Море.

Поняв, что ему в руки угодил ценный информатор, пират лишь ухмыльнулся и надел кулон себе на шею. — Дорогой мой Накахара, как думаешь, почему я назвал свой корабль «Весёлым Роджером»? Не думал-ли ты, что это его ненастоящее название? ~ — усмехается Осаму, смотря на рыжеволосого пленника.Дазай направился в свою каюту.На входе он позвал Чую пальцем, говоря идти за ним. — Слышал-ли ты легенду о проклятии двух нечистых капитанов? — только и сказал шатен, усаживаясь в кресло.Он достал из комода карту, компас и перо. — Старая, добрая карта мёртвых вод. — еле слышно говорит каштановолосый, что-то отмечая на карте.Осаму любил рисковать.Очень.Даже самый сумасшедший или чокнутый не поплывет в мёртвые воды, а Дазай выражал лишь спокойствие.Кто ж знает, что у него вообще на уме?А вот этого как-раз никто не знал.Возможно даже сам шатен не понимал, что делает.Кто знает..кто знает...Пират посмотрел в окно.Был сплошной туман, а значит, они достигли мёртвых вод.Чудесно.Капитан открывает дверь каюты, говорит своим матросам « Попытайтесь не сойти сума, Господа.~ », и вновь поворачивается к пленнику. — Ты ведь понимаешь, где мы находимся? — шатен вновь стал искать что-то в одном из ящиков письменного стола.Он достал оттуда какую-то чашу, покрытую водорослями и кораллами; несколько старинных бумаг на древнем языке; и ещё один кулон. — Такие милые, но проклятые вещички. — таким-же спокойным голосом сказал Осаму, поднося свечу к одной из рукописей.Как и ожидалось.Появились скрытые надписи и записи.Пират вновь ухмыляется и проделывает это с другими листками, после чего складывает их.Получилось какое-то изображение.Дазай узнал его.Вновь выйдя из каюты, он прокричал: — Курс на лагуну усопших! — прокричал мужчина, захлопывая дверь и возвращаясь на своё место.Теперь осталось лишь ждать, что скажет по этому поводу Накахара. Рыжеволосый приподнимает бровь сперва в непонимании, после в недоверии к нему, к этому странному человеку, который ведет себя так, будто бессмертный, никого не слушает, пропускает то, что действительно важно, мимо ушей, и Накахара уже несколько раз пожалел, что его не пустили по рее. Когда его зовут в каюту, он отчего-то нервно сглатывает, будто со страха, хотя он убежден, что ни капли не боится. Помедлив, он делает несколько уверенных шагов вперед и входит в каюту, сперва оглядывается, мельком рассматривая интерьер, после аккуратно садится в кресло напротив шатена. — Вещь хуже того кулона, что на твоей шее. — нехотя отвечает он, наблюдая за действиями пирата, — Если разбираться в самой легенде, то несколько десятилетий назад в море столкнулись сильнейшие капитаны, два брата. Один из них, тот, что младше, хоть и славился одним из самых грозных пиратов, был слабее своего брата, потому просил помощи у морской ведьмы. Она прокляла его кровь, а вместе с ней и кровь старшего брата. Ведьма обещала, что его сердце остановится, и в самом разгаре битвы так и вышло. Он умер, но проклятая кровь не дала ему упасть замертво. Ведьма получила власть над действиями пирата, убила второго брата, а после, мести ради, стала разыскивать всех тех, кто крал у нее когда-то ее драгоценности. Будь уверен, Дазай, что если в твоем ящичке есть одна из ее вещей, то вскоре два корабля без команды, с двумя живыми трупами во главе придут за ними. Он слышит страшную фразу с уст Осаму, слышит про мертвые воды, в страхе мельчишит взглядом, переводя его с лица шатена на карту, дергает руками, пытаясь высвободиться, хотя, господи, что толку... — Ты сумасшедший! Ты понимаешь, что из всей твоей команды выживет от силы двое-трое!? Ты всех их погубишь. — Накахара переводит взгляд на окно, сквозь которое не видно ничего, кроме густого тумана, тогда он понимает, что они уже заплыли в это проклятое место, что значит, что пути назад нет. — Развяжи меня! Черт возьми, придурок! Развяжи, я знаю, как не сойти с ума, скоро твои же люди будут пытаться тебя убить, ты этого хочешь!? — Рыжеволосый подрывается с места, быстрыми шагами доходит до окна и пытается что-то там разглядеть, но, поскольку ничего не выходит, он обреченно вздыхает и оборачивается на шатена, — Скоро будет поздно. Ты убьешь их и себя своими же руками! — Я был убит здесь, поэтому и проклятия обходят меня стороной.Я сам — проклятие. — зевнув сказал Осаму, прикрывая глаза.