There is no hope

Тэхен чувствовал холодный металл поручня, за который держался в метро, и пытался успокоить бешено стучащее в груди сердце. Напротив него, спрятанный в кожаных ножнах под курткой, покоился золотой кинжал – единственное оружие, которым наверняка можно было убить тварь. Другого пути нет. Больше нет, только не после того, как Тэхен лично наблюдал за тем, как Чимин выкачивал энергию из Хосока прямо во время выступления. Он думал, что встанет и свернет ему шею прямо там, но не мог – не мог сделать этого на глазах у любимого и целого зала зрителей. Вот только после выступления Тэхен упустил тварь. Чимин первым вбежал за кулисы, и когда Киму удалось пробиться сквозь толпу выпускников, тот уже успел скрыться. Не желая больше откладывать свой долг и подставлять жизнь Хосока под угрозу, Тэхену удалось выведать у парня, что Чимин на смене в кафе. Придумав какую-то нелепую отговорку, он покинул дом того, кого любил всем сердцем, так и не сумев сказать самого главного. И эта мысль была единственной, что не отпускала его. Возможно, он больше не вернется, возможно, тварь окажется хитрее и убьет его, возможно, его поймают с поличным и посадят, а Хосок так и не узнает, что Тэхен его любил, по настоящему, до помутнения рассудка, до боли в груди. Женский голос объявил станцию, и Тэхен вынырнул из мрака, что клубился в его сознании. На полном автопилоте он шел к кафе, где работал Чимин, и каждый шаг отдавался набатом в голове. Несколько мгновений, один точный удар, и он избавит мир от твари. Нет, избавит Хосока от якобы друга, который пожирал его энергию, существовал за счет него столько лет. Однако Тэхен никогда не сможет сказать ему, что спас его, ведь люди вокруг не знают всей правды. Они не видят, не чувствуют, что в каплях дождя, что проливается с неба, искрится энергия твари, пиявкой паразитирующей на окружающих. Это сколько же она должна была сожрать, чтобы изменять погоду уже вторые сутки. Интересно, а Чимин чувствует, что Тэхен идет за ним? Знает, что сегодня – его последний день? Тэхен резко замер у поворота, когда впереди показалось нужное кафе. Он прижался спиной к холодному камню стены и смотрел, как Чимин ставит на сигнализацию и запирает двери. Парень сплюнул – он не успел. Теперь придется идти за ним, следить так, чтобы это не привлекло ничьего внимания, иначе, все его планы пойдут прахом. Чимин замер со связкой ключей в кулаке, сжался, словно боролся с собой, и пошел совершенно в противоположную сторону, чем ожидал Тэхен. Парень направлялся не к метро, наоборот, он двигался в сторону недалекого парка. Небо над ним разорвало ослепительной молнией, и оглушительный раскат грома прокатился над городом. Тэхен недовольно закутался в куртку – магически созданная погода опасна, и почему ему досталась именно такая тварь, вечно ему везет. Однако сейчас грех было жаловаться – ему действительно повезло. Чимин идет туда, где в подобное время никого не будет, ведь только сумасшедший пойдет в ураган гулять в парк, а значит, правосудию ничто не помешает свершиться. Тэхен довольно усмехнулся и, накинув капюшон поглубже, перебежал дорогу, следуя за тварью в отдалении. *** Намджун вдавливал педаль газа в пол, игнорируя возмущенные крики, визг шин, гудки со всех сторон. За его спиной осталась уже не одна авария, но ему было плевать на жизни людей – все, что его сейчас волновало, это успеть вовремя, не позволить Охотнику отобрать у него самое дорогое, что появилось в его жизни. Как он мог быть настолько слеп? Как смог проморгать Высшего рядом с собой? Ведь все указывало на то, что Чимин – не просто человек. Его выносливость, неисчерпаемый запас энергии, взгляд в душу, когда на дне глаз полыхали его собственные искры, не отражение дара Намджуна, как считал он. Это был дар – дар Творца Стихий. Как же он слеп! Намджун ненавидел себя. Он заставил Чимина пережить столько, о чем теперь жалел, скрывал от него правду, терзал его, практически убил. А что, если Чимин и сам не знает о своих