There is no hope

Полторы недели, как Чимин встречается с Намджуном. Полторы недели персонального счастья, не испорченного даже легкой примесью страха, что их первая ночь может повториться снова. Десять дней, которые Чимин провел в ожидании очередного свидания с Намджуном. Десять дней, закончившиеся лучшим сексом в его жизни. Чимин лежал на огромной кровати и не мог оторвать взгляда от умиротворенного лица мужчины рядом. Намджун раскинулся на широком ложе и мерно посапывал, смешно морща нос, когда дыхание парня попадало на него. Темные ресницы слабо подрагивали, видимо, ему что-то снилось. Но вот, меж бровей пролегла глубокая морщина, и угрюмая тень накрыла его лицо. Сердце Чимина сжалось от тоски, словно бы и он почувствовал ту боль, что, должно быть, навеяла кошмар. Парень осторожно коснулся кончиками пальцев белоснежных прядей у лба и прошептал: «Это всего лишь сон. Все хорошо». Ресницы Намджуна дрогнули, мужчина глубоко вздохнул и отвернулся к окну, не проснулся. Однако его лицо разгладилось, дыхание выровнялось. Чимин приподнялся на локтях, не в силах оторваться от притягательного мужчины и в самый последний момент остановил себя от поцелуя. Пусть спит. Чимин осторожно слез с кровати, натянул на себя брюки и, схватив футболку, на цыпочках вышел в коридор. Вчера они ввалились сюда после полуночи, и проводить экскурсию Намджун явно был не настроен, поэтому возможность осмотреться у парня появилась только сейчас. Чимин шел по короткому коридору, который, видимо, вел к спальным комнатам, мельком заметил небольшой кабинет с огромной библиотекой в два этажа. Стоп. Два этажа? Парень вернулся назад и заглянул в приоткрытую дверь. У высокого окна стоял крепкий дубовый стол с роскошным креслом. На столешнице валялись какие-то бумаги, папки, записки. Два узких вытянутых стеллажа, небольшой стеклянный бар, и все оставшееся пространство занимали плотно заставленные книжные полки. Рядом с дверью начиналась винтовая лестница, уводящая на верхний ярус к узкому балкону с перилами только для того, чтобы иметь возможность взять ту или иную книгу. Так вот чем увлекается Намджун! Чимин глупо улыбнулся такому своему неожиданному открытию и прикрыл дверь, возвращаясь к своим поискам. Не абы чего-нибудь, а именно кухни. Короткий коридор закончился, и парень вышел в просторную гостиную, которую ему довелось увидеть уже не раз, так как входная дверь с прихожей также были здесь. Но на этот раз он все же разглядел, что с противоположной от коридора стороны располагалась небольшая уютная столовая, за которой просматривалась кухня. Чимин вошел в святая святых любого дома и замер. Перед ним было просто необъятное пространство для творения кулинарных шедевров. Да сюда бы вся их с Хосоком квартира поместилась! Боясь что-нибудь испортить, парень осторожно заглядывал в шкафчики, пока не нашел банку с кофе, осмотрел холодильник на предмет чего-нибудь съедобного и разочарованно вздохнул – за исключением десятка яиц, пакета с молоком и булки хлеба, он оказался пуст. Похоже, Намджун дома не питается. Расслабившись, или скорее осмелев, Чимин достал все имеющиеся продукты, откопал в каком-то шкафчике древний пакет с мукой и замесил тесто. Вот уж что-что, а голодать в ожидании доставки он не намерен, тем более, что жизнь научила неплохо готовить. Спустя полчаса по всей квартире растекся пряный аромат блинчиков с корицей, на который из спальни выполз заспанный Намджун. Мужчина, изумленно вскинув брови и растеряв весь свой суровый вид, стоял в арочном проеме и, судя по потерянно бегающему взгляду с горки блинов на парня и обратно, не знал, что сказать. Чимин довольно