There is no hope

– Где парни? – Чонгук вошел в кабинет и уселся в мягкое кресло напротив. Намджун поднял на него глаза, пытаясь сообразить, о ком он, не говоря уже о том, как друг вошел в квартиру, а потом кивнул на дверь: – На кухне. Они, как проснулись, оттуда не вылезают. Что ты выяснил? Чон хищно улыбнулся и поделился с другом информацией, которую старательно собирали он и его люди целые сутки. Намджун слушал предельно внимательно, сравнивал ее с тем, что ему самому удалось узнать, и поражался тому, насколько высоко забрался его друг, раз выведать многие вещи ему не составило ни труда, ни усилий. Осмыслив полученные сведения, он рассказал Чонгуку то, что тот упустил. – Итого, что мы имеем, – задумчиво протянул Чон, закуривая. – Ким Тэхен – нелюбимый сын-изгой известного дипломата, родом из Америки, здесь в качестве гостя на свадьбе сестры. Он же охотник, который, по неосторожности некоторых, нашел для себя жертву и вряд ли так просто покинет страну. Способов борьбы с такими, как он, мы не знаем, кроме очевидных, в которых не уверены. – От твоих слов несет безысходностью, – Намджун покачал виски в бокале. – Я все же надеюсь, что не зря прожил десять тысяч лет, чтобы… Чонгук закашлялся, подавившись сигаретой. Мужчина сложился на кресле, стуча себя в грудь и хрипя, как на смертном одре. В кабинет на шум вбежал Чимин, от которого так и разило паникой. Парень не знал, что происходит вокруг, но чувствовал напряжение. На все его вопросы Намджун отмалчивался, не готовый еще посвятить его в свои тайны и тем самым оттолкнуть. Нет, отпустить от себя он бы его никогда не смог, удерживал бы насильно, но это уже совсем другая история, которую ему не хотелось воплощать в жизнь. Больше нет. – Что случилось? – взгляд Чимина метался с одного мужчины на другого. Чонгук справился с приступом, вырвал бокал из пальцев Намджуна и залпом осушил. – Все в порядке, не переживай, – едва улыбнулся Намджун, следя за тем, как красное лицо друга постепенно возвращается к своему естественному цвету. – В порядке? – с трудом выдавил из себя Чон и резко вскинул глаза. – Ты хоть понимаешь, что только что сказал? – Намджун? – Чимин неловко мялся в дверях, так и не решившись войти в кабинет. – Чимин, мне нужно решить кое-какие проблемы, и я не хочу тебя в них втягивать, поэтому возвращайся к другу, – мужчина вложил в слова весь свой дар убеждения, но он все равно разбился, словно, о некую непроницаемую стену, и парень недоверчиво нахмурился. Намджун скрипнул зубами, ненавидя то, что не может больше влиять на него. Что-то в ту первую их ночь изменилось и с тех пор мешает ему пользоваться своей силой, а точнее, она, подобно воде, стекает с этого парнишки, оставляя лишь небольшой оттенок воздействия, не более. Парень колебался. Мужчина чувствовал его внутреннюю борьбу, недоверие, опасения и даже страх, где-то глубоко внутри, вот только его источником на этот раз был не Намджун, а то, что тревожило его самого. Чимин удивительным образом улавливал его переживания, как будто, смотрел в душу, и мужчине, надо признать, это нравилось, пусть, и напрягало немного. Но в последнее время столько всего произошло в его жизни, что он уже устал удивляться. Пусть все идет, как предначертано, тем более, что предвидение больше не работает, даже в отношении Чона. Появление этого охотника окончательно заблокировало самый нужный в этот момент дар. Возможно, виной тому способности, благодаря которым они убивали Высших, а возможно, страх. Намджун не знал наверняка и ненавидел это, злился на самого себя, на свою кровь, так не вовремя подведшую… – Намджун, очнись, – прохрипел Чонгук, наливая себе еще виски. – Он уже ушел. Вернемся к нашим проблемам уже? Мужчина вынырнул из своих мыслей, перевел взгляд на друга и кивнул. – Я не сказал тебе, но отследил предков этого Кима, – Чон продолжил, рассматривая янтарную жидкость на свет. – Его дед был коренным индейцем Северной Америки. Племя живо до сих пор, владеет городом и несколькими бизнесами в стране. Я бы сказал, что оно немногочисленно, но то, что я нарыл, в свете последних открытий, – он бросил выразительный взгляд на Намджуна, – ужасает. – Не тяни, – скривился мужчина, искрами гася