способностях? Что, если это обратная мутация, которая наделяет людей даром, и им просто некому объяснить, что все это значит, что это дает… А потом их находят охотники, и лишают жизни и шанса узнать, кто они такие, почему это случилось с ними, почему они пострадали ни за что. Намджун не нашел других Высших до этого не потому, что их не осталось, а потому, что просто не успевал – охотники добирались до них раньше. Намджун в последний момент надавил на педаль тормоза. Машину занесло, чудом не перевернув. Впереди смяло две машины в лобовом столкновении. Стеклянная крошка рассыпалась по перекрестку, раскаленный искореженный металл зашипел в каплях дождя. Намджун выругался – двигатель отказывался заводиться, а до парка было еще около 10 минут. Вдруг снежный комочек разбился о капот, и ужас ледяной волной окатил спину мужчины. Он не успел, снова не успел! Намджун вздрогнул, сморгнул наваждение и, резко вывернув руль, свернул на соседний проспект, избегая предвиденного. Он не может останавливаться, не может рисковать, только не сейчас. Его дар вернулся сторицей, и теперь мужчина видел все, даже свое собственное будущее. Вот только вероятность того, что в нем будет Чимин, была катастрофически мала. Каждый поворот, каждая авария, которой ему удалось избежать, каждая мольба, что он возносил к небесам, когда казалось, все потеряно, неумолимо приближали его к злополучному парку и, пусть, на немного, но увеличивали шансы выживания Чимина. Намджун выскочил из машины и, спотыкаясь и скользя на мокрой земле и траве, бросился туда, где должен был умереть тот, кого он любил. По настоящему, до помутнения рассудка, до боли в груди. Он никогда не говорил этого Чимину, но обязательно скажет, когда спасет. Он расскажет ему все, он поможет ему научиться жить с даром, не тратить его так опрометчиво, выплескивая в мир. Сладкие капли дождя на губах были пропитаны той самой энергией, что и заметил Намджун тогда в галерее, что взорвала его мир на автосалоне, что въелась ему под кожу в ту ночь, забыть и простить себя за которую он никогда не сможет. Мужчина перескочил через скамейку, сворачивая с тропинки в заросший низким кустарником лес, зная, что это сэкономит ему несколько драгоценных минут. *** – Тэхен, что ты делаешь? Остановись! – Чимин захлебывался слезами, отползая по скользкому месиву грязи от наступающего на него парня. Камни и мусор больно впивались в разбитые ладони. Он не верил, что это реально происходит, не верил, что смотрит на парня своего друга, вот только видит теперь в нем фанатика. Чимин не собирался возвращаться ни домой, ни к Намджуну. Отработав смену, он собирался уйти, незаметно для всех покинув Сеул, и не возвращаться никогда. Боль от потери, несравнимая ни с чем, терзала и рвала его на части. Сердце ныло, билось о клетку ребер, умоляло вернуться, спрятаться в любимых объятиях, рассказать все другу, не наказывать себя, когда ни в чем не виноват. Но Чимин не мог. Он не мог разрушить то светлое чувство, что, наконец, появилось в жизни Хосока, не мог вечно прятаться у Намжуна, поставив крест на своей дружбе и свободе. Всем будет лучше, если он уйдет, исчезнет из их жизней. Они скоро забудут о нем: у Намджуна появится новое увлечение, у Хосока появится любящая семья. Это ценнее жизни одного ненужного никому парня. Чимин настолько глубоко погряз в боли, липким маревом опутавшей его душу, что даже не замечал ураганного ветра, ливня, грозовых раскатов, ничего вокруг. Поэтому, когда Тэхен выскочил из-за дерева и едва не разрубил его клинком, ему только чудом удалось спастись от смертельного удара, поскользнувшись на луже. – Что я тебе сделал? – Чимин продолжал отползать, не сводя глаз с безразличного лица парня напротив. – Лично мне ничего, – бросил сквозь зубы молчавший до сих пор Тэхен, и в груди Чимина затрепетала надежда, что, возможно, теперь он сумеет убедить его отказаться от своей задумки. – Не делай этого! – Заткнись, тварь, – перебил его Тэхен и крепче сжал в ладони золотой