Behind the masks

      Ему всегда казалось, что им отведено куда больше времени и впереди их ждут ещё несколько десятилетий, которые они проведут вместе, наслаждаясь скоротечностью отведённых человеческой жизни лет. Но ошибся, в который раз за долгие годы жизни, чьё бессмертие приносило теперь лишь острую боль и горький привкус разочарования, вынуждающий терять веру в смысл собственного существования. И едкий запах лекарств, сопровождаемый тихим писком работающих приборов, лишь ухудшал положение, вынуждая его нахмуриться и изо всех сил сдерживать разрывающие изнутри эмоции, что подталкивали его умело к обрыву, за которым скрывалась лишь тьма и отсутствие каких-либо чувств. Стоит лишь дёрнуть с силой переключатель и боль исчезнет, он знал это, отчего-то отчаянно боясь того момента, когда ему придётся это сделать вновь.       Было странно видеть её такой бледной, лежащей в окружении приборов и капельниц, что поддерживали с трудом жизнь в хрупком теле, всё ещё отчаянно борющемся со сжигающей её изнутри болезнью. И всё же она упрямо продолжала верить в чудо и милость Всевышнего, хотя в пору было бы усомниться в своих убеждениях, отвергнуть их и принять его помощь. Они могли бы хоть попытаться что-нибудь исправить, обхитрить витающую вокруг неё смерть, готовую забрать её к себе, и выбить на пару лет больше.       — Прошу. Позволь мне помочь тебе, — хрипло и надрывно произнёс всё же Стефан, вновь встретившись с усталым взглядом карих глаз, в которых едва теплилась ещё жизнь, стремительно ускользающая от неё.       Но Елена в ответ лишь покачала отрицательно головой, выдавив из себя измученную улыбку, украсившую её бледные и потрескавшиеся губы, силясь сдержать горькие слёзы, готовые вот-вот скатиться по щекам. И лишь смогла коснуться кончиками пальцев его сжатой в кулак ладони, прося у него прощения таким образом; прося его не осуждать её.       — Это мой выбор, — прошептала тихонько она, одарив вновь мягкой улыбкой, совсем уже не ощущая боль и сосредотачиваясь лишь на этих драгоценных минутах, когда её сердце всё ещё бьётся в груди и она может коснуться того, кто показал ей, что значит жизнь, взамен получив такой же подарок от судьбы.       — Ты не должна умирать, — покачав досадливо головой из стороны в сторону, Сальваторе отвёл от неё на миг взгляд, попросту не силах наблюдать за тем, как она медленно, но верно, умирает на его глазах, в то время как он абсолютно ничего не может сделать, имея вечность впереди, — Только не сейчас, не так рано.       Устало вздохнув, она вновь и вновь принялась оглядывать его лицо, стараясь запомнить тщательно каждый сантиметр, желая помнить и видеть его лик в тот миг, когда настанет ей час уйти. Хотела помнить его, как самое светлое воспоминание в своей жизни, ворвавшееся так стремительно в её размеренный мирок.       — Стефан, пообещай мне, что ничего не сделаешь, — выдержав напряжённую паузу, на удивление решительно и твёрдо произнесла Елена, чуть привстав на локтях и посмотрев ему пристально в глаза, — Пообещай, что дашь мне умереть человеком. Так, как я всегда этого и хотела.       Бессмертие было не для неё, это она поняла ещё в тот самый миг, когда увидела его извечную борьбу с жаждой крови и то, как он прикладывает неимоверные усилия, подавляя свою истинную сущность, старательно пытаясь походить на человека. Но Стефан, пусть и не зная этого, являлся куда большим человеком, чем многие ей знакомые люди, у которых на сердце застыла лишь злоба грубой коркой. В нём скрывалась необычная доброта и жажда стать лучше, сияющая ярко во взгляде.       — Это не справедливо. У нас должны были быть годы вместе, — Стефан склонился к ней ещё чуть ближе, обхватывая ладонями её ледяные пальчики, силясь согреть и желая с отчаянием поменяться с ней местами, ведь он уже прожил отведённую ему жизнь трижды, — Прекрасные годы, Елена…       — Это жизнь, Стефан, — мягко произнесла она, всё продолжая и продолжая смотреть на него, так боясь сказать ему «прощай», — Вот, что значит быть человеком. Вот, что значит жить по-настоящему.       — Тебе же всего восемнадцать, Елена, — он ещё больше нахмурился, сдерживая слёзы, что застилали глаза, и невесомо коснулся губами тыльной стороны её ладони, скользя пальцами по нежной коже вновь и вновь, не желая её попросту отпускать, видя и чувствуя всё же, что уже близится конец.       — Знаю-знаю, — беспечно улыбнувшись, Елена прикрыла на миг в блаженстве глаза, стоило только ему коснуться ласково её щеки в неторопливом и ласкающем движении. — Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует… — она на миг замолчала, нервно сглотнув от ощущения тугого комка в горле, мешающего сделать полноценный вдох, — Любовь не превозносится…       — Не гордится, не бесчинствует, — в унисон ей произнёс Стефан, сорвавшись на хриплый от переживаний шёпот, — Не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине. Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.       Елена улыбнулась ему, прикрывая на миг глаза, чтобы сморгнуть слёзы, и ощутила тёплое прикосновение его губ к своим губам, чувствуя, как он принялся стирать пальцами скатившиеся всё же солёные капли по её щекам, силясь попросту удержать ускользающее безвозвратно мгновение, замедлить время хоть на чуть-чуть… понимая всё же, что его уже не вернуть.       Поцелуй не продлился долго, он был совсем мягким и невесомым, неторопливым и нежным, по-своему прекрасным, вынуждающим сердце в его груди забиться так быстро, и он слышал, как её сердце вторило ему, отбивая свой беспокойный ритм. Сальваторе знал, что будет помнить об этом моменте вечно.       — Стефан, — Елена погладила его ладонью по щеке, смотря по-прежнему в глаза и ощущая его тёплое дыхание на своих губах, — Пообещай мне, что будешь жить. Пообещай, что не сдашься и будешь бороться. Пообещай мне.       Он замер на какой-то миг, недоверчиво смотря на неё, совсем не понимая откуда в ней столько сил и веры. Почему она думает даже в такой миг о нём больше, чем о самой себе?       Всё что он мог — напряжённо кивнуть в ответ, прикрыв на миг глаза, и сделать глубокий вдох, зная, что Елена навсегда останется самым светлым воспоминанием в его памяти, сколько бы лет он не прожил после этого. И он будет жить. Он будет тем человеком, которого она полюбила.