии. Ее в парне было столько, что каждый раз, когда Намджун касался ее, она переполняла его, пьянила, а потом манила, обещая неземное насыщение. Насыщение, которого оказалось столько, что теперь дар бурлит в венах, и нет преград, которые бы смогли остановить его. Намджун видел все. Все, кроме того, чье тело сейчас лежит рядом, ведь для него нет будущего. Намджун сам забрал его. Выпил его без остатка. Впервые потерял голову настолько, что забылся, пресытился и отключился. Он идиот – ему бы сохранить этого паренька рядом с собой, приручить и пользоваться его энергией, пока время не забрало бы его, а еще можно же продлевать его часы, накручивать оставшиеся годы, мелькнула бесполезная мысль, ведь парня уже нет. Намджун убил его. Мужчина зарылся пальцами в волосы, гася вспышку ненависти к себе. ОН сожалеет о человеке! До чего он скатился. Куда дальше? Начать заботиться о них, вкладывать деньги в медицину, развивать отсталые страны? Намджун – Высший. Его цель, как оставшегося в живых, пронести память своего народа сквозь века и увидеть, как падет человеческий род. Стоять на их костях и ликовать. И только потом можно будет уйти в безвестность, отпустить и отправиться на лучах вечерней звезды туда, где его ждут давно почившие друзья и родные. Намджун спустил ноги с кровати и сел спиной к телу, лежавшему на другой половине кровати. Духу обернуться и посмотреть на чудо, подаренное ему судьбой и загубленное жадностью, у мужчины не было. Взмах руки и тяжелые шторы поползли в стороны. Намджун в последний момент поймал искры, не решаясь открыть окно: сладкий запах, пропитавший комнату, не напрягал, наоборот дарил странное ощущение покоя и сытости. Мужчина уткнулся лицом в ладони, сдерживая рев. Он идиот! Дар в его венах бурлит настолько сильно, что если бы он не помнил прошлой ночи, то решил бы, что испил из лунного колодца. Но ведь этого не может быть! Как, как он мог так забыться и потерять того, кто несет в себе лунную энергию. Идиот. Намджун поднялся и приманил телефон в ладонь. Набрал номер друга и долго слушал гудки, пока, наконец, охрипший и явно заспанный голос не рыкнул в трубку «Алло». – Мне нужно избавиться от, – Намджун все же обернулся к кровати и замер, так и не договорив. – От чего? – прохрипел Чонгук. Намджун сбросил звонок и откинул телефон на тумбу. Пойманный искрами он не разбился, легонько стукнув по дереву. Кровать была пуста. Парня не было. Намджун, не веря, своим глазам подошел к другой половине, откинул одеяло, даже простыни поднял, но ничего. Затем также безуспешно обыскал всю комнату, ванную, даже в соседних спальнях и гостиной посмотрел, но парня не нашел. Тогда он вернулся туда, откуда начал, и прикрыл глаза, раскидывая искры вокруг себя. В сознании всплыл образ парня, и Намджун зацепился за него, отматывая время вокруг себя назад. Искры сгустились вокруг него, на мгновение облепили, насыщаясь энергией, и комната преобразилась. Тяжелые шторы были снова закрыты, и, судя по всему, рассвет только занимался. На широкой кровати лежал спящий Намджун. Простынь рядом с ним зашевелилась, и из-под нее вылез бледный и едва живой парень. Чимин пошатнулся и, с трудом поймав равновесие, начал собирать разбросанные по полу вещи, лихорадочным движениями натягивая их на себя. Взгляд парня был пуст, и все его движения скорее напоминали автопилот, чем что-то сознательное. Одевшись, Чимин, хватаясь за стены, поплелся к выходу. Намджун проследовал за искрами и остановился в коридоре, раз за разом проигрывая в памяти, как осторожно прикрылась дверь за сбежавшим парнем. Мужчина закрыл глаза, не сдержался и захохотал от облегчения. О, светила! Он никогда еще не пугался так в своей жизни. И спасибо за дар, всесветлые! Этот странный парень жив, и уж теперь Намджун не будет так опрометчиво глуп и сбережет его для себя. Настроение