клинок, зловеще блеснувший при очередном ударе молнии. – Я не тварь. Я друг Хосока, я… – Ты не друг ему, – зарычал Тэхен, останавливаясь. Его глаза потемнели настолько, что Чимину казалось, будто он смотрит в бездну, из которой не будет выхода, она утянет его на дно, задушит и заберет жизнь. – Такие, как ты, не могут быть ничьими друзьями. Ты убивал его день за днем, а теперь говоришь, что он твой друг? Да ты мерзок! – Я не понимаю, о чем ты! Прекрати нести чушь, – Чимин попытался встать, но Тэхен вдруг резко приблизился и метким пинком в живот опрокинул его на спину. Надежда, что его удастся переубедить, захлебнулась ужасом, перебившим даже боль. – Ты недостоин жить, – Тэхен наклонился вперед, схватил Чимина за ворот толстовки и подтянул к себе. – Умри. Парень замахнулся, отводя клинок назад для удара. Сердце Чимина застыло в ужасе. Вдруг раздался какой-то совершенно жуткий скрип и треск, как будто кто-то разрывал дерево на части, и Тэхен отскочил назад, уворачиваясь от раскидистых веток упавшего дерева. Ценное мгновение, но оно позволило Чимину выйти из транса. Он перекатился в сторону, больно ударившись боком о какую-то корягу, кое-как вскочил на ноги и бросился бежать глубже в лес. Ему бы развернуться и попытаться найти выход из парка, выскочить к людям, спастись от спятившего парня, но паника оказалась сильнее здравого рассудка и упрямо вела его все дальше от освещенных фонарями улиц. – Стой, тварь, – в спину долетел крик Тэхена. – Ты только отсрочиваешь свою смерть. Прими ее достойно. Сразись в открытую. Чимин в ужасе схватился за огромный валун, в надежде спрятаться за него. Он присел, сжался в комок и даже не дышал. Сквозь грохот грома послышались чавкающие шаги совсем рядом. Истеричный всхлип сорвался с губ парня, и он не усидел – вскочил, ощутив режущую боль где-то в плече и услышав звон металла о камень, и бросился бежать вперед. Сзади раздался глухой удар, треск и отборный мат. Но Чимин даже не обернулся. Единственная мысль, что стучала сейчас в его голове: нужно бежать, нужно спасаться. Тэхен – сумасшедший. Нельзя позволить ему остаться рядом с Хосоком. Нужно выжить, нужно вернуться и предупредить друга, что за тварь живет рядом с ним. Грудь разрывало от холодного мокрого воздуха, сбившегося дыхания и бешено стучащего сердца. Живот отзывался острой болью на каждый шаг. По руке струилась тонкая дорожка горячей крови. Тэхен задел его, промахнувшись только чудом. Но Чимин больше не верил в чудеса, они не созданы для этого мира, где день за днем умирает надежда: на семью, на дружбу, на любовь, на жизнь… Парень споткнулся о корневище и кубарем полетел вниз со склона. Нога взорвалась оглушающей болью, и Чимин до крови закусил губу, чтобы не завыть и не выдать своего местоположения. Хотя это все равно не помогло бы ему – Тэхен стоял наверху склона и, брезгливо скривившись, смотрел на него. Неожиданно сверкнула молния, ударяя в дерево рядом с Тэхеном. Парень отскочил, матерясь и стряхивая искры с плеча и волос. Он с ненавистью повернулся к Чимину и уверенно зашагал вниз. Парень всхлипнул и пополз вперед, понимая, что встать уже не сможет. – Меня с детства учили, что твари опасны, что они опытны и сильны, но перед собой я вижу ничтожество. Даже руки марать неохота. – Вот и не марай, – огрызнулся Чимин, оборачиваясь лицом к тому, от кого уже не надеялся сбежать. Тэхен стоял совсем рядом, практически нависал над ним. Из-под рукава закатанной рубашки выглядывала чернильная змея. Чимин моргнул, в ужасе уставившись на скручивающуюся кольцами вокруг зажатого в ладони эфеса татуировку. Чернильное тело переливалось чешуйками, когда змея обвивала пальцы, спускаясь все ниже. Тэхен поднял руку с кинжалом, и на Чимина уставились черные бусины глаз с белыми зрачками. Змея раззявила пасть, обнажая острые зубы, и парень понял, что обречен. Не будет спасения, не будет спасителя, не будет жизни после. Не будет ничего. Эта тварь убьет его, уничтожит. Надежды нет… Тэхен неожиданно вскрикнул