Дазай спокойно разрубил верёвки, связывающие руки Накахары кинжалом и открыл дверь, показывая, что тот свободен.Вздохнув, капитан судна вышел из кабинета и вновь поднялся на капитанский мостик.Они уже достигли лагуны усопших.Тут и вправду было очень жутко — десятки заброшенных кораблей, чьи-то стоны, а в отравленной воде, около корабля кружили акулы. — Сохранять спокойствие!На иллюзии не реагировать! — прозвучал его спокойный голос, сопровождаемый лишь мёртвой тишиной. —Помогите..пощадите..спасите.. — стоны давно умерших людей раздавались с заброшенных кораблей.Моряки невольно вздрагивали, ёжились, но приказ капитана выполняли.Пират спокойно вздыхает, видя, что они миновали эту лагуну усопших.Если честно, то Дазай приплыл сюда только с одной целью — уничтожить это место.Но для этого нужно было убить этих братьев живых мертвецов.Говорят, их корабли появляются во тьме в полнолуние.Осаму скрестил руки на груди и достал карманные часы.Полнолуние будет через неделю. Да, возможно жертвы будут нереальными, но это того стоит.Только вот что с Накахарой делать...Шатен всё-ещё думал над этим вопросом. — Бросить якорь. — сухо отдаёт приказ он, спускаясь с мостика, вновь направляясь к своей каюте.Каштановолосый вновь рылся в своих артефактах.Ведь была легенда, что разрушить заклятие мёртвых вод можно, если провести особенный ритуал.Собственно, а почему-бы и нет?Так-с...чей-то череп, опять что-то проклятое, чей-то дневник, его любимая книга, перья, воск...Чёрт, было ещё что-то, но надпись была оборвана.Сейчас вся надежда была на ненаглядного Накахару. — Эй, Накахара, — Дазай вновь вышел из своей каюты и пристально посмотрел на рыжеволосого, — Чаша путь к братьям укажет, все секреты расскажет хрустальный...на пиратский корабль укажут русалки, а смерть путь к самому сердцу укажет...Ты ведь понимаешь, о чём я? Буквально несколько минут назад первое, что хотел бы сделать Накахара после освобождения своих рук - это хорошенько ударить шатена по лицу за все, черт возьми, произошедшее. Сейчас же такие обстоятельства, что он просто не может даже шевельнуться — уже не страх, сейчас просто полное непонимание происходящего. Кажется, что это все и не реальность вовсе. Сон? Или, скорее, кошмар. Дверь перед ним открывается, и он, недоверчиво глядя на Осаму, подходит к ней, осторожно выглядывает наружу, разглядывает все вокруг очень внимательно, будто боясь упустить что-то, после снова оборачивается к капитану. — Проклятия обходят стороной, говоришь? — риторически спрашивает он, глубоко вдыхая холодный воздух и выходя из каюты окончательно. Стало прохладно, до дрожи, из-за густого тумана было плохо видно даже то, что творится под твоим носом, рыжеволосый медленно, настороженно подходит к борту, неуверенно касается его рукой и чуть наклоняется вперед, смотря вниз. Голоса, молящие о помощи, он старался не замечать — да, пусть они давят на нервы, но Накахара тоже не лыком шит, тем более если вспомнить, скольких людей он убил, то стоны мертвых душ — цветочки. Он молчит, боясь издать малейший звук, пусть и понимает, что все происходящее вокруг — иллюзия, но эта самая иллюзия так хорошо играет на нервах, что он даже удивляется, как никто из команды Осаму еще не сорвался. Он смотрит вперед и видит конец всего этого отвратного места — иллюзии растворяются в воздухе, и хотя туман не рассеивается, но ощущение жутчайшего страха пропадает. Рыжеволосый продолжает исследовать внимательным взглядом местность, сопоставляет все это с предметами в кабинете Дазая и понимает весь его замысел. Понимает и просто бледнеет то ли от страха, то ли от холода, то ли от безысходности. Не проходит и минуты, как к нему обращается шатен с теми самыми строками, которые он боялся услышать. Ответить Накахара не спешит — сперва, опустив голову, молчит. Молчит и думал, как поступить: солгать или сказать правду и пожалеть? Но потом он понимает, что если солжет, то все равно умрет со всеми остальными, потому нет толку предавать свои честь и принципы. — Ты хочешь отправить мертвецов в могилу. —полушепотом говорит он, даже будто сам себе, и тем не менее Осаму должен был его слышать. Он снова замолкает, последний раз обдумывая все, после продолжает так же тихо, — Нужна та чаша, что была в твоей каюте, любой хрустальный предмет, его нужно будет перемолоть в пыль, очень мелко, это важно. — пират, замолчав, оборачивается к борту лицом, к капитану оказываясь спиной, и продолжает, — И жертва. Кровопролитие — главная часть ритуала. Когда в чашу с порошком хрусталя попадает кровь — она заменяет проклятую кровь старшего брата, и когда от проклятой не останется ни капли, они станут смертными, тогда их можно убить. Я прекрасно понимаю, что ты возьмешь в жертву пленника, а не кого-то из своих, но в любом случае ты не хотел оставлять меня в живых в итоге, правда? Лучше я умру от рук живых, чем от мертвых. Дазай лишь вздохнул. — И почему ты решил, что я хочу отправить самого себя в могилу?