уже пятую сигарету в пальцах друга. Чонгук недовольно поморщился, но выбросил ее в пепельницу. – История этого племени уходит вглубь времен, еще до периода колонизации. Сохранились лишь немногие свидетельства, слухи, сказки и поверья, но мы и их откопали. Если верить им, то местные называли это племя Щитом от Зла. Их шаманы славились от севера до юга: они могли не просто общаться с духами, они убивали темных богов. Я так понимаю, темные боги – это вы? – Намджун пожал плечами, но отрицать не стал. Чон кивнул, ему и не нужно было подтверждение, он и так знал, что прав. – С начала времен род избранных воителей нес в себе «свет», способный бороться со злом, какую форму бы оно ни приняло. Вот тут-то и начинается самое жуткое, – Чон хмыкнул и все-таки затянулся очередной сигаретой. – Зло хитро и проявляется в самых неожиданных формах. Например, в виде детей. Намджун вздрогнул и замер, так и не донеся бокала ко рту. Детей? Они убивали детей? Даже Высшие не поднимали руку на отпрысков низших тварей. Да, они уводили их в рабство, заставляли работать, но никогда не убивали преднамеренно. Это было против законов природы, которая защищала любых детей, наследников мира, каким бы он ни стал, и не важно, о ком шла речь, о Высшем младенце, о человеческом ребенке или о детеныше зверя. Бесспорно, многие Высшие были не согласны с этим, но пойти против Матери, которая дала жизнь и кров? Никогда. – Их тренировали, обучали, натаскивали, – продолжал тем временем Чон, не заметив, что Намджун снова ушел в свои мысли. – Те тату, которые мы видели на Киме, это символы крови. Это то, что дает этим охотникам силу. Если мы правильно истолковали одну из легенд, то у каждого охотника был зверь, к которому его приравнивали, тот, который становился его хранителем. После смерти человека шаманы племени могли призвать дух этого существа и вселить в тело следующего охотника. Они так передавали знания и навыки, Намджун. Если мы правы, то этот Тэхен несет в себе память сотен тысяч охотников до него. Как мы сможем победить такую тварь? – Чонгук поднял глаза на друга, давя окурок в пепельнице. – Я не знаю, – Намджун отвернулся к окну. – Разве не ты только что заявил, что прожил хренову тучу лет?! Чем ты все это время занимался? – Выживанием, – огрызнулся на грубый тон Намджун. – Я избегал охотников. Я не воин. Я, как ты выразился, предсказатель. Мой дар – дар времени. Все остальное, как любят говорить люди, фокусы. Я вижу будущее, могу воспроизвести прошлое, могу остановить чьи-то биологические часы, заморозив его во времени, могу ускорить их ход, но я не могу повернуть время вспять, не могу вернуть мой мир, мою семью, моих братьев и сестер. Не могу найти тех, кто несет в своей крови дар, потому что остался один! Мой дар не дал мне умереть, но к чему такая жизнь? К чему жить, когда ты день за днем видишь, как твои враги развиваются, плодятся, уничтожают мир, который отобрали у тебя? Да я живу только для того, чтобы встретить конец людей, и вместе с ними сгинуть в песках времени! – Намджун отбросил пустой бокал в стену и замолчал. – Ты не один, – тихий голос Чонгука громом прозвучал в кабинете. – Ты человек, Чон, – скривился Намджун. – Тебе не понять. – Может, я и человек, но я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Думаешь, у одного тебя тяжелая судьба? Хотя, – истеричный смешок сорвался с его губ, – только у тебя она измеряется тысячами лет, таким я похвастаться не могу. – Чон вздохнул, и улыбка мгновенно слетела с его губ, – Вспомни, каким я пришел к тебе, вспомни, что пытался сделать, и чего мне это стоило? Ты хочешь сказать, что мой путь был легок? Или посмотри на своего Чимина. Да парень прошел через такое, через что многие не проходят – ломаются на середине пути и либо спиваются, либо сдыхают от передоза. И если ты считаешь, что жить ради дружбы – не стоит того, так живи ради любви. Я же вижу, что ты привязался к этому парню, что влюбился по уши! – Чон вскинул руку, перебивая Намджуна, – Ты можешь думать, что хочешь, пытаться оправдать себя, переврать все, извратить, но это так. Ты влюблен, и я это вижу. Да любой это заметит. И это слабость, Намджун. Чимин – твоя слабость, и ты это