и отлетел в сторону, ударяясь о ствол дерева. Чимин вырвался из плена змеиных глаз и скорчился от боли: сердце, получившее второй шанс, старалось наверстать все пропущенные удары, от горечи сдавило горло, кровь прилила к ушам. Парень перекатился на бок, приподнялся на руках, готовый бороться до последнего, поднял голову и застыл – у расщепленного молнией дерева стоял Намджун. *** Намджун успел в последний момент. Вложив всю свою силу, он ментальным потоком оттолкнул охотника от Чимина. Парень, едва живой, весь в грязи, с окровавленной рукой, перекатился на бок и поднял голову. Их взгляды встретились, и Намджун едва не упал на подкосившихся ногах, когда волна отчаяния и доверия окатила его. Дар, черным облаком клубящийся в нем, отозвался на зов о помощи, и кровь в венах вскипела. Намджун еще никогда не чувствовал столько силы, столько власти, столько жизни. Мужчина сбежал по склону вниз, подбежал, скользя по траве, к Чимину и наклонился. – Ты как? Можешь двигаться? – Намджун, что происходит? Тэхен, он… он сошел с ума, – захлебываясь слезами, выдохнул парень. Намджун не ответил – не знал, как объяснить все происходящее так, чтобы не оттолкнуть от себя единственного важного человека в своей жизни. Нет, не человека – Высшего. – Намджун? – Что с ногой? Дай посмотрю, – мужчина осторожно ощупал перелом. – Сейчас будет немного больно, потерпи. Чимин скривился и отвернулся, но вопреки его ожиданиям Намджун не стал вправлять кость – этим должны заниматься врачи, он же может сделать только хуже. Поэтому мужчина просто направил волну дара к ране, чтобы заморозить нервные окончания, обезболить. Чимин охнул. Намджун улыбнулся. Он понял, что парень увидел поток энергии и не смог сдержать счастья, затопившего его с головой. – Все будет хорошо, – он поднял голову, встречаясь с взглядом наполненных слезами глаз. – Я обещаю. Намджун наклонился, легонько коснулся губ парня в поцелуе, утонул в любимом аромате, ощутил пряный вкус на языке и выпрямился, загораживая Чимина спиной. Тэхен как раз выбрался из кустов под деревом, кривясь от боли. К сожалению, ущерб не был смертелен, а вероятность того, что они погибнут от руки охотника сегодня, была все еще слишком высока. – Значит, тварей все же две, – охотник криво усмехнулся, удобнее берясь за эфес кинжала. Намджун опустил глаза и выругался – золото, металл солнца, также как и серебро, металл луны, были ядовиты для Высших. Они были слишком напитаны энергией светил, и пара ударов выкованного из них оружия, и никакой дар не спасет. Неожиданно на ладони мужчины сжались обжигающе горячие пальцы Чимина. – Посмотри на его руку, – прошептал он. – Он ненормальный, помоги встать, мы убежим. – Мы не сможем, Чимин, – Намджун прикрыл глаза, борясь с неуместным ощущением счастья, когда щедрый поток добровольно отданной энергии парня пресытил его дар. – Он охотник. Мы жертвы. Но сегодня все изменится. – Изменится? – выплюнул смешок Тэхен. – Тварям не место в нашем мире. – Вашем? – усмехнулся Намджун. – Этот мир всегда принадлежал Высшим. Мне жаль это признавать, но ты, охотник, глубоко заблуждаешься, что являешься человеком. Я чувствую твой дар, искаженный, неправильный, оскверненный, но все же. Слабые люди запудрили ваши мозги, исказили вашу сущность, натравили на вам же подобным. – Ты лжешь, – огрызнулся Тэхен, сжимая кулак. – Я был рожден, чтобы убивать тварей, таких, как ты и твой… Договорить он не успел – Намджун в мгновение ока подлетел к нему и врезал кулаком в живот, одновременно ударяя по запястью в надежде выбить оружие. Тэхен согнулся пополам, но ладонь не разжал. Мгновение, и он уже поднимает колено в контратаке, но Намджун оказался быстрее, уйдя с линии удара. Очередной удар, и мужчине уже приходится пригибаться, чтобы пропустить над собой золотое лезвие. И пусть, это и было опасно и опрометчиво, но Намджун с трудом сдержал ликующий оскал, вжимая раскрытую ладонь в грудь охотника. Черная волна дара устремилась к кончикам пальцев, пронзила их, смешиваясь