Море.

      — Ну был я там помощником капитана, чего удивительного? — крикнул тогда вслед шатен. ~ Дазай наконец-то вышел из своего тайника, изрядно там порывшись и переставив всё, он и вправду решил наведаться к Накахаре. Пират постучал в дверь, и не дожидаясь ответа открыл её. — Вау, а ты смотрю во всю работаешь. Я принёс ещё материал, который может быть тебе интересен. — Осаму положил на стол ещё несколько рукописей. А следом капитан положил и дневник. — Я не знаю, почему, но я не могу прикасаться к этому рубину на обложке. Меня буквально обжигает. Мои подчинённые могут спокойно трогать этот рубин. И да, у меня ещё много подобного добра, если нужно — скажи. — Осаму кашлянул и стал рыться в шкафу. В основном там лежали карты.Карты сокровищ, карты мира и тому подобное. Одно разнообразие..Не найдя то, что было ему нужно, шатен вздохнул и плюхнулся на соседнее кресло. Потянувшись, Дазай зевнул и просто стал наблюдать за тем, как ловко и быстро Накахара переводил рукописи. Было заметно, что наступила ночь — туман приобрёл темноватый оттенок, еле было видно луну.Была у мертвых вод ещё одна странность — туман. Днём он был густым, а в полночь он исчезал. Полностью. Это было далеко не первое что-то странное, что творилось здесь. А странного и вправду было много — то мертвецы, то призраки, то время искажается. Разное случается. — Я начинаю думать, что мне повезло, что я проиграл тогда. — рыжеволосый улыбается уголками губ, глядя на пополнение рукописей и воображая, сколько еще очень важного он узнает о морских легендах, — Я перевел две рукописи, первая ничего ценного не дает, если брать материальные ценности, однако меня, как коллекционера легенд, эта вещь весьма заинтересовала. — рыжеволосый в доказательство своих слов чуть придвигает в сторону Осаму небольшую стопу бумаг, на которой был переведенный текст первой рукописи, — Однако вторая — просто находка для пирата. В детстве я изучал алхимию, и перед каждым занятием первая фраза была: «Цель алхимиков — создание камня, что будет превращать все в золото» . Похоже, такой камень все же есть. Только отчего-то мне кажется, что сокровища тебя не так уж и привлекают. — Накахара прекращает исписывать пергамент и поднимает взгляд на шатена, мельком изучая того взглядом, после чего принимается за исследование дневника и рубина. Сперва он, дабы убедиться, что проблема только в Дазае, проводит указательным пальцем по рубину и, ничего не почувствовав, хмыкает, молча поднимается с места, достает из ножен нож, который нашел в этой каюте, и, прежде чем шатен успевает среагировать, хватает того за руку и делает неглубогий надрез на пальце (так как ладонь по большей мере перебинтована), после чего вновь возвращается на место. — Мне нужна твоя кровь. — поясняет он, даже не посмотрев в сторону капитана — теперь у него есть новое увлечение в виде дневника с загадочным камнем, — Я хоть и понимаю, что не могу требовать ответа, и тем не менее спрошу. Кто ты такой, Осаму Дазай? — исподлобья Накахара некоторое время глядит на шатена, после, опустив взгляд, капает одну каплю крови с острия ножа на рубин, наблюдая за реакцией, — Как ты мог оказаться на корабле-призраке? Как можешь обходить проклятия и владеть без какой-либо опасности проклятыми вещами? Объясни, почему твоя кровь не схожа с обычной человеческой? Мне плевать, что я пленник, я хочу знать. Тем более после того, что я сказал тебе, ты мог бы отплатить мне тем же. Но если и этого недостаточно, скажи мне, что сделать в обмен на информацию. — Кто я такой? — шатен пристально посмотрел на Чую, — Ну-с...на Летучий Голландец я любезно приплыл сам, ибо больше идти было не куда.Или ты знаешь корабли, куда-бы приняли мертвеца?Нечеловеческая кровь и проклятия объясняются тем, что я "немного" не человек. По крайней мере, не живой. — Дазай хрустнул пальцами, — я бы показал тебе кое-что в доказательство, но я не уверен, что твоя психика выдержит. — Осаму хмыкнул и вышел из кабинета, решив не мешать Накахаре с рукописями. Он поднялся на палубу.