улыбнулся, гордый, что смог удивить, да что там, ошарашить этого вечно невозмутимого мужчину. Вдруг Намджун резко переменился в лице, на дне его глаз вспыхнули настолько яркие искры, что игнорировать их, как до этого, было бы просто глупо, и только Чимин хотел заострить на этом внимание, как мужчина подхватил его на руки и усадил на рабочую зону, предварительно скинув с нее лопатку и прихватку, и впился в его губы жадным поцелуем. Грубый напор быстро сменился на нежные ласки, стоило парню открыться и ответить. Восторг и счастье плавились в крови Чимина, отвлекая от морозящего покалывания на коже там, где его касался Намджун. – Ты не перестаешь меня удивлять, – прохрипел мужчина, на краткий миг разрывая поцелуй. Чимин улыбнулся, но его губы снова попали в желанный плен, и ответить он не успел. – Каждое утро с тобой приносит что-то новое в мою жизнь. – Это всего лишь блины, – на этот раз парень смог ответить, отклоняясь чуть назад, чтобы заглянуть в удивительные необъяснимые глаза мужчины напротив. На их дне клубились не искры, нет. Это было что-то большее, что-то более могущественное. Словно потоки лавы оно застывало черным маревом и, раскаляясь добела, плавилось снова, отчего и казалось, что это искры вспыхивают в зрачках мужчины. Намджун едва уловимо улыбнулся и, жарко выдохнув в губы, спросил: – Что ты видишь? – Тебя, – не задумываясь, ответил Чимин. Улыбка мужчины померкла, стала холодной, отчужденной, и он сделал шаг назад, предварительно подарив парню еще один краткий поцелуй. Чимин недоуменно нахмурился, спрыгнул со стойки и, подхватив тарелку с блинами, направился в столовую. Намджун стоял к нему спиной у кофеварки. Что он не так сказал? Разве это не правда? Разве не внутреннюю суть Намджуна он увидел? Или он как-то не так это выразил… Есть ли смысл исправляться, придумывать или описывать, что он видел глазами? Чимин тяжело вздохнул и поставил тарелку на стол. Что поделаешь, если он художник, если не смотрит глазами, а смотрит душой и в суть, что если в людях он видит не оболочки, а внутреннее содержимое, то, кем они являются? – Какие у тебя планы на сегодня? – Намджун поставил на стол две кружки ароматного кофе и сел на стул, откинувшись на высокую спинку. – Господин Чон потребовал предоставить несколько новых работ до конца недели, – Чимин уселся рядом и пригубил напиток. – Учитывая, что все свое свободное время я провел с тобой, то единственный выходной я думал потратить на это. Намджун кивнул, не став комментировать, и уткнулся в неизвестно откуда появившийся телефон. – Сколько работ потребовал Чон? – Около пяти. – Сократим до трех, и остаток дня ты проведешь у меня. На работу я тебя отвезу завтра с утра. Чимин покраснел, но прекрасно понимал, что сделать все пять скульптур или картин, он еще не решил, за один день не успеет, поэтому благоразумно промолчал, хотя такой напор его и обеспокоил. С другой стороны, ему не с чем было сравнивать. У него до Намджуна и не было-то нормальных отношений – так, встречи на один раз. Поэтому большинство шокирующих решений своего влиятельного возлюбленного он пропускал сквозь призму своей неопытности и скептицизм друга, который лучше разбирался в подобных вещах, хотя, как успел убедиться Чимин, в отношении Намджуна Хосок нередко ошибался. *** Полторы недели, как Намджун чувствует себя загнанным в угол зверем. Полторы недели, как он проклял тот день, когда поддался любопытству и пришел в галерею, когда увидел парня без будущего, когда почувствовал сладкий вкус его страха, когда не заметил, как потерял свой разум, сердце и дар… Намджун сидел за столом и смотрел, как розововолосый парень, о