с кровью и проникая под кожу врага. Намджун отскочил и замер, готовый к любому действию со стороны охотника. Однако тот стоял, замерев, в стороне и тяжело дышал. Неужели, вышло? Неужели, он сумел? – Ты думал, я так легко сдамся? – Тэхен поднял голову и сплюнул кровавый сгусток себе под ноги. Парень дернул куртку, распахивая заодно и рубашку. Там, где его коснулся Намджун, напротив сердца, разворачивался чернильный броненосец. Тату зверя повернулось к мужчине и зашипело. Тэхен сжал ладонь с кинжалом. На тыльной стороне ладони блеснули клыки чернильной змеи. Намджун попятился – он никогда не слышал о подобном даре. Это было неправильно, дико, невозможно! Невозможно заблокировать смертельный удар даром прямо в сердце. – Ты, я смотрю, не такой крутой, как та тварь, – Тэхен кивнул на сжавшегося на траве Чимина. – Он хотя бы погодой управляет, уже трижды чуть меня не убил, вот только промахнулся. – Мне не нужно быть Творцом Стихий, чтобы справиться с тобой, – спокойно ответил ему Намджун, уже зная, что предпримет охотник в следующие несколько минут. Вот только предвидение мало ему помогало – ответа на самый главный вопрос: как убить его, Намджун не знал. Тэхен бросился в атаку, и времени думать у Намджуна не осталось. Удар за ударом, шаг за шагом, блок за блоком, он пятился назад туда, где не дышал от страха Чимин. Он не мог позволить охотнику добраться до парня. Его жизнь сейчас зависит от него, от того, насколько сильным и хитрым окажется Намджун, сможет ли победить в смертельной схватке с охотником. И он победит. Должен. Отныне и впредь, он никогда не позволит Чимину снова оказаться в опасности, никогда не поставит его под удар, никогда не отпустит, не причинит боли, не заставит страдать. Намджун сейчас боролся не только за собственную жизнь, но за жизнь любимого. Того, с кем хотел провести вечность. Того, кому хотел подарить эту самую вечность. Он больше никогда не позволит ему усомниться, отступить, сдаться. Он не отпустит его. Чимину не нужно будет сбегать, прятаться, жертвовать собой. Теперь у него есть Намджун, и он его не оставит, всегда будет рядом, подарит надежду на лучшее будущее, подарит ему жизнь. Намджун бросился вперед, практически насаживаясь на клинок, острая боль оглушила, растеклась обжигающим потоком по телу, но мужчина все же дотянулся до бока и шеи охотника. Он сжал пальцы, посылая свой дар во врага, но проклятые татуировки снова встали у него на пути, защищая, блокируя его силы. Тэхен резко ударил его в бок и отпихнул от себя мощным ударом ноги. На траву брызнула кровь из пробитого бедра. Намджун вцепился пальцами в ногу в тщетных попытках пережать артерию. Ему требовалось несколько минут, чтобы хоть немного затянуть опасную рану, а учитывая, что нанесена она была ядовитым оружием, то чем быстрее он это сделает, тем меньше ущерб для организма, для дара. Вот только охотник не был дураком и не собирался давать ему это драгоценное время. Он бросился вперед, снова замахиваясь. – Нет! – дикий крик Чимина утонул в раскате грома, и земля под ногами Тэхена разверзлась, расходясь трещинами. Деревья вокруг закачались, заскрипели, пласты почвы заходили ходуном, и Намджун с трудом устоял на ногах. Мужчина подошел к краю трещины и заглянул вниз. Оглушенный охотник лежал на спине между камней, раскинув руки и выронив оружие. Татуировка змеи перетекла с запястья на обнаженную грудь и пыталась остановить распространение чернильных пятен в тех местах, которых касался Намджун. Но все было тщетно – дар Тэхена убивал его. Намджуну нужно было просто подтолкнуть его к этому. Он пресытил тело охотника, зажег дар в его крови, как когда-то непроизвольно сделал с Чимином, и оказался прав: поставив все на эту бредовую идею, он победил. Теперь древняя магия, поколениями натаскиваемая на то, чтобы убивать Высших, убивала своего носителя. Намджун закрыл глаза и сделал шаг назад. – Намджун, – тихо позвал Чимин. Мужчина обернулся к нему и устало улыбнулся. Перед глазами скакали