знаешь, поэтому до сих пор сопротивляешься. Отпусти, сделай его своей силой. Ты же сам роешь себе могилу, убиваясь тут. Ты боишься, что Тэхен убьет его? Так нанеси первый удар. Он ведь не знает о тебе, не так ли? Ты ведь это понял, когда просмотрел его перемещения по городу. Он следит не за тобой, за ним. Он считает, что его цель – Чимин. *** Чимин вздрогнул и едва не уронил поднос, на котором стояли кружки с горячим кофе и ароматные булочки. Он отлип от стены и на негнущихся ногах поплелся обратно на кухню. Что происходит? Почему Тэхен хочет его убить, и почему Чон сказал, что судьба Намджуна измеряется тысячелетиями? Что за бред происходит вокруг? Куда он вляпался? Слишком много вопросов и ни одного ответа. – А ты чего вернулся? Забыл что-то? – Хосок повернулся к Чимину и застыл. – Чимин, что случилось? – Мы уходим, – парень поставил поднос на стол и, не глядя на друга, направился в коридор. – Что сказал Намджун? Он тебя обидел? – Слишком много вопросов, – на автомате озвучил свои мысли Чимин, натягивая кеды. – Ну, извини, ты просто молчишь, – Хосок уселся на порожек, обуваясь. – Все же было замечательно… Хотя мы не знаем, что тут происходит, и может, ты и прав, и не стоит тут задерживаться. Намджун знает, что ты уходишь? – Нет, и я не собираюсь ему говорить. – Почему? – Хосок, перестань спрашивать у меня то, ответа на что я не знаю! – рыкнул на друга Чимин и открыл дверь. – Ты же понимаешь, что от такого, как Намджун, не сбежать. Зачем ты злишь его, а он разозлится, когда не найдет тебя. – Мне плевать. Все, чего я хочу, это оказаться отсюда, как можно, дальше. Желательно, вообще свалить из Сеула. – Эй, ты чего, – Хосок схватил его за руку в ожидании лифта. – Не нужно так резко все обрубать. Мы справимся, я помогу тебе, что бы там между вами ни произошло. – Спасибо, но я не хочу вмешивать сюда еще и тебя, – Чимин отвернулся. Лифт звякнул и открыл двери. Парень вошел внутрь, не глядя, и встал у перил. Неожиданно, его грудь сдавило, словно весь воздух выкачали и заполнили крохотное пространство раскаленным газом, все инстинкты забили тревогу, требуя немедленно покинуть ставшее слишком тесным помещение. – Ты, что, следишь за мной? – сквозь пелену ужаса до сознания пробился голос Хосока. – Я здесь живу, – ответил Тэхен. Чимин едва сдержал себя, чтобы не забиться в панике. Он хочет его убить – вот почему так страшно, когда он рядом, вот почему он так смотрит на него. Однако кабина уносилась вниз, и выбраться отсюда не было ни шанса. – Ну, кто бы сомневался, – огрызнулся Хосок, скрещивая руки на груди, тоже пытаясь отгородиться от Тэхена. – Хосок, перестань злиться и лучше объясни, что ты здесь делаешь. Это мне впору задуматься о слежке, – улыбнулся парень, а у Чимина похолодели кончики пальцев. – Тут парень Чимина живет, – смутился Хосок и посмотрел на друга. Тэхен тоже перевел на него задумчивый взгляд. Смотрел долго, так, словно хотел выжечь в нем дыру прямо здесь. – Забавное совпадение, – жутко улыбнулся Тэхен и снова вернул все свое внимание Хосоку. – Прости меня, я должен был сказать тебе раньше, но я боялся. Боялся, что ты станешь вести себя по-другому, станешь относиться ко мне иначе. Я знаю, что деньги меняют людей, знаю, какую власть они имеют над отношениями. Я очень боялся, что они испортят и наши. – То есть ты мне не доверял, – Хосок смотрел равнодушно, но Чимин слишком хорошо знал друга, он уже чувствовал, что тот понемногу оттаивает, и еще пара аргументов и «прости» со стороны того, кого он любит, и Тэхен будет прощен. Тэхен резко повернулся к Чимину, и в его глазах плеснулась такая ненависть, что парень едва устоял на ногах, чтобы не упасть и не расплакаться от ужаса. Он уже видел в них свою смерть, а эти деления на циферблате лифта, казалось, никогда не кончатся и отсчитывают не этажи, а оставшиеся секунды его жизни. – Что ты так на него уставился? – Хосок вскрикнул и даже толкнул Тэхена в грудь, привлекая внимание к себе, – Он здесь при чем? Это ты мне врал, мне лапшу на уши вешал! Видите ли, из семьи у него только сестра, а все что нажито, осталось в Америке. – Это не вранье! – Тэхен перехватил запястья Хосока, не позволив ему снова толкнуть себя. – Да? А та