чем-то упоенно рассказывая, один за другим поглощает им же самим приготовленные блины, и едва сдерживал глупую улыбку, так и норовящую сорваться с губ. Чимин оказался удивительно открытым человеком, чем и подкупал многих вокруг. Чем и подкупил Намджуна. Мужчина упустил момент, когда парень из раба, забавной игрушки, превратился в нечто большее, о чем хотелось заботиться, что не хотелось отпускать от себя ни на шаг. Все его планы по расчетливому содержанию персонального энергетического колодца полетели прахом, стоило провести с Чимином неделю. Всего неделя, и Намджун уже не представлял себе жизни без этого парнишки. Его уникальный взгляд на жизнь, не замутненный теми трудностями, через которые ему пришлось пройти после смерти матери, восхищал и вызывал уважение. Да, во многих вещах он был наивен, как ребенок, но от этого становился еще более мил. С каждым днем, что Намджун проводил рядом с Чимином, он терял часть себя. Мужчина заметил это слишком поздно. Его дар перестал работать, как положено: он перестал видеть будущее, только настоящее, только парня рядом с собой, его улыбку, его темные игривые глаза, в которых отражались искры силы Намджуна. Мужчина хотел поглотить его, но не заметил, как он поглотил его. Намджун больше не видел своей жизни без этого парнишки, не видел смысла продолжать жить, когда его не станет, тем более, после того, как он предал свой род. Да, именно эти мысли стали все чаще посещать его во снах. Как тогда, когда много тысячелетий назад на Высших надвигалась угроза гибели. Все чаще Намджуну стали сниться странные сны, в которых он то теряет Чимина, то гибнет сам, в которых звезды не стелют для него путь к родичам, давно покинувшим этот мир. Все чаще мужчина стал задумываться о бренности существования, о смерти, о предательстве. Ведь это в натуре людей. Предавать. И как бы Намджуну ни хотелось, чтобы Чимин оказался не таким – он человек. Он видел в его глазах лишь только отражение своего воздействия на него, никакого отклика, какой был бы, будь тот Высшим, никакой «магии», что связала бы их, позволила взойти на круги времени вдвоем. Чимин – человек, и этим все сказано. Рано или поздно он умрет, либо предаст. И тогда жизнь Намджуна подойдет к концу. Ведь невозможно вернуться к тому, кем он был, не после того, как был в постели с врагом, к которому неровно стучит проклятое сердце. – Намджун? – Чимин почти коснулся его напряженно сжатых в кулак пальцев. – Все в порядке? Я что-то не так сказал? – Нет, все хорошо. Я просто задумался, – Намджун налепил на лицо улыбку и встал из-за стола. – Собирайся, отвезу тебя. – Не стоит, я могу и на метро, – Чимин выскочил из-за стола, начал собирать посуду, но мужчина перехватил его руку, останавливая. – Оставь, придет прислуга, уберет, – и плевать, что за прислугу – дар. – У меня дела в городе. Не тяни. Намджун вышел из столовой, направляясь в свою спальню, принять душ и переодеться. Он знал, что Чимин колеблется, что не знает, что вызвало такую перемену настроения, но и с собой мужчина уже не мог ничего поделать. О боги! Он молился, с затаившимся сердцем ждал, что Чимин ответит на его вопрос «Дар», но тот сказал «Тебя». Всего лишь «Тебя». Намджун грубо врезал кулаком в стену, оставляя глубокую вмятину. На что он до сих пор надеется? Что не один? Что этот случайный парень без будущего окажется его судьбой? Идиот. Намджун быстро привел себя в порядок и вышел в гостиную, где его уже ждал притихший Чимин. Парень удивительным образом чувствовал его настроение и старался не нарываться, когда мужчина был в ярости, зол или даже просто раздражен. Удивительная способность, но она позволит