М? — пират фыркает, отворачивается и вновь скрывается в своей каюте. — Мда, — сорвалось с губ капитана.Осаму вновь что-то искал в своём добре, из-за чего на письменном столе царил полный беспорядок.Свеча уже догорала, а значит, что в завалах придётся искать и другую свечу.Печально.Ещё раз глянув на ритуал, шатен хмыкнул и вышел из своей каюты.Он направлялся в трюм.Большинство моряков спали.Миновав гамаки, на которых его подчинённые как-раз спали, Дазай направился к еле-заметной деревянной двери.Своего рода личный тайник. Парочка зелий с хорошим и не очень эффектом, опять проклятое и не проклятое добро и масса книг.Осаму зажег свечу и тихо вошёл внутрь.Скрипнул пол.Пират на мгновение замер, чуть не выронив свечу.Облегченно вздохнув, мужчина продолжил идти к полке с потрёпанным книгами: на них было непонятные символы.Шатен взял несколько таких.Они были на древнем языке, древнем настолько, что даже он их не знал.Но там было скрыто очень важное.Очень.Бесшумно выйдя из тайника, Осаму запирает его на ключ и вновь возвращается на палубу.Книги он оставил в своей каюте.Вновь выйдя на палубу, Дазай стал просто ходить взад-вперёд, думая о своём.Пошёл дождь.Не такой, как обычно.Он пугал и леденил душу человека.Забавно.Как нам известно, шатен не совсем человек, поэтому он спокойно продолжал пребывать в своих раздумьях, словно не замечая дождь и что-либо.Скоро пират нашёл Накахару и вручил ему те самые книги. — Знаешь этот язык? Рыжеволосый удивленно вскидывает брови, провожая капитана взглядом. Нет, он определенно не понимает этого человека. Или не человека? Слишком, слишком сложно, до жути, пусть Накахара и встречался со всякими необычными вещами очень часто, эта ситуация - самая странная. Пират скрывается издали, тогда как рыжеволосому не сидится на месте. Хочется исследовать это место с ног до головы, изучить каждую частичку, ведь он даже и не подозревал никогда, что сможет очутиться в мертвых водах и, тысяча чертей, выжить! Вода оттенка темно-серого, дна не видно, совсем. Ни волн, ни птиц, ничего, будто корабль забрел в пустоту, не иначе. Другая вселенная, другой мир, совсем иная реальность. Будто... проклятие? Накахара обходит борт корабля по периметру, глядя вниз, на воду, изучающе разглядывая ее. Никакого страха за свою жизнь более не было, один только интерес происходящего, ведь, как уже говорилось, он совсем не любит сидеть на месте. Рыжеволосый открывает для себя причину такого необычного цвета воды — здесь раньше обитали русалки, но английский флот убил их всех до единой, а кровь у этих тварей черная, как ночь. О да, он читал об этом, но там не говорилось точное местонахождение русалочьего кладбища. Дождь хоть и испортил его пружинистые кудряшки, превратив те в более темные, обвислые, но никак не убавил его энтузиазма. Напротив, добавило пыла в его любопытство. К сожалению, ничего интересного более он не нашел — мешал туман, однако его радовало хотя бы то, что руки у него свободны и передвигаться он может в открытую. Длительный дождь в конечном счете заставил рыжеволосого замерзнуть, даже продрогнуть до ниточки, однако заходить в трюм, под крышу, не хотелось — пусть капитан и благосклонен, однако неизвестно, как на него будет реагировать экипаж судна, потому не стоит испытывать судьбу. Тем более в раздумиях о проклятии он практически и не чувствовал такого холода. Проходит время, и возвращается шатен с кучей хлама на первый взгляд, и кое-чего очень важного, когда разберешься... — Черт возьми... откуда это у тебя? — Накахара аккуратно листает одну из книг, пытаясь разобраться в написанном, — Это древневаллийский, если посидеть за текстом, то смогу перевести, — пират полушепотом вычитывает пару строк, улыбаясь уголками губ такой драгоценной находке, — Я не представляю, сколько этим рукописям лет... Здесь стерты некоторые слова, у тебя найдется графит и папирус? Тогда я переведу без изъянов. — Нашёл на одном корабле.