самая фамилия Ким у тебя просто так. – Я не имею отношения к этой семье. Я отказался от всего, что сопутствует имени моего отца. Единственное, что у меня осталось – это сестра. Но и она уже носит фамилию Ли. Хосок смотрел на свое запястье в руках Тэхена и молчал. Чимин знал, что тот сдался, что у него больше нет сил ругаться. Слишком много слез он пролил сегодня ночью, слишком сильно он любит того, кто хочет убить его друга. Стоит ли ему сказать? Нет. Чимин просто уедет. Просто исчезнет, как делал это много раз прежде. Когда-нибудь он, возможно, расскажет Хосоку почему. Но не сейчас. Не тогда, когда у его друга появился шанс на персональное счастье, на то, о чем он мечтал всю свою жизнь. Может быть, если он исчезнет из их жизней, Тэхен передумает и оставит свою непонятно откуда взявшуюся идею. Может быть, тогда у них будет шанс на счастье вдвоем. Лифт, наконец, прибыл на первый этаж, и парень выскочил наружу, оставляя Хосока с Тэхеном. Они словно и не заметили его побега. Двери лифта снова закрылись, оставляя Чимина одного в огромном холле. Деления на табло начали стремительно ползти вправо. Как бы Чимину сейчас ни было страшно, он не смог сдержать улыбки. Он чувствовал счастье за друга, пусть, это и выглядело абсурдным. Но все же, их жизни не связаны неразрывно. Да, они друзья. Даже больше – лучшие друзья, которые через многое прошли вместе. Но жизнь движется только вперед, и глупо жертвовать ею, пытаясь доказать что-то кому-то. Чимин вообще не уверен, что он подслушал правильно. И вообще, все то, что ему удалось узнать, кажется бредом. Но где-то глубоко внутри сидит червячок сомнения, который не дает вот так просто закрыть на это глаза и жить, как прежде. Лучше подстраховаться и вспомнить о своих инстинктах, которые еще никогда прежде не подводили. Впрочем, пока рядом не появился Намджун. Намджун. Чимин, бегущий к станции метро, даже споткнулся от резко пронзившей его боли, когда осознание того, что ему придется отказаться от того, кто украл его сердце, его душу, занял все мысли, останется в прошлом. Он не сможет просто взять и спрятаться у него дома, пока тот, кого он любит, убивает возлюбленного своего лучшего друга, чтобы защитить его. Нет. Выход из этой ситуации только один – исчезнуть самому, чтобы никому не пришлось никого убивать. Один день. Он даст себе только один день – завтра. С утра сходит на экзамен к другу, попрощается. Вечером отработает смену, получит расчет и уже никогда не вернется в их с Хосоком дом, не ответит на звонки Намджуна. Никому ничего не скажет. Просто исчезнет. Так, как умеет делать лучше всего. Растворится в ветре, развеется в листьях, утечет на волнах… Чимин смотрел, как на горизонте над рекой и высотками сгущались тяжелые свинцовые тучи. Их с гор приносил резкий порывистый ветер, тревожащий обычно спокойные воды Ханган, чьи волны грубо разбивались о берега, как и боль, что хлестала душу парня. Плакать нельзя. Нельзя показывать миру, как тебе тяжело. Первые капли дождя полоснули по стеклу вагона метро. Горький комок обжег горло. Чимин прикрыл глаза. Поезд внесся в туннель, скрывая нарастающую бурю. *** Хосок вбежал в квартиру через час после рассвета и застал Чимина сидящим на постели. Его светло-розовые волосы были перекрашены в пепельно-серый цвет. Парень замер на пороге комнаты и спросил совсем не то, что собирался: – Ты чего не спишь? Друг пожал плечами и даже отстраненного взгляда не поднял. – Прости, я не смог вчера вечером приехать, – смущенно сел напротив него Хосок. – Нет, что ты, я не обижаюсь и не злюсь, – Чимин тут же вскинул голову, но парень уже успел заметить удушающий омут боли, который тот старательно запрятал в глубине себя. – Намджун звонил? – Звонил, но ты не думай, все хорошо, – улыбнулся Чимин. – Он, правда, орал очень сильно, за то, что мы сбежали. Тут ты был прав. – Ты знаешь, что у них с Чоном происходит? – Нет. Он не сказал, – Чимин покосился на телефон. – Сказал только из дома никуда не выходить. – Почему? Это ты, получается, не пойдешь ко мне на экзамен, – ошарашено замер Хосок. – Угу, как же, – фыркнул Чимин. – Ты к нему четыре года готовился. Я не просто пойду, но и буду болеть за тебя так, что они не смогут