ему дольше оставаться живым рядом с ним. «Да, именно так. Именно живым», – мысленно прорычал Намджун, злясь на себя. Он размяк, стал слишком привязан к этому человеку, к этому… – Ой, я телефон забыл! – Чимин подскочил на месте, забавно хлопнул себя по лбу и на одной ноге поскакал в спальню. Намджун закатил глаза и прислонился к входной двери. Ну как можно не влюбиться в такую непринужденность? Вот кто мешал ему разуться, ведь путь до спальни явно не близкий. Спустя пару минут запыхавшийся Чимин допрыгал обратно, упал на ступеньку и натянул оставшийся кроссовок. – Хорошо, что у тебя лифт есть. А то представь, пришлось бы еще пешком вниз спускаться? – ведь явно же не думая, ляпнул он. – Идем, – Намджун постарался сохранить невозмутимое выражение лица и выпустил парня из квартиры. Обернулся и провел по полотну двери ладонью, настраивая защитные символы. Чимин уже успел вызвать лифт и теперь, громко щелкая по экрану, что-то строчил в чат. Чем меньше он видит прямого проявления дара, тем лучше. В конце концов, он всего лишь человек. *** Полторы недели, как Тэхен живет в персональном аду. Полторы недели, как его жизнь застряла в метаниях между любовью, семьей и долгом. Десять дней, растянувшиеся в изысканную пытку. Тэхен вышел из квартиры сестры, запер дверь и вызвал лифт. Пока кабина поднималась вверх, он старательно пытался ни о чем не думать, но мысли то и дело возвращались к тому, что так больше продолжаться не может. Еще пара подобных дней, пара встреч с тварью, от которой так и разит силой, и он сорвется, не сможет больше сдерживать свою магию, кровь своих предков. Раздался мелодичный звон, и двери кабины раскрылись, приглашая внутрь. Тэхен помотал головой, на этот раз надеясь избавиться от мыслей физически. Удивительно, но помогло. Нажал на кнопку первого этажа и прислонился к перилам у зеркала за спиной. Кабина устремилась вниз, но вдруг замедлилась, и двери снова открылись. Внутрь, коротко поклонившись, вошли несколько женщин. И Тэхена словно обухом по голове огрело. Он уставился за спины женщин, с трудом хватая воздух ртом. Перед глазами вился очевидный след силы, уходящий вдаль по коридору. Все тату на теле заныли, предупреждая о смертельной опасности. Новая боль ударила с такой силой, что парень пошатнулся и чуть не свалился на пол кабины лифта. Женщины суетились вокруг него, что-то кричали, но он не слышал. Кое-как цепляясь за перила, он поднялся и вывалился из лифта, напоследок закрывая двери и отправляя нежелательных зрителей прочь. Голова гудела медным колоколом. Во рту пересохло, и казалось, любое движение языка разорвет небо, щеки, десны. Ноги подрагивали, не говоря уже о пальцах на руках. Тэхен остановился посреди коридора, так и не дойдя до конца следа. Откуда в его доме тварь? Почему их две в этом городе? Что, черт возьми, происходит? Парень слышал, как гулко стучит в его ушах кровь, как тягучая боль расползается по лопаткам. Хватит, так больше продолжаться не может. Глупо отказываться от того, кто ты есть, тем более, что контроль над ситуацией стремительно утекает у него из рук. И Тэхен отпустил, впервые расслабился и позволил своей крови взять верх, раскрыть себя. Огненный поток древней магии обрушился на него, раскрывая весь заложенный в него, но до сих пор дремлющий потенциал, и парень чудом сдержал крик, до крови закусывая губу. Знания, навыки и умения охотников клана, живших до него, чернильными сгустками влились в его кровь, и с каждым новым ударом сердца смешивались с его телом, разумом, и Тэхен впервые взглянул на мир новыми глазами. Боль ушла, уже навсегда. Перед глазами вилась тонкая лента силы. Остаточный