Кажется, назывался он Летучим Голландцем, — Дазай снял со своей шеи ключ и вручил его Накахаре, — в трюме есть ещё одна каюта, там куча подобных книг.Там есть письменный стол.Папирус и графит там тоже есть.Если ты это расшифруешь, то я буду очень тебе благодарен. — Осаму поправил треуголку и стал рассматривать собственные, забинтованные руки.Бинты, что находились на левой руке окрасились в алый цвет.Вздохнув, шатен зашёл в свою каюту, крепко захлопнул дверь и только тогда частично снял бинты с левой руки.Рука была покрыта многочисленными ранами; где то были ожоги, где-то кожа была просто срезана.Однажды кто-то как увидел его левую руку и чуть в обморок не упал.Забавно.Даже очень.Они ещё не видели правую руку.А зрелище ведь было не для слабонервных.Как-то в битве кто-то поддел бинты его правой руки саблей.Да, забавно было видеть их лица.Шок, страх и испуг.Это три слова отлично описывали их эмоции в тот момент.Достав из комода другой рулон бинтов, каштановолосый быстро обмотал ими левую руку и вновь вышел из каюты, в очередной раз направляясь в тайник.Кажется, где-то там у него завалялись ещё свечи.Самые разнообразные.Были и такие, которые при зажигании распостраняли отраву; были такие, которые нужны были для ритуалов; но были и простые.Как-раз такие и взял Осаму.Старые, добрые свечи.Помимо этого он взял несколько стариных бумаг, чей-то дневник (под чьим-то подразумевался Галилео Галилей) в обложку которого был вставлен рубин.Все попытки хотя-бы потрогать самоцвет оканчивались неудачей: Дазая буквально обжигало, хотя, если к камню прикасались другие пираты — всё было нормально.Скорее всего, это связано с происхождением шатена. — Что ты сказал? Я... Господи, сколько раз ты еще собираешься шокировать меня? Ты вообще понимаешь, что такое по своей сути Летучий Голландец? И ты так просто говоришь, что, мало того, что был на корабле-призраке, так еще и забрал оттуда письмена? Ты сводишь меня с ума. — рыжеволосый недоверчиво глядит на ключ, после, взяв все книги одной рукой, второй берет его и вешает на свою шею, — Я расшифрую это не для тебя, а потому что мне самому хочется знать, о чем здесь говорится. И не сомневайся во мне, до захода солнца я закончу с двумя из них. Накахара слов на ветер не бросает, потому, дабы не тратить время напрасно, уходит в указанное капитаном место. О, на самом деле он просто места себе не находит — это ведь такие важные рукописи! Да в них может описываться создание мира! Или целой галактики! Вдруг там объясняется, что происходит после смерти? Или рассказывается история самого Дьявола? О, черт возьми, Накахара сгорает от нетерпения разгадки. Найдя в трюме нужную каюту, к которой подошел ключ, рыжеволосый даже удивляется такой комфортной «лаборатории»— удобное рабочее место, обильное количество свечей для хорошего освещения, множество нужных сподручных материалов, и речь не только о графите и папирусе, здесь есть настойка йода, которая поможет ему разобраться со стертым текстом гораздо лучше графита. Пират выгружает книги на стол, достает несколько листов пергамента, папируса, графит, йод и тонкую кисть, перо с чернилами, свечи, которые тут же поджигает и расставляет по столу в большом количестве — свет — важная вещь для работы. Сев за стол, он тут же начинает изучать первую книгу. Пергамент заполняется текстом с переводом просто быстротечно — у Чуи красивый, каллиграфический почерк (опять же спасибо его высокому происхождению), потому, даже когда он торопится, его записи поймут все, поэтому он об этом не заботится. Его глаза, синие, словно бушующее море, искрятся от невероятности происходящего — то, что написано в этих книгах, конечно, не раскрывает всех секретов мира, однако в его копилку знаний о проклятиях и прочих мистических вещах попадают новые тайны и разгадки. Солнце садится за горизонт так быстро, что, казалось, и минуты не прошло, однако за это время Накахара закончил с одной рукописью и почти дописывал вторую, как и обещал Осаму. Он уверен, что когда шатен решит его навестить, дабы поинтересоваться, как у того дела, его работа будет закончена в точном порядке.