тебе низкий балл поставить. Хосок улыбнулся, увидев, как, наконец, загорелись жизнью глаза друга. Поднялся с колен и бросился собирать сумку. Времени осталось не так много, а из-за Тэхена он практически не спал всю ночь, и ему очень повезет, если он не свалится от усталости посреди выступления. Чимин тоже поднялся и ушел в ванную, приводить себя в порядок. Затем присоединился к другу, помогая со сборами. Через час приехало такси, и парни поехали в школу искусств. Погода стояла отвратительная. Ураган, что разбушевался вчера днем, к вечеру сменился на серость, которая так до сих пор и не развеялась. Поразительно, но по всем прогнозам погоды сегодня должен был быть ясный день, и эта прихоть природы озадачивала Хосока. Что это – знак, что стоит быть осторожным на экзамене, или наоборот, пожелание удачи? Ну, хотя бы ветер утих, и прическа, которую парень старательно сооружал на голове, не испортится, а от моросящего дождя ее можно спрятать и под зонтиком. Хосок перевел взгляд на друга, уставившегося с тоской в окно. Что гложет его душу, что он скрывает от него? Хосок не знал, но пообещал себе выяснить после экзамена – в том, что друг не сознается прежде, он был уверен. – Чимин. – М? – он даже от окна не оторвался. – Ты почему волосы перекрасил? – Настроение было дерьмовое, захотелось что-то изменить, и вот. Хосок недовольно поморщился – Чимин действительно закрылся и не расскажет ничего. И пугает теперь еще и то, что друг пошел на перемены во внешности не просто так. Произошло что-то действительно серьезное. Еще бы он не скрывал этого от друга. Хосок знал, каким закрытым может быть Чимин, и он не хотел снова видеть того чужого для всех парня, которого он встретил много лет назад. Такси остановилось, и парни поскорее вбежали под крышу школы искусств, прячась от набирающего обороты дождя. Хосок не хотел оставлять друга одного, но у него не было выбора, поэтому он направил Чимина к концертному залу, а сам помчался в раздевалку. Очередь их пары стремительно подходила, и Хосок с трудом справлялся с волнением. Сегодня – один из самых важных дней его жизни. Сегодня решается его дальнейшая судьба. Сегодня все встанет на свои места. Парень с девушкой вышли на сцену, поприветствовали публику и экзаменаторов. Хосок скользнул глазами по трибунам, заметил довольного Тэхена в дальнем ряду, улыбнулся и кивнул ему. Однако искал он не его – Чимина, того, кто всегда поддерживал его, кто был рядом на всех репетициях, кто дарил уверенность и спокойствие. Друг сидел в пятом ряду, чуть в стороне от экзаменаторов, и не отводил взора от сцены. Хосок поймал его взгляд и почувствовал горячую волну поддержки и уверенности в его силах. Чимин сжал кулаки. Хосок кивнул. Заиграла музыка, и все сомнения и страхи испарились, смятые поддержкой лучшего друга. Его присутствие дарило Хосоку не только уверенность в себе, оно будто напитывало силой, позволяло ему творить такие вещи, о которых он даже и задумываться никогда бы не стал. Все сложнейшие поддержки, все замысловатые па он включил в свой номер, только благодаря другу. Его энергетика не давала Хосоку ни шанса усомниться в себе, в том, что он чего-то не может. Рядом с Чимином Хосок был способен на все. Это и пугало его, и восхищало в друге. Много лет прошло с тех пор, как Хосок научился жить бок обок с этим странным парнем, которого вдохновляли совершенно неожиданные вещи, который и сам умел вдохновлять так, что казалось, душа горит в груди, стремясь вырваться и выплеснуться наружу яркими красками, раскрасить серость будней, оживить мир вокруг. И Чимин это умел – он умел раскрашивать мир вокруг. Хосок стал успешным танцором, только благодаря ему. Чимин сумел разглядеть в нем талант и зажечь его. Он раз за разом напитывал его своей огненной энергетикой, заражал тягой к искусству, пока однажды Хосок сам не вспыхнул так, что уже не мог представить себе жизни без движения, без вдохновения, без танцев… Огненная волна энергетики друга окатила его с головы до ног, заставив каждую частичку души затрепетать от восторга, и Хосок не сразу понял, что выступление окончено, музыка стихла, и зал замер за мгновение до того, как сорваться в овациях. Парень поднялся, помог