мгновенно взлетело до наивысшей отметки, и довольный мужчина, а главное сытый настолько, что даже энергозатратное восстановление событий ни на каплю не отняло у него сил, отправился приводить себя в порядок. Через час к нему ввалится недовольный Чон, которому придется проехать через весь город, ведь Намджун не ответит ни на один его звонок. *** Тэхен метался по квартире и не мог найти себе места. Все его тело полыхало огнем. Каждый охранный знак, узором высеченный на коже, вопил о твари, что облюбовала себе этот город. И тварь эта не кто иной, как лучший друг его парня! Ярость, ненависть, боль, отчаяние – все эти чувства подбрасывали топлива в огонь древней магии, которая должна была дать Тэхену защиту и силу, чтобы справляться с такими, как Чимин. Но он не хотел. Он не мог! Из-за этой внутренней борьбы сейчас каждая линия на его теле была готова превратиться в змею, оплести его шею и руки и вынудить совершить то, для чего его растили шаманы его рода, к чему его готовил дед. Тэхен замер посреди комнаты, тяжело опершись руками на спинку дивана. Пальцы с силой сжались, и ткань жалобно затрещала. Чернильные кольца на грудных мышцах пришли в движение, и солнце и луна внутри них завертелись. Тэхен выругался и снова попытался справиться с навязчивым желанием убить тварь. Он тщательно представлял перед собой хрупкого паренька, которого едва живого тащил на руках в реанимацию, пытался убедить все внутри себя, что он безобиден, что не представляет угрозы. Чимин не был той тварью, о которых рассказывал дед. Он был обычным – нормальным человеком. Он не жил за счет того, что убивал других, он не представлял опасности ни для кого. Чимин был добрым, мягким и открытым человеком. Не тварью! – Слышите, вы? Прекратите мучить меня! – заорал Тэхен, падая на колени. Узоры на спине, изображающие древних хищных птиц и зверей, пришли в движение, делясь своей силой и знаниями охотников, живших до него. Парень сопротивлялся из последних сил, пока огненные волны боли не лишили его сознания. Уже проваливаясь в забытье, он услышал, как открылась входная дверь. Его лба коснулось что-то прохладное, и осторожное прикосновение тонких пальчиков к щеке выдало сестру. Тэхен слабо улыбнулся и с трудом разлепил веки. – Привет, – вместо голоса из горла вырвался сип. – Господи, Тэхен, как ты меня напугал! – сквозь слезы улыбнулась Сумин и посмотрела на кого-то за его головой. Тэхен приподнялся на локтях и обернулся. Там стоял Хену. Парень улыбнулся и кивнул. – Добрый вечер. Рад, что вы пришли в себя, и не пришлось сообщать вашему отцу. Тэхен недоуменно нахмурился, и Сумин поспешила объяснить. – Я пришла в обед и увидела, как ты полуголый валяешься на полу. Ты едва дышал! Я так перепугалась, что не знала, что делать. А тут еще и Хену позвонил, ну я ему и рассказала все. Он вызвал скорую и приехал сам. Врачи ушли полчаса назад, сказав, что с тобой будет все в порядке: просто переутомление и акклиматизация. Тэхен благодарно кивнул и сел. На нем все также не было футболки. Но на этот раз он лежал на кровати, прикрытый простыней. – Классные тату, – Хену с восхищением осматривал узоры на торсе парня. – Спасибо. Сумин восхищения жениха не разделяла, качая головой. – Отец убьет тебя, когда узнает. – С чего бы ему узнавать об этом? – огрызнулся парень, поднимаясь. Ноги дрогнули, но все же он быстро пришел в себя и натянул футболку, висящую рядом на спинке кровати. – Он десять лет не интересуется моей жизнью, так какое ему дело, что я делаю со своим телом. – Это неправильно, Тэхен, – тяжело вздохнула Сумин. – Какими бы они ни были, они наши родители. Их нужно уважать и любить. – Они ко мне особой любви не испытывали, и мне на них плевать, – не оборачиваясь, Тэхен вышел из комнаты, спускаясь на кухню. Однако он знал, что сестра и Хену двинулись следом за