Всё такая же мертвая тишина, лишь покачивание и скрип его корабля иногда нарушали её. За штурвалом нервно стоял Кенджи. Забавно. Даже очень. Каштановолосый усмехнулся. Подбодрив подчинённого, он направился на капитанский мостик. Дунул порыв ветра. Пугающий и леденящий душу. Словно рядом призрак пролетел. Спрыгнув, Дазай направился в свою каюту. Достав карту, он наметил примерный путь. Скоро шатен «сходит в гости» к капитану одного очень хорошего судна, которое плавает здесь. Мило. А туман всё густел и густел. Сейчас он опустился прямо на корабль, а Осаму в очередной раз сделал кое-что странное. Вынул шпагу и просто резанул ей по туману. Он рассеялся. — Мда. Иллюзия заблудших душ уже нервирует. — бурчит под нос мужчина, убирая шпагу в ножны. Пират подошёл к Кенджи и разрешил спустится в трюм, а сам встал за штурвал. Развернув корабль, он стал ждать, пока «Весёлый Роджер» достигнет своей цели. Сейчас Накахара не удивился, совсем нет. Потому что он ожидал примерно такой ответ. Кровь, обычная, человеческая кровь никогда бы не реагировала при соприкосновении с рубином, даже проклятая кровь живого человека не стала бы. Значит, ответ был прост: либо Осаму не человек, либо он восставший из мертвых. — Это объясняет твои бинты и неудачные попытки самоубийства. — хмыкнул он, — Мертвым нельзя знать то, о чем говориться здесь. Иначе они смогут вернутся к живым. — тихо прошептал рыжеволосый, коротко бросая взгляд в сторону шатена, после вновь занимаясь переводами рукописей, не обращая на того внимания. Капитан уходит, оставляя его наедине, тогда, не раздумывая, пират откладывает в сторону книгу, не закончив с ней, и, вновь достав позаимствованный нож, теперь проводит острием по своему пальцу и капает каплю крови на рубин. Алая жидкость будто впитывается в камень, Накахара открывает дневник и видит, как текст меняется на глазах. По его лицу расплывается улыбка, довольная, самоуверенная улыбка, взглядом он пробегает по первым строчкам и убеждается в правильности своих сказанных слов. Как вернуть мертвого к жизни? Как отправить восставшего из мёртвых в могилу? На что способны мёртвые? Ответы на все эти вопросы есть здесь и, более того, он уверен, что никто ранее не догадывался об этом свойстве дневника, да и он сам бы не догадался капнуть своей крови, если бы Дазай не подтолкнул его фактом о том, что он и сам не из живых. Теперь, владея такой ценной информацией, он в состоянии не только распознавать мертвых среди живых, но и возвращать им жизнь, а главное, он знает, как убить их окончательно. Первая мысль — прикончить Осаму при первой любой возможности. И, на самом деле, он даже уже собирался подготовиться к этому, но в последний момент передумывает. Стоит отплатить Осаму добром на добро, ведь он мог в самом начале убить его, но, мало того, что он не убил, так еще и дал столько всего, о чем Накахара и мечтать не мог, а долги нужно отдавать. Он не убьет его, но и не скажет о том, что прочел. Рыжеволосый откладывает в сторону дневник и снова возвращается к работе над переводом, однако в рукописях более ничего интересного не было. Нет, конечно он узнал еще пару морских легенд, но то, что описывается там, происходит настолько редко, что Чуя даже и не думает увидеть это своими глазами. Хотя всякое может случиться. Мало того, что хочется пить, так еще и голод дает о себе знать колющей болью в животе. Имеет он право пойти в трюм и стащить оттуда чего-нибудь? Вряд ли, он пленник, пусть ему и позволено свободно передвигаться. Просить Дазая он тоже не собирается до самого конца, пока он голода не станет терять сознание. До тех пор он будет испытывать свою силу воли. А судно, тем временем, было далеко не в Мёртвых водах. Корабль держал курс в один пиратский порт. Ещё раз крутанув штурвал, Осаму прокричал: — Курс на Дейл*! Поднять паруса! — громко произнёс пират, поднимаясь на мачту. Его волосы развивал ветер, жаль Дазай не чувствует порывы ветра уже лет 5. Присмотревшись, шатен заметил линию горизонта и землю. Значит, они уже на подходе. Отлично. Каштановолосый даже подумывал высадить Накахару, если последний того пожелает, конечно. А он наверное очень этого пожелает, конечно. По крайней мере, мужчина так