своей партнерше встать на ноги и поклонился аудитории. Экзаменаторы довольно переглядывались, о чем-то шепчась. Танцоры еще раз поклонились и ушли за кулисы. – Поздравляю! – Чимин бросился на шею Хосоку, не дав ему даже в себя прийти. – Это было так, так… – Спасибо, – Хосок на мгновение крепко прижал к себе друга и отпустил. Чимин обнял и его партнершу, на что девушка смущенно улыбнулась и побежала переодеваться. – Это невероятно. Ты был лучше всех! – После меня еще выступления будут, – еще сильнее покраснел Хосок, и так разгоряченный после танца. – Ну и ладно, – отмахнулся Чимин. – Ты все равно лучший. Я видел, как экзаменаторы перешептывались. Тебе, по-любому, контракт предложат. Как же я за тебя рад! Ты исполнил свою мечту! – Погоди, еще никто ничего не предложил, – Хосок вытер лицо полотенцем. Он едва сдерживал рвущиеся наружу эмоции, и плещущий своей энергетикой Чимин совсем не облегчал его задачи. – Это не важно. Я знаю, что у тебя все получится, – Чимин искренне улыбнулся. – Я безумно рад, что ты мой друг. Ты даже не представляешь, как мне повезло встретить тебя. Спасибо, что… – Ты чего? – Хосок напрягся. Слова друга больше напоминали прощание, нежели поздравление. Да о чем он вообще? – Чон, позвольте вас? – в гримерку заглянул завуч, и сердце парня упало в самые пятки. Чимин хлопнул его по спине, подталкивая к выходу. Там, где его коснулась ладонь друга, кожа вспыхнула, и тепло растеклось по венам, успокаивая. Хосок обернулся к Чимину, обещая поговорить обо всем дома, после того, как он вернется со смены, и пошел следом за преподавателем. Друг тоже вышел из гримерки и махнул рукой на прощание. Если бы не завуч, Хосок бы уже бежал за тем, в чьих глазах на мгновение вспыхнуло столько боли, что ее хватило бы, чтобы затопить всю эту школу и половину города. Но парень не мог, не мог перечеркнуть всю свою будущую жизнь только из-за того, что ему показалось на краткий миг. Завуч открыл дверь в свой кабинет. Взгляд парня скользнул по окну, за которым ливень заливал город, и Хосок замер перед группой незнакомых мужчин. – Чон Хосок, я рад представить вас директору одного из крупнейших продюсерских центров Кореи… *** Намджун слушал мучительно долгие гудки в трубке и не мог найти себе места. Перед глазами горели строки сообщений от Чонгука. – Привет, – до боли любимый голос Чимина раздался так неожиданно, что мужчина едва не раздавил телефон в ладони. – Ты где? – Я на работе. Убираюсь и закрываюсь. – Я приеду. – Нет, не надо. Мне чуть-чуть осталось. Минут пять, и домой поеду уже, – голос парня подозрительно дрогнул. – Ты один? – Намджун метался по комнате. Скользкий человечишка! Он умудрился ускользнуть от людей Чонгука с утра, и те сбили все ноги, разыскивая его по городу, а он оказался не где-нибудь, а на работе. Радовало одно, что по последнему отчету Чона Тэхен находился на другом конце города с другом Чимина. Кто бы мог подумать, что эти двое окажутся связаны? Интересно, а Хосок в курсе, что задумал его парень? – Конечно, один, – насупился Чимин. – Я же сказал, что закрываюсь – все уже ушли. Ладно, Намджун, я немного занят, так что позвоню тебе, когда приеду домой. – Хорошо, – мужчина сбросил звонок и уселся на кровать, уткнув лицо в ладони. Сил не было, даже чтобы стоять. Вчерашний день закончился нервным срывом и таким выплеском силы, что Намджун еле откачал Чона. Чимин снова умудрился сбежать от него, и ладно бы ночью, когда все спят, нет, посреди дня. Мужчины заметили отсутствие парней только ближе к вечеру, и Намджун чуть полквартиры не разнес, в ярости пытаясь дозвониться до парня, а услышав его голос в трубке, чуть не умер от облегчения, что с ним все в порядке. Уже положив трубку, он заметил, что посеревший друг валяется на полу. Намджун задавил его своим даром, и даже защита не помогла. Намджун не хочет вспоминать, что испытывал в тот момент, не хочет думать о том, как смотрел на угасающее тело названного брата в своих руках, и не хочет осознавать, как вливал свою жизнь в него. Как капля за каплей, вздох за вздохом отдавал свое время ему, человеку, что влез в его душу, что стал слишком дорог. Глубоко за полночь Намджун вернул друга к жизни, хотел стереть его