Behind the masks

      Заснеженная земля отзывалась тихим треском, стоило только ступить на заледенелую корку снега. Но Кэролайн совсем не чувствовала витающий на древней стене холод, даже будучи облачённой в тонкую ткань бордового длинного платья — её согревал огонь Владыки, которому поклонялась, веря в его необъятную силу всем своим сердцем и получая от него порой ответ. Милость Владыки привела её сюда, пусть и путём досадных ошибок, что она предприняла, оступившись не раз и неверно истолковав его знаки, выхваченные обрывками из буйного пламени разрушительного огня.       Но в этот раз она попросту не могла ошибиться, Кэролайн знала это, чувствовала всем своим естеством. Видела отчётливо бастарда, сражающегося в суровых снегах. Видела, как лорд-главнокомандующий Ночным Дозором покидает стену и отправляется домой. Видела Лёд и Пламя, что ей суждено было свести вместе однажды. Но суровая правда заключалась в том, что Никлаус, хищный волк Севера, был мёртв уже вторые сутки. Его тело оказалось исполосовано предательскими ударами ножа, а на лице застыла гримаса боли и недоверия, вынудившая её пролить горькие слёзы и коснуться невесомо кончиками пальцев его щеки, проведя нежно по колкой щетине.       Клаус всё время их знакомства был похож на загнанного волчонка, всё время отводя от неё взгляд и явно чувствуя себя более чем некомфортно в её обществе, под столь заинтересованным и порочным взглядом голубых глаз. Она помнила, как без зазрения совести спрашивала у него, был ли он когда-нибудь с женщиной, получая в ответ лишь сухой шепот с утвердительным ответом и напряженные плечи, прикрытые тёмным мехом. Помнила и то, как с ещё большей развратностью обнажилась перед ним, позволяя его взгляду скользнуть по её телу, и вынудила его коснуться ладонью её упругой груди, умоляя её взять. Но он сдержался, обуздал животный голод женского тела и отстранился тогда, совсем не видя восхищение, мелькнувшее короткой вспышкой в её взгляде. Суровый, неприступный и верный клятве погибшей любви.       А сейчас… сейчас от этого смелого юноши осталась лишь бледная и бездыханная оболочка, по венам которой не текла более влекущая её кровь. И скользнув под покровом ночи в один из продуваемых насквозь домиков, блондинка окинула осторожным взглядом собравшихся, совсем не зная, откуда в них столько веры в её могущество и в то, что она способна вернуть кого бы то ни было к жизни. Но обещала. Дала слово хотя бы попробовать. Во имя всех тех видений, что выцарапывала с боем из своевольного огня.       Кинув в пламя несколько прядей его светло-русых волос, туда где уже плавилась ткань, пропитанная его кровью, жрица могла лишь прикрыть на миг глаза, упорно продолжая шептать слова на незнакомом для собравшихся языке, ощущая силу, что наполняла постепенно её тело. Чувствовала это в своих костях и слышала, как грохочет ветер, принося с собой Его гул, отбивающий быстрый и всё нарастающий ритм. Ощущала озноб, пробирающий её тело до мельчайшей клетки в организме, но упрямо продолжала шептать, подходя всё ближе и ближе к телу Клауса, проводя невесомо пальчиками вдоль его живота, прежде чем приложить ладонь к грудной клетке.       Затаила дыхание от волнения на краткий миг, надеясь, что вот-вот ощутит первый удар его храброго сердце. Но по-прежнему ничего не происходило, и надежда таяла, ускользала от неё, словно пар на ветру. А страх всё подкрадывался, опаляя зловонным дыханием ей спину, вынуждая усомниться в собственных силах, и тогда Кэролайн попросту замолчала, ощущая подступающие к глазам горячие слёзы отчаяния.       — Прошу, — сорвавшись на тихий-тихий, едва различимый, шёпот, произнесла она жалобно, — Он должен жить. Должен. Клаус, прошу. Ты не должен оставаться там. Вернись, найди способ выбраться, — шептала беззвучно, одними губами она, чуть сильнее надавив ладонью на ледяное и твёрдое тело, с завидным упорством продолжая взывать к милости Владыки и попросту отказываясь сдаваться, — У тебя здесь не было шанса. Ты здесь чужой. Не здесь ты должен находиться. Отчим был не прав. Ты предназначен для большего. Не в этом твоё предназначение. От него ты не можешь скрыться. Только не после того, как всё это началось. Великая война уже близко. Зима уже близко. Готов ты или нет — не важно… ты должен.       Кэролайн буквально ощущала кожей каждую пройденную в абсолютной тишине секунду, что сопровождалась её тихим вздохом. Но ничего не происходило. Абсолютно ничего. Он по-прежнему был мёртв, окутанный ледяными объятиями смерти, что изо всех сил вцепилась в него, не желая отпускать из своего вечного плена. Это бессмысленно. У них не получилось. У неё не получилось. Видениям её не суждено, значит, сбыться, и всё это было напрасно. Весь этот путь оказался напрасен.       Отступив от него на шаг, Кэролайн перевела растерянный взгляд на собравшихся здесь мужчин, которые поверили в неё, пусть и на краткий миг. Они действительно верили, что она способна вернуть Никлауса. Видимо, все они здесь глупцы. Все они здесь ничего не знали об этом мире, наивно посмеиваясь над Клаусом за это не так давно. Выросший в жестокости, всё так же наивно смотрел на мир, как и в детстве, когда тайком учился сражаться мечом.       И только она было направилась к хлипкой двери, как жрицу окликнул рослый одичалый, вынуждая взглянуть на бездыханное тело ещё раз. Вот только увидела Кэролайн там отнюдь не мертвенно-бледную кожу, изуродованную глубокими порезами от кинжала. Вовсе нет. Вдоль живота, прямиком к сердцу, тянулась красная сеточка линий, пульсирующих в свете бушующего пламени, чьи всполохи окрасились кровавым цветом, вынуждая её склонить мигом голову перед тем, кто даровал в этот миг жизнь. Благодарила вновь и вновь мысленно Владыку до тех пор, пока не раздался шумный мужской вздох, с которым потухло пламя даже в скудных восковых свечах, оставляя после себя едкий запах дыма.       Воцарилась на миг тишина, пока Клаус резко не сел, делая рваный вдох за вдохом, будто никак не в силах оказался надышаться и наполнить лёгкие кислородом. Его бил озноб, а воспоминания мощным и беспорядочным потоком хлынули в сознание. Растерянным взглядом серых глаз он скользнул хаотично по сторонам, пока не наткнулся на неё, а затем резко замер, сгибаясь от острой боли и срываясь на оглушающий крик, вынудивший её неосознанно вздрогнуть и поспешить к нему.       Коснувшись нежно ладонями его лица, Кэролайн вынудила его взглянуть на неё, приказывая всем остальным выйти, слыша лишь, как те торопливо поспешили исполнить приказ, захлопывая за собой скрипучую дверь.       — Что ты видел? Где ты оказался? — спросила тихо и мягко Кэролайн, поглаживая пальчиками его острые скулы и по-прежнему не давая ему отвести взгляд, будто бы только это было способно удержать его в мире живых и не утянуть обратно туда, где застыло время.       — Ничего, — резко зажмурившись от новой вспышки боли, он тряхнул головой, вновь делая прерывистый вдох, — Там ничего не было.       Кэролайн провела ладонями по его плечам в успокаивающем жесте, прежде чем прижаться к нему всем телом и коснуться губ мягким и согревающим поцелуем, ощущая, как он потянулся к ней навстречу всем своим естеством, впитывая её жар и срываясь на облегчённый стон от того, что наконец удалось выровнять слегка дыхание и каждый вздох не жёг теперь огнём его лёгкие. Она крепче обняла его в ответ, зарываясь пальчиками в жёсткие волосы, и коснулась губами его лба, всё продолжала напевать на неведомом ему языке молитву Владыке Света, который сегодня убитому мальчишке, позволил возродиться мужчиной.