ним. – Именно из уважения, я не встречаюсь с ними и не устраиваю скандалов. Так что ко мне нет претензий. – Так жить нельзя, – Сумин села за стойку на кухне и забарабанила пальцами по столешнице. – Пока у меня прекрасно получалось, – Тэхен достал из холодильника непочатую бутылку соджу, откупорил крышку и в пару глотков опустошил ее. – Вам делали уколы, и я бы не советовал, – осторожно подал голос Хену. Тэхен смерил его раздраженным взглядом, но промолчал. – Извините, что вмешиваюсь, но, видя ваши отношения в семье, мне бы не хотелось, чтобы вы ссорились с Сумин. Кроме вас, дома ее никто не поддерживает. – Хену, не надо, – покраснела девушка. – О чем ты? – нахмурился Тэхен. – Я знаю, что вы знакомы с нашей ситуацией касательно брака. Я не возмущаюсь, нет. Напротив, мне очень нравится Сумин, но наша свадьба – это не единственное, на чем настаивают ее родные. Вы же знали, что она учится на юриста? – Тэхен кивнул. – Мне сообщили, что ее отец практически организовал ее отчисление без права восстановления. – Зачем? – парень недоуменно нахмурился и посмотрел на поникшую сестру. Ему об этом она не рассказывала, хотя явно знала. – Он не хочет, чтобы она уделяла время себе во время брака, если можно так сказать. Как заявил господин Ким, ему охота понянчить внуков, и он сделает все возможное, чтобы таковые вскоре появились. – А тебя не смущает, что он лезет в вашу личную жизнь? – усмехнулся Тэхен. Хену скривился, тоже явно недовольный сложившимися обстоятельствами. – Могу я говорить откровенно? – И Тэхен, и Сумин одновременно кивнули. – Меня бесит ваш отец, но как жених я обязан его уважать. В отличие от вас, – Хену кивнул на парня. – Я не могу в лоб послать его. Мне не нравится идея, что моя жена станет сидеть взаперти и плодить детей. А зная Сумин, это просто жестоко – она прекрасный специалист. Ей осталось доучиться всего полгода. Честно говоря, я бы не отказался от такого юриста в своей компании, тем более, что она будет на моей стороне. – А ты не боишься, что у вас не сложится, и она пойдет против тебя? – прищурился Тэхен. – Значит, это будет ее выбор, – пожал плечами Хену. – Я планирую уехать в Пусан сразу же после брака, не хочу, чтобы ее отец давил на нас и свечку держал. – Тэхен не удержался и хмыкнул. – Пока Сумин не отчислили, я хочу оформить ее перевод в один из ВУЗов в Пусане, но мне нужна помощь. – Какая? – Я знаю, что ваш отец встречается с ее ректором в эту пятницу за обедом. Мне нужно, чтобы эта встреча не состоялась. Документы уже готовы и ждут только его подписи. Сорвете встречу, и уже в понедельник Сумин будет зачислена в лучший ВУЗ юга. – Ты хочешь, чтобы я встретился с отцом, – скрестил руки на груди Тэхен и улыбнулся. – Хорошо. Все, ради тебя, сестренка, – он улыбнулся, глядя на ошарашенную девушку. Она явно не подозревала, что жених на ее стороне и строит планы по ее спасению из-под гнета отца. – Но звонить ему я буду утром того же дня, чтобы он уже не перенес эту встречу никуда. – Согласен, – Хену протянул руку, закрепляя их план рукопожатием. Весь остаток вечера они провели в квартире, смотря какие-то шоу по телевизору, общаясь и ближе знакомясь друг с другом. Хену действительно оказался приятным парнем, достойным его сестры, и Тэхен был счастлив, что хоть у кого-то жизнь сложится хорошо. В том, что его собственная покатилась под откос – он не сомневался. Теперь пока он не изведет тварь, кровь его рода не оставит его в покое, не даст спокойно жить. Он – Охотник. Находить и убивать тварей – его судьба. И плевать, что эти твари и на тварей-то не похожи. *** Намджун сидел на низком диване, с головой погруженный в поиск информации в Интернете. То и дело он проверял сообщения на телефоне, писал секретарю краткие ответы с указаниями и снова возвращался к экрану ноутбука. Вокруг громыхала ритмичная