память, исправить ошибку, но едва очнувшийся Чон заехал ему в челюсть с такой силой, что свернул и ее, и свой кулак. Оставшуюся часть ночи они пили. Долго и упорно заливали всю боль и обиды, что терзали души обоих. Пытались найти решение их проблеме, и кроме, как залечь на дно, выхода не видели – покушение на Ким Тэхена закончилось полным провалом: пули до него не долетали. Час спустя, так и не дождавшись звонка от Чимина, Намджун снова позвонил ему, но тот так и не ответил. Тогда он позвонил другу, но Чонгук сообщил, что по донесениям его людей Тэхен квартиру Хосока не покидал. Мужчина ходил по дому, не находя покоя. Что-то глубоко внутри снедало его, подтачивало уверенность в том, что все в порядке. Однако, как бы он ни напрягал дар, Намджун не видел будущего, как впрочем, и настоящего. Он не чувствовал Чимина. Мужчина замер посреди гостиной и снова набрал номер парня. Он проспал весь день, обессиленный после практически воскрешения друга, а теперь не знает, где находится второй самый дорогой для него человек. Дорогой человек… Намджун фыркнул и сбросил звонок, так и не дождавшись ответа. Кто бы мог подумать, что он влюбится в человека, что признает другого своим братом. Он проклят. Точно проклят, ведь по-другому это не объяснить. Намджун набросил на себя куртку и направился в гараж. Грозовой ураган за окном не страшил его, и ждать, пока обнаглевший парень сам позвонит ему, мужчина был не намерен. Уже на полпути к дому Чимина Намджун обратил внимание, что с погодой что-то не так. Косые капли проливного дождя, бросаемые в лобовое стекло ураганным ветром, были пропитаны силой. Едва заметной, но все же. Она искрилась в каплях воды, дробилась в воздухе и отдавала чем-то таким знакомым, что Намджун был готов поспорить, что пробовал ее на вкус. Но ведь этого не может быть. В городе только один Высший – он. Вдруг снаружи резко похолодало, и по крыше авто забарабанили градины. Комья снега разбивались о бездушный металл, асфальт, пугали людей, в ужасе разбегающихся с улиц. Намджун резко затормозил на светофоре и опустил окно. На выставленную ладонь упал комочек снега, обжег острой болью, и внутри мужчины вспыхнул животный ужас. Намджун задохнулся, схватился за грудь, едва сдерживая крик. Где-то в городе умер Высший. Творец стихий. Также резко, как и начался, град закончился. Ветер затрепетал тяжелые тучи, мгновенно очищая небо. Позади сигналили машины, а Намджун все не мог прийти в себя. Почему… почему он не смог найти, предвидеть, почему не помог собрату, почему не нашел способ избавиться от охотника раньше, чем он уничтожит Высшего. И кто этот Высший? Как ему удавалось скрываться от взора всевидящего Намджуна? Проклятье! Будь проклят этот мир! Намджун колотил по рулю, пытаясь выместить на машине всю злость на себя, на свою жизнь, на судьбу, на богов, и не мог. Каждый удар не приносил ему облегчения, только лишь сильнее тревожил душу. Дар бурлил в крови, но безрезультатно – Намджун не видел ничего. Мужчина вдавил педаль газа в пол, вливаясь в поток и пугая окружающих. – Где Чимин? – с порога заорал Намджун, сорвав дверь с петель. Вылетевший на шум Хосок испуганно попятился, не отрывая взгляда от глаз мужчины. – Я спрашиваю, где Чимин, – он схватил парня за ворот футболки и приподнял над полом. – Я н-не знаю, – заикаясь, прошептал задыхающийся от ужаса Хосок. – Он еще с работы не пришел. Намджун отпустил парня и вошел в единственную крохотную комнатушку, где и жил тот, кто сломал его жизнь. Две низких кровати, маленькая тумбочка, мольберт в углу, заляпанные краской шторы и куча хлама по углам. И среди всего этого существовал его Чимин? Намджун обернулся к стоящему позади и обхватившему себя руками Хосоку. Парень пытался справиться со страхом, который колотил его тело, но проигрывал. Намджун чуял вкус, вот только он отдавал горечью, горечью чего-то безвозвратно потерянного и такого знакомого. Мужчина прищурился, не решаясь принять посетившую его мысль, резко отвернулся и натолкнулся взглядом на маленькую фигурку на подоконнике. Маленькая лань лежала между передних лап заслонившего ее от мира тигра. Пасть зверя была оскалена, тело напряжено, готовое отстаивать до конца… а добычу