всполохи тьмы, и он с трудом удерживал себя на ногах. Чимин кое-как поднялся, пошатнулся и, не слушая возражений Намджуна, заковылял к нему. – У тебя кровь хлещет, – парень снял толстовку, отодрал рукав у рубашки и туго перевязал бедро мужчины. – Это не особо поможет, нам нужно в больницу. Что с Тэхеном, он жив? – Чимин вскинул глаза, и Намджуну не понравилось, что он увидел там. – Он напал на тебя, а ты переживаешь за него? – Он сумасшедший. Ему место в больнице, но это же не значит, что его нужно убить. Ему нужно помочь, достать оттуда. – Нет, – грубо прервал его мужчина, обхватывая лицо парня ладонями. – Намджун, – Чимин нахмурился, вырвался и заглянул в расщелину, – он пострадал в землетрясении, мы обязаны оказать ему первую помощь. – Это было не землетрясение, – Намджун обнял парня, отводя от края. – Идем, я все тебе расскажу. Не слушая возражений парня и гася любое сопротивление, Намджун уводил Чимина прочь из парка к машине. Кровь уже не хлестала из раны, а значит, он не умрет по дороге в клинику, где им окажут медицинскую помощь, а потом они уедут, далеко и надолго, чтобы никто не смог их найти. Ну, кроме Чонгука, наверное. Намджун улыбнулся, понимая, что за этот месяц обрел гораздо больше, чем у него когда-либо было. Обрел надежду на будущее… *** Хосок сидел на кровати и отстраненно смотрел в окно. Знойное солнце искрилось на листьях, отражалось в окнах и зайчиками скользило по выставленным скульптуркам на подоконнике. Прошло 20 дней с момента, как в его жизни не осталось никого. Все, кто был ему дорог, пропали: Чимин так и не вернулся с работы, Тэхен не перезвонил, исчезнув из его квартиры раз и навсегда. Первую неделю, Хосок не находил себе места, метался по городу, оббивал пороги полиции, расклеивал объявления о пропаже друга, но безрезультатно. Каждый вечер караулил у дверей квартиры Намджуна, надеясь, что друг объявится там, но все было впустую. Несколько раз он поднимался выше, звонил в дверь квартиры Тэхена, но никто не открывал, пока однажды на пороге не появилась незнакомая женщина и не сказала, что она новая владелица жилья и о судьбе предыдущих хозяев ничего не знает. У Хосока опустились руки. Он перестал надеяться на что-либо. В полиции сказали, что шанс на то, что друг найдется живым, крайне мал, и если он не сбежал, то, скорее всего, мертв. Тэхен, наверное, уехал обратно в Америку, позабыв о своем мимолетном увлечении в Кореи. И только Хосок день за днем в бессознательном состоянии ходил уже на новую работу, разучивал какие-то танцы в какой-то группе и не жил. Он снова очутился один, снова его поглотила тьма, повылезав из всех уголков опустевшего дома, душа по ночам и предрекая существование в одиночестве. Хосок коснулся пальцами пятна краски на покрывале и прикрыл глаза. Почему это произошло с ним? Почему все оставили его? Что хотел сказать ему Чимин тогда, когда Хосок поставил карьеру выше дружбы? Что убило его друга? В дверь раздался звонок, спугнув истерику на задворки души. Хосок подскочил, чуть не задохнувшись от волнения. Неужели, Чимин вернулся? Или это Тэхен? Парень распахнул дверь и недоуменно уставился на невысокую девушку в черном платье и широких темных очках на пол-лица. Она крепко прижимала к себе маленькую сумочку, и как показалось парню, ее пальцы нервно подрагивали. – Вы Чон Хосок? – Парень изумленно кивнул. – Позвольте представиться, я Ли Сумин, сестра Тэхена. Хосок попятился, пропуская ее в квартиру. Сердце сдавило в груди, не предвещая ничего хорошего. – Что-то случилось? – кое-как выдавил он из себя. – Мне до сих пор больно об этом говорить, – девушка сняла очки, и парень в ужасе уставился на красные зареванные глаза и нездорово бледную кожу. – Тэхен скончался две недели назад. Хосок пошатнулся, теряя связь с реальностью. Холодный бетон стены ударил по лопаткам, и парень сполз на пол, пряча лицо в ладонях. На пол, куда был устремлен его потерянный взгляд, упали несколько капель слез. Девушка всхлипнула, щелкнула сумочкой и замолчала. Хосок