музыка, извивались в танце полуголые девки, а напротив на таком же диване сидел Чонгук, с задумчивым видом потягивающий дорогой крепкий алкоголь из низкого бокала. – Ты действительно уверен, что тебе это нужно? – в очередной раз спросил он, не поддерживающий его идею. Чону удалось вытянуть Намджуна из офиса, где он просидел до полуночи, занимаясь тем же, чем и сейчас, но от дел оторвать не вышло ни громкой музыкой, ни алкоголем, ни девушками. Намджун снова проигнорировал вопрос. Ему и нечего было отвечать – он сам не мог понять, затем и почему делает все это, какое ему дело до мельчайших подробностей, но не мог уже остановиться. Он либо выяснит все, либо уедет отсюда куда-нибудь, например, в Антарктиду, лишь бы не видеть раз за разом вспыхивающие искры на дне Чиминовых глаз. День, когда от Намджуна впервые сбежал человек, мужчина провел, как в тумане. Пресыщенный энергией, он словно бродил в бреду, не различая реальность и мечты обладать источником этой самой энергии. Если верить Чону, Намджун запорол пару сделок, сорвал переговоры и даже обрушил акции какой-то из своих компаний на бирже. Но все это не имело значения – важно было вернуть Чимина себе, заставить его снова польститься на сладкие речи, подкупить обаянием и магнетизмом Высших. Поэтому на следующий день, когда Намджуну, наконец, удалось взять себя в руки и усмирить бушующий дар, он приехал в галерею, где, как ему сообщили, появился парень. Мужчина замер за углом, глядя, как молодой художник общается с управляющей галереей, расписываясь в получении чека. Намджун чувствовал себя трусливым подростком, но сделать шаг и выйти из своего укрытия не мог. Не мог смириться с мыслью, что увидит в глазах Чимина ужас и отвращение, как у остальных, снова ощутит привкус страха на языке и не сможет сдержаться. Так что Намджун продолжал стоять в стороне и через отражение в стекле картины любовался симпатичным парнем. Плавные черты лица, красиво очерченный подбородок, пухлые губы, на которых сейчас играла вымученная улыбка, темные глаза, спрятанные за розовой челкой. Удивительно, но парень не выглядел истощенным, как тогда, когда сбегал из квартиры. На светлой коже просматривался легкий румянец, приоткрытые губы манили своей полнотой и мягкостью, заставляли вспомнить, как скользили по его губам, по его рукам, плечам, груди. Сладкое дыхание, еще не преисполненное страха, обжигало, распаляло… Намджун вздрогнул и не удержал искр, устремившихся к парню. Все, что он успел, это развеять петлю, которая должна была притащить его к нему. Искры дара коснулись запястья Чимина, и парень вздрогнул. Оторвавшись от изучения каталога, он резко поднял голову и закрутился по сторонам. А потом его взгляд поймал отражение Намджуна в стекле. Зрачки резко сузились, и на их дне вспыхнули яркие искры. Ненависти? Злости? Дара?.. Намджун резко отшагнул назад, уходя за угол. Сердце гулко билось о ребра в груди. Нет. Не может быть. Это все игра его воображения. Он просто помешался и свихнулся на этом парне! Чимин резко завернул за угол, и Намджун в последний момент успел накинуть на себя личину невидимки. Он обернулся к парню в виде дряблого старика, прошамкал извинение и поплелся, опираясь на клюку, на выход. Чимин смутился, посторонился, но все равно продолжал напряженным взглядом сверлить его спину. Намджун вышел на улицу и, только сев в машину, позволил себе расслабиться. Он чуть не попался, чуть не показал этому парнишке, как позорно сбежал от него. Что он творит? Он же Высший, а не какой-то трусливый человечишка! Он гораздо сильнее, старше и опытнее, чем кто-либо в этом мире. Ему не пристало прятаться от недавних подростков по углам! Злой на себя за малодушие, Намджун вдавил педаль газа в пол и умчался в офис. Поставив всех на уши, он заставил собирать всю, какую только можно найти, информацию на