думал. Спыргнув с мачты, наш суицидник заметил, что бинты на обоих его руках окрашивались в алый цвет. Мда. Не вовремя. В его каюте и тайнике бинтов не было. Кажется, они были в той каюте, где сейчас находился рыжеволосый. — Чёрт… — пробормотал Осаму, спускаясь в трюм. Пират приоткрыл дверь каюты, причём последняя предательски громко скрипнула. Дазай вздохнул и направился к комоду. Повезло, там бинты были. Взяв драгоценный рулон белоснежных бинтов, Дазай поспешно размотал левую руку и также быстро обмотал её новыми бинтами. Если левая рука была вся в шрамах, ожогах и ранах, то с правой рукой всё было в разы хуже. Вся рука, за исключением кисти руки, буквально была голой. Никакой кожи. Лишь голая кость. Так себе зрелище, не находите? Немного постояв молча, шатен опомнился и обмотал правую руку. — Мы прибыли в пиратский порт. Если хочешь, то ты можешь сойти, забрав все нужные тебе вещи, Накахара. — только и сказал шатен, выходя из комнаты. Шатен появляется в каюте так же неожиданно, как гром среди ясного неба, и это, отнюдь, не преувеличение. Никаких шагов он не слышал до того, как тишину резко нарушил скрип двери, отчего Накахара вздрогнул, оборачиваясь и с приподнятой в вопросе бровью глядя на Осаму. Надо сказать, он порядком устал, работать столько часов подряд — непосильный труд, тем более он ни разу даже не сел передохнуть. Спина болела от нахождения в одной позе, в глазах периодически мутнело от жуткого желания спать, в висках пульсировала боль он усталости — ему нужен был отдых. Накахара, не отрывая взгляда, наблюдает за всеми действиями шатена очень внимательно — кажется, что тот даже будто напуган или просто раздражен, и рыжеволосый совсем не понимает, что он тут забыл. Не понимает, пока не видит запятнанные кровью запястья. Удивление и, более того, невероятное любопытство росло с каждой секундой. Пират места себе не находил, пока капитан разбинтовывал левую руку, и то, что предстает перед ним, полностью удовлетворяет его интерес. Так это то, что Осаму хотел показать ему в доказательство своей мертвенности? Чуя готов спорить, что это даже интереснее дневника с рубином, определенно. Его взгляд становится еще внимательнее, когда оголяется вторая рука и, Господи, это еще более потрясно, чем левая. Сейчас он полностью осознает, что он, Дазай, ходячий труп, и он может этого трупа коснуться, он может с ним говорить, может делать все, что душе заблагорассудится. Голубоглазый даже слегка приподнимается с места, чтобы лучше разглядеть увечья, но тут же садится на место с невинным видом, когда к нему обращаются. Уйти? Ему предлагают уйти? Он ведь рад, что свободен теперь? Накахара в полнейшем замешательстве. Пару часов назад он мог бы и вплавь бежать отсюда, но сейчас что-то будто удерживает его, твердя, что, нет, ты должен, еще не все секреты раскрыты, еще не все дела сделаны. Рыжеволосый поддается этому странному, необъяснимому чувству и в конечном итоге решает остаться. Его, черт возьми, тянет к этому ходячему трупу, и ничего с этим желанием он поделать не может. Накахара поднимается на ноги, разминает плечи и шею, которые приятной болью хрустят в суставах, и тихо выходит из каюты. В его голове возникает идея также неожиданно, как и все остальное происходящее. Он решает поэкспериментировать. Найти Дазая труда не составляет — этот длинноногий шатен из-за своего роста виден отовсюду. Рыжеволосый уверенной, медленной походкой подходит к нему, складывая руки на груди, будто это вообще ничего не значащий разговор. — Я не знаю, надолго мы здесь или нет, но я остаюсь на корабле. — заявляет он, однако делает тон, похожий на просьбу, чтобы шатен не счел его наглым мерзавцем и не выбросил за борт, — И я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Можешь считать это деловым предложением. Подарком, так лучше. Дело первой важности для тебя, труп ходячий. Жду в каюте. — Накахара не дает Осаму сказать и слова, как тут же уходит, возвращаясь в свою нынешнюю обитель. Он устал, потому работать не собирается — только садится в кресло поудобнее и прикрывает глаза, надеясь не уснуть до того, как придет шатен