энергетический след. Такой бывает, если тварь прошла мимо незадолго после трапезы. Тэхен выпрямился и прошел до конца коридора. У одной из дверей он остановился и поднял ладонь, практически коснувшись плотного кокона, опутавшего деревянное полотно. Кожу защипало ледяными искрами, и по всей руке к самой ладони от плеча спустилась чернильная лента охранных знаков со змеей на конце. Перед парнем находился пример избытка силы. Твари пользуются им, чтобы пометить или защитить что-либо. Вопрос лишь в том, что? Кто живет за этой дверью, и кто приходит сюда? Кто из них тварь? Тэхен внимательно осматривался вокруг, надеясь заметить какую-нибудь подсказку, но безуспешно. Тогда парень развернулся и решил спросить на ресепшене внизу. Делать глупость и звонить в дверь, он не стал. Неизвестно, кто или что ему откроет, а так попусту рисковать своей жизнью он не был настроен. Приятной внешности пожилой мужчина за стойкой внизу с вежливой улыбкой на губах сообщил, что информация о жильцах не распространяется, но если господин хочет познакомиться с соседями, ему бы купить подарок и постучать в дверь часов в 10 утра, так как позже владелец уходит, а домой возвращается поздно и чаще всего не один. Тэхен выдавил сквозь зубы «Спасибо» и вышел из дома. Все его обостренные до предела чувства молчали. Он больше не ощущал присутствия твари, что свидетельствовало о том, что та покинула здание, воспользовавшись подземной парковкой. Смысла спускаться туда и искать отсутствующую машину парень не видел, поэтому проверил бумажник и сотовый в карманах и зашагал на встречу с Хену. Их операция по спасению Сумин из лап отца удалась и теперь девушка была зачислена в один из лучших ВУЗов Пусана. Надо было видеть выражение лица старика, когда он ввалился в квартиру дочери, где она с братом и женихом праздновали их успех. О, как он орал, как грозился отменить свадьбу в последний момент… но все равно ушел ни с чем. И пусть Тэхен снова выслушал о себе много приятностей, с трудом сдержался, чтобы не заехать отцу в челюсть, когда часть этой «похвалы» досталась и сестре, но предела его ликованию не было. Ему снова удалось утереть нос этому напыщенному самодуру, вот только на этот раз его сердце грел приятный бонус: сестра теперь будет далеко, вне досягаемости его власти и связей. Хену обещал, что позаботится о ней и не позволит отцу вмешиваться в их семью. Солнце перевалило за полдень, и в воздухе повисла пряная летняя дымка. Воздух над асфальтом колыхался в легких порывах свежего ветерка. В кронах чирикала стайка пугливых воробьев, из ближайшего парка доносился стрекот цикад. Тэхен шаг за шагом приближался к дому, где живет его проклятие: парень, укравший его сердце и подаривший неописуемое ощущение счастья, и тварь, изменившая его жизнь навсегда. – Привет, – резко распахнул дверь Хосок и коротко чмокнул Тэхена в губы, совершенно проигнорировав недовольный взгляд спускавшейся по лестнице соседки сверху. – Заходи. Тэхен смущенно поклонился бабуле, негодующе шамкающей что-то челюстями, и поспешил закрыть дверь прежде, чем смысл ее возмущенной тирады дошел до него. Хосок носился по квартире, в поисках неизвестно чего переворачивая все вокруг. – Мне позвонила Ханыль, просила срочно встретиться, – парень пробежал мимо застывшего в коридоре Тэхена. – Я выйду минут на пятнадцать, подожди меня здесь, – Хосок снова чмокнул его, но уже куда-то в щеку и, хлопнув дверью, умчался. Тэхен же все это время стоял на месте и не мог пошевелиться. Вся квартира была буквально пропитана пульсирующей энергией силы. Настолько мощной и устрашающей, что дыхание застряло где-то в горле. Сердце затравленно