этого парня. Весь секретариат носился, как угорелый, по городу и регионам, выполняя его требования. И вот, спустя полтора дня, Намджун имеет перед собой полный профайл этого парня. И полный провал своих предположений. Пак Чимин – человек. Он родился в неблагополучной семье на окраине Ульсана. В пятнадцать лет сбежал из дома, когда отчим до смерти избил мать. С тех пор скитался по стране, работая, где придется, и живя, откуда не выгоняют. Пять лет назад перебрался в окрестности Сеула, а потом, познакомившись с Чон Хосоком, перебрался и в саму столицу, пусть и в бедный район. Затем его заметил Чонгук, а потом уже и сам Намджун. За ничем особенным замечен не был. В неприятности до недавних пор не попадал. – Что в нем такого особенного? – оказалось, Чонгук давно уже забрал его телефон и нагло просматривал отчеты секретаря. Намджун поднял голову, задумался на мгновение, а затем отозвал девушек и телохранителей из комнаты, оставаясь с другом наедине. Мужчина растер искры между пальцев, проверяя чиста ли комната, и не прослушивают ли ее. Чон изумленно смотрел, как сверкающие льдинки кружатся в воздухе, и боялся вздохнуть. Намджун улыбнулся и развеял дар. – Чтобы пользоваться даром, мне нужна энергия, – начал он, и Чонгук превратился в слух, давя сигарету в пепельнице и отставляя бокал в сторону. – Так случилось, что единственный способ раздобыть ее – это выкачать из человека. Чон поморщился и отбросил телефон в сторону, наклоняясь к другу. – Поэтому ты и водишь к себе всех этих парней-девушек, а поутру, они еле живые от тебя выползают. – Намджун кивнул. – А я-то думал, что это ты просто так хорош в постели. Намджун не сдержался и фыркнул. Чонгук растянул губы в ехидной усмешке и попросил продолжать, обещая больше не перебивать. – Этот парень – Чимин – оказался удивительным. В нем практически неисчерпаемый запас энергии. Я пытался убить его, выкачать подчистую, чтобы ты понимал, но мне не удалось. Он каким-то образом выжил и даже восстановился за рекордные сроки. – И теперь ты хочешь его себе, – прекрасно понял друга Чонгук. – Ты ведь понимаешь, что люди – не еда. Что использовать их таким образом – жестоко. – Ну почему же, – хмыкнул Намджун. – Если им нравится то, что с ними делают, то почему нет? Я же буду ухаживать за ним, баловать, присматривать, любить. Чон поморщился, как от зубной боли, и покачал головой. – Ты понимаешь, что это звучит так, словно ты себе щенка заводишь? – Не вижу разницы, – хмыкнул Намджун, лукавя. Разница была и существенная: держать животных в доме – извращение. Им место в дикой природе, там, где их создавала мать земля. Это люди исказили само понятие животного мира, превратив их в рабов. Хотя с другой стороны… Для Высших люди были рабами. Для людей рабами стали животные. Намджун же всего лишь восстанавливает естественный ход жизни. – Я не одобряю твоего поступка, хотя и не осуждаю. Это твоя жизнь и твое здоровье, – сам себе усмехнулся Чон, – Поэтому это твое дело, как поступать. Жаль будет парня, – добавил он, вставая, – Из него мог бы выйти неплохой скульптор. Намджун проводил друга взглядом и закрыл ноутбук. Все, что хотел – он узнал. Больше нет ни сомнений, ни иллюзий. Он один. Каким и был последние тысячи лет. Что ж, похоже, пришла пора разнообразить свою жизнь и завести раба. Тем более, что в современном мире многие продавали себя в такое рабство, нисколько не чураясь этого. Вот только служить его раб будет не испорченному деньгами человеку, а Высшему. В кронах деревьев пели проснувшиеся птицы, легкий ветерок гнал по небу легкие облачка, развеивая марево над медленно просыпающимся городом. В воздухе все еще чувствовался привкус ночного дождя. Довольный Намджун стоял, прислонившись к капоту машины, у пятиэтажного дома и смотрел на ошарашено замершего парня перед собой. – Доброе утро, Чимин.