ли? – Где Тэхен? – Он ушел пару часов назад, – недоуменно отозвался Хосок. Намджун бросился прочь из квартиры. Хосок, почувствовав что-то, выбежал следом. – Позвоните, когда найдете Чимина, – тихо взмолился он в спину садящегося в машину мужчины, но Намджун услышал и, неизвестно зачем, кивнул. Двигатель взревел, и авто сорвалось с места, разбрызгивая лужи. – Твои люди упустили его, – бесцветным голосом бросил в трубку Намджун. – Убью, – рыкнул Чон и отключился. Машина остановилась у запертого кафе. Намджун подошел двери, даже подергал ее пару раз для верности. Чимина внутри не было. Он ушел. Намджун прикрыл глаза, настраиваясь на образ парня, надеясь найти его по оставшемуся временному следу, но вдруг почувствовал остатки знакомой силы. Это она была в воздухе, когда шел дождь, а затем и град. Этот таинственный Высший был здесь. Он тоже приходил к Чимину: искал ли он Намджуна, чей след остался на человеке, или следил за охотником? Так или иначе, подчиняясь внутреннему чутью, мужчина пошел вслед за чужой энергией. Вскоре проспект сменился парком. Судя по всему, Чимин решил прогуляться перед сном, либо сокращал путь до своей ветки метро. Намджун шел вперед и не слышал собственных шагов в ночной тишине – только грохот сердца в груди и шум крови в ушах. Он боялся. Впервые боялся, как загнанный в угол зверь. Он уже чувствовал, что ждет его впереди. Чувствовал, но не хотел верить. След, по которому он шел, вдруг прервался. Вместо этого вся местность вокруг была пропитана силой. Даром. Стихийным даром Творца. Вот дерево, искореженное, когда его с корнем вырывали из земли. Вот камень размером с автомобиль расколот надвое от удара о землю. Вот растрескавшаяся глубокими оврагами земля. Намджун шел от одного всполоха дара к другому, и с каждым шагом его сердце сжималось все сильнее и сильнее. Горькая сладость во рту не позволяла вздохнуть нормально. Он знал этот вкус. Он знал того, кому принадлежал этот дар. Знал… В центре неглубокой воронки посреди леса лежал Чимин. Его остекленевшие глаза были раскрыты от ужаса, а в груди зияла огромная дыра от удара мечом. Намджун подбежал к парню, не в силах ни закричать, ни зареветь. Кровь все еще сочилась из холодного тела, и там, где она касалась почвы, умирало все живое, даже сама земля. Намджун завыл. Боль оглушающей волной ударила в сознание, взорвала уже бесполезный дар и отравила кровь. Дыхание разрывало грудь. Сердце грозилось переломать ребра. Мужчина коснулся губами лба Чимина, понимая, что потерял самое дорогое, что у него было, даже дороже собственной жизни. Сердце остановилось. Дар всколыхнулся, предупреждая. – Значит, тварей все же было две, – равнодушный голос раздался за спиной, а в следующий миг острая, на этот раз физическая боль пронзила грудь Намджуна. Мужчина выронил тело Чимина из рук, навис над ним, глядя, как его кровь смешивается с кровью того, кого он любил. По-настоящему. Так, как никогда никого не любил. С кровью того, кто был предначертан ему судьбой. И кого он потерял. Так глупо потерял… Дар плескался в крови, пытался спасти, но Намджун отпустил его, расслабился – нет смысла продолжать жить, без Чимина нет. Все бремя времени обрушилось на мужчину, и он почувствовал, как медленно, вместе с кровью, с даром, из него утекает жизнь. Золотое лезвие клинка, пронзившего сердце, тускло поблескивало в свете далеких городских огней. Черная кровь струилась по нему, капала на когда-то белоснежную рубашку Чимина, смешивалась с его алой кровью… Намджун вдохнул в последний раз… И проснулся. Намджун вскочил с кровати и заорал, срывая горло. Грудь до сих пор горела от прикосновения проклятого металла, во рту стоял привкус крови, а руки помнили тяжесть дорогого человека. Дар… Дар предупредил его! Мужчина схватил телефон, игнорируя десяток сообщений от Чона, содержимое которых уже знал, и набрал номер, от которого горечью сдавило получившее второй шанс сердце. Намджун слушал мучительно долгие гудки в трубке и не мог найти себе места. Перед глазами стояли остекленевшие глаза Чимина. – Привет, – до боли любимый голос раздался так неожиданно, что мужчина едва не раздавил телефон в ладони. – Ты где? – Я на работе. Убираюсь и закрываюсь.