трепетало в груди, и даже охранные знаки не могли успокоить убийственный инстинкт самосохранения, который кричал о том, что нужно бежать отсюда сломя голову и не возвращаться, никогда. Вдруг дверь за спиной парня резко открылась, и тот в последний момент чудом остановил свою руку и не припечатал удивившегося Хосока. – Забыл сказать, Чимин в процессе работы, не тревожь его, а то он разозлится сильно и на меня потом обидится. Ну, все, я побежал, – парень потянулся за очередным поцелуем, но тут его телефон зазвонил, и он, досадливо скривившись, помчался вниз по лестнице, на ходу отвечая своей партнерше по танцам. Тэхен прикрыл глаза, приходя в себя. Запер дверь, разулся и пошел в единственную комнату. С каждый шагом сердце все сильнее сжималось в груди от страха того, что он может там увидеть. Хотя, что тут неизвестного? Там тварь, та самая, которую он видел уже не раз. Вот только на этот раз, она пользуется силой, так открыто, не скрывается. Ведь наверняка Хосок тоже чувствует эту мощь, что поглотила крохотное помещение. Да ее невозможно не почувствовать! Сила пропитала здесь все, она буквально пульсирует в парне, утекает из его рук в странные фигурки зверей, что он лепит, сидя на полу. В уши воткнуты наушники, и даже отсюда Тэхен слышит, как оглушительно громкая трансовая музыка пульсирует в них. Парень остановился у стены и, не сводя глаз с твари, молча замер. Все его органы чувств обострились, мышцы напряглись, готовые в любой момент дать отпор. А тварь все сидела на полу и, совершенно не замечая его, лепила какого-то тигра. Вдруг Чимин вздрогнул, поднял глаза вверх и, громко вскрикнув, отшатнулся назад. Схватился за сердце и, скинув наушники, возмущенно уставился на Тэхена. – Нельзя же так делать! Нельзя так пугать! Я думал, что один, Хосок ушел, – парень укоризненно взглянул на Тэхена из-под бровей и поднялся на ноги, с разочарованием разглядывая смятую фигурку в ладонях, – Ну вот, заново начинать. Тэхен в шоке смотрел на то, как изменилась энергия вокруг: из едва теплой она стала ледяной, как та, что встретилась ему у дверей сегодня утром. Что это? Неужели, эта тварь была там? Но Чимин явно не из тех, кто может даже просто приблизиться к подобным элитным районам, он из другого мира, из другой жизни. Чимин поднял голову на Тэхена и нахмурился. – Что ты так смотришь на меня? Хочешь чай? Тэхен отрицательно покачал головой. – А я теперь хочу, – буркнул парень и прошел мимо, недовольно морща нос. Тэхен же снова впал в сомнения. Всего пару минут назад он отчетливо видел перед собой тварь, но стоило Чимину заговорить, как перед ним снова появился лучший друг Хосока и безобидный человек. Как можно настолько хорошо маскироваться? Почему нельзя быть хладнокровным, бессердечным монстром, чтобы Тэхену было проще выполнить свой долг и не испытывать по этому поводу угрызений совести. Да и как вообще можно убить этого парня? Он же такой же, как Хосок! «Нет», – тут же одернул себя Тэхен. Хосок – воплощение добра, света и заботы. Чимин в этом отношении более закрыт и, наверное, опаслив. Хотя, судя по рассказам Хосока, это и не удивительно. Его жизнь не была полна светлых моментов, и все, чего он достиг, было сделано путем преодоления себя, мира вокруг. Это не могло не оставить свой след. Да, эта тварь просто умеет хорошо маскироваться. Ведь не мог же пятнадцатилетний парень выживать один в этом жестоком мире, не мог добиться всего этого, стать именитым художником, выставляться в одной из лучших частных галерей страны, не будучи одаренным сверхчеловеческой силой. Все верно. Чимин – тварь. Пусть пьет себе чай, его время в этом мире подходит к