не мог поверить в реальность происходящего. Он столько раз прокручивал в голове все возможные варианты развития событий, но никогда, никогда не думал о подобном. Господи, Тэхен умер! Он столько раз перененавидел парня за эти дни, за то, что бросил его, не перезвонил, ничего не сказал, а тот просто не смог. Просто не успел… – Что случилось? – Множественные отказы внутренних органов. Врачи не могут объяснить почему. Я нашла его дома, когда уже было слишком поздно, – голос девушки надломился, и она снова замолчала, также, как и Хосок, борясь со слезами. – Спасибо, что сказали, – парень поднялся, но посмотреть в лицо сестре того, кого любил, не мог. Не мог увидеть отражение собственной боли в ней. – Я бы и не узнала о тебе, Тэхен не рассказывал, – она помедлила, но продолжила. – Вчера было зачитано завещание, и вот, – девушка протянула Хосоку конверт. – Он хотел, чтобы это принадлежало тебе. – Но, я не могу, – парень взял конверт дрогнувшей рукой. – Я же никто, я не… – Тэхен любил тебя, – девушка грустно улыбнулась. – Он не хотел бы, чтобы ты отказался от его последнего подарка. Она кивнула, тоскливо улыбнулась, надела очки и вышла, прикрыв за собой дверь. Хосок на ватных ногах доковылял до кровати, уселся и раскрыл конверт. На колени выпала платиновая пластиковая карта и небольшая картонка. «Прости, что не успел сказать тебе самого главного. Прости, что врал. Прости, что оставил. Понимаю, что это не загладит моей вины перед тобой, но надеюсь, что хоть немного приблизит исполнение твоей мечты. Навеки твой, Тэхен.» *** Полгода прошло с тех пор, как Хосок остался один. Полгода, как он работает в одной из популярнейших групп. Полгода, как он является миллионером. Полгода, как он один живет в однушке на окраине Сеула. Хосок вышел из служебной машины и с тоской посмотрел на черные окна квартиры наверху. Снова никого. Как и вчера, как и неделю назад, как и месяц назад. В его жизни отныне не меняется ничего. И больше ничего не приносит удовольствия. Его любовь умерла, а друг пропал. Смириться с тем, что и Чимин умер, Хосок не мог и до последнего верил, что тот все еще где-то живой, пусть, и забывший о когда-то лучшем друге. И, тем не менее, парень продолжал надеяться, что однажды Чимин передумает и вернется, и только поэтому Хосок продолжал снимать бедную квартирку, хотя и мог позволить себе жилье в LLL's. Лишенный всего, что у него было, Хосок потерял вкус к жизни, и даже чересчур щедрый подарок Тэхена не смог изменить этого, наоборот, только сильнее раздавил парня, который понимал, что больше никогда не увидит возлюбленного, не проснется в его руках, не почувствует землисто-пряного аромата кожи, не услышит забавного акцента. Да, за полгода боль поутихла, стала какой-то тупой, ноющей и приходящей лишь по ночам, когда рядом не было никого – только голые стены и одинокие фигурки на подоконнике, уже остывшие и лишившиеся тепла Чиминовых рук. И если с потерей Тэхена Хосок более-менее смирился, то в уход Чимина не мог поверить до сих пор. Он отказывался признавать, что друг просто бросил его, никак не дав о себе знать за полгода, но и мысли о его смерти гнал взашей. Он надеялся, что Чимин вернется, откроет дверь, улыбнется, окутает своим теплом, заразит своей энергией, дружбой и преданностью. Именно поэтому он ничего не менял с момента его ухода. Каждый раз, закрывая глаза вечером, он представлял, что Чимин просто задерживается на работе, а когда открывал утром, то с трудом проглатывал ком горечи, заглушал хнычущее сердце и шел на работу, которая не приносила ни удовольствия, ни успокоения. Парень поставил машину на сигнализацию и нехотя сделал шаг по направлению туда, где его не ждал никто. Зачем он до сих пор терзает себя? Зачем упрямо надеется? Ведь все, что с ним произошло, доказывает, что надежды нет… – Хосок, – позвал его Чимин. Сердце пропустило удар и сорвалось в истошном ритме, когда парень обернулся и увидел виновато улыбающегося друга у капота своей машины. – Прости меня.