концу. – А ты чего здесь хмурый такой стоишь? – перед Тэхеном появился улыбающийся Хосок. – Чимин тебе чай не предложил? – Предложил, я не хочу, – улыбнулся парень, притягивая любимое солнце в свои объятия. – Пойдем гулять? – Опять? – надул губы Хосок. – Не хочу. В кино хочу, там фильм новый вышел. – Ну, так идем. – Денег нет, – взгляд парня потускнел. – На следующей неделе заплатят бонус, и тогда сходим. – Не хочу ждать, идем, – улыбнулся Тэхен, взял Хосока за руку и потянул за собой. Кто знает, может быть, для него не будет следующей недели… – Давай Чимина возьмем, – и не успел Тэхен возразить, как парень умчался на кухню, но быстро вернулся разочарованный, – Он не может. Ему лепить, видите ли, надо, у него заказ. Еще и парень его вечером забирает. Опять мне одному ночевать. – Я могу остаться у тебя, или мы можем поехать ко мне, – да, все верно, давно нужно было сказать Хосоку, кто он и где живет. Прекратить уже изображать из себя отказывающего себе во всем иностранца. – Отличная идея! – тут же загорелся Хосок. – Ты сегодня ночуешь у меня. По дороге домой зайдем в Lotteria, тебе же там нравится, купим себе вкусняшек и всю ночь будем фильмы смотреть. Устроим кинодень! Довольный Хосок сбежал вниз по ступенькам. Тэхен же шел следом и не мог сдержать улыбки от мысли, что только рядом с этим парнем все проблемы отходят на второй план и не кажутся такими уж и смертельными. Рядом с ним хочется забыть обо всем, стать обычным, нормальным и жить, как все, не думая и не зная об ужасах реального мира вокруг. Всего за полмесяца Хосок стал для Тэхена необычайно близким и важным человеком, поэтому это уже неприлично скрывать правду от него. Сегодня он расскажет ему все, из какой он семьи, как живет, где работает, он позволит ему окончательно войти в свою душу, ведь терять его Тэхен не намерен. Ни сегодня, ни когда бы то ни было. *** Полторы недели, как Хосок не верит в реальность происходящего. Полторы недели, ставшие лучшими в его жизни. Десять дней, проведенных в одном бесконечном свидании с возлюбленным. Еще никогда прежде Хосок не чувствовал такой эйфории от жизни, и с каждым днем в душе крепли сомнения, что в реальном мире такого не бывает, что нельзя постоянно находиться на грани блаженства. Парень старательно гнал от себя эти мысли, улыбался Тэхену и другу, которые были всем, что у него осталось, но все равно с замиранием сердца открывал глаза каждое утро, боясь, что оно принесет дурные вести. Его предчувствие буквально сходило с ума от ощущения чего-то неизвестного, пугающего и неизбежно грядущего. Если бы его кто спросил, Хосок не смог бы объяснить, но своему чутью доверял. Поэтому он и пытался насладиться моментом, отдать все, что у него было своим друзьям, подарить им свою любовь и заботу. И особенно ценно было то, что они дарили их в ответ. Чимин, который целыми днями пропадал на работе или со своим Намджуном, всегда находил время для друга, пусть и по телефону. Тэхен же вообще практически не оставлял его одного, особенно когда узнал, что Хосок боится одиночества. Только пару раз за последнюю неделю Тэ отлучался по делам, оставляя его в кафе с работающим Чимином. Эта забота умиляла Хосока, но он бесконечно ценил ее, и уже не знал, каких еще богов поблагодарить за подобный дар. Тэхен стоял у кассы Lotteria и расплачивался картой. Сегодня он не позволил Хосоку потратить ни воны. Парень только качал головой и поражался, откуда у него столько денег, ведь помимо кино, они еще сходили в зоо-кафе с умилительными щенятами, купили по дороге мороженное, а теперь набрали полный пакет вкусняшек на ночь. Надо бы притормозить с вредной пищей, а то так к экзамену Хосок превратится в шарик, который ни одного движения выполнить не сможет. Тэхен улыбнулся прикусившему в раздумьях губу Хосоку и повернулся к девушке, забрать заказ. Парень едва сдержал глупую счастливую улыбку, которая так и разрывала его грудь, когда любимый был рядом. Он знал, что Тэхен до сих пор стесняется проявлять чувства на людях, поэтому Хосок, которому, по большей части, было плевать на мнения незнакомцев, сдерживался. Однако то чувство, что ярким пламенем горело в его душе, что затапливало его сердце эйфорическим потоком… так не бывает. Не в реальной жизни. Нельзя полюбить настолько за такой короткий срок. Нельзя быть готовым посвятить всю свою жизнь только одному человеку. Это не правильно. Это клиника. – Чего нахмурился? – Тэхен сунул ему второй пакет и направился к выходу. – Куда нам столько? – Хосок догнал его уже снаружи. – Ты хочешь, чтобы я растолстел? – С чего ты решил, что все это тебе? – подмигнул парень. – Для тебя там салат и мороженое. Все остальное мне. – Это не честно! – возмутился Хосок, тщательно скрывая смех. – Все честно, – пожал плечами Тэхен. – Мне не нужно на следующей неделе сдавать экзамен по танцам. Зато когда сдашь, я тебе хоть целый магазин куплю, будешь есть, сколько влезет. Хосок скептически хмыкнул и не стал развивать тему, переключившись на новости, вычитанные в интернете. Тэхен был рядом, и парню было плевать на его громкие заявления, пока он любит его, пока дарует ощущение защищенности и принадлежности. Спустя пару часов парни лежали на кровати и смотрели какое-то развлекательное шоу по телевизору, уничтожая припасы из пакетов с эмблемой Lotteria. Тэхен, едва касаясь кончиками пальцев, поглаживал Хосока по обнаженной спине и вбрасывал язвительные комментарии на тему испытаний, которые выпадали участникам, а сам Хосок пытался не подавиться, захлебываясь смехом. Но вот началась реклама, и Тэ выключил звук. – У меня важное событие в эти выходные, и я хотел пригласить тебя на него, – начал было парень, и Хосок почувствовал, как в разочаровании сжалось его сердце. – Извини, я не могу. – Тэхен недоуменно приподнялся на локте, заглядывая в его глаза. – Я должен работать. – А ты не можешь перенести смену, попросить, чтобы кто-нибудь заменил тебя? Это действительно важно для меня. Пусть, вон, Чимин отработает. – Нет, прости. Чимин тоже работает. Вся наша команда работает, некому заменять, а отгул мне никто не даст, – виновато опустил голову Хосок. – Мне, правда, жаль, я очень хотел бы пойти, но… – Слушай, я давно хотел поговорить с тобой… Хосок напрягся. Он уже слышал эту фразу раньше, и в прошлый раз она закончилась очень нелицеприятно, настолько, что до сих пор его одногруппники портят ему жизнь. – Может, не стоит? – Нет, я думаю, что пришло время и… Хосок нагло перебил его, включив звук на телевизоре. – Давай завтра поговорим, ладно? Тэхен поджал губы, но спорить не стал, улегшись обратно. Однако настроение вечера было уже безвозвратно утеряно. Сердце Хосока сжалось от боли и ужаса, что он только что своими же руками загубил момент или отсрочил неизбежное, ведь сегодня он так и не узнает об этом. Он не хочет. Не хочет ни потерять Тэхена, ни узнать о нем что-то такое, что изменит его представление о парне, ставшем для него всем. Тоска захлестнула, и Хосок снова почувствовал, как начинает тонуть в бездне, из которой с таким трудом выкарабкался много лет назад, когда его родители выставили его из дома за то, кто он есть. Он больше не может потерять того, кого любит. Он не переживет. Мысль же, что, возможно, Тэхен хотел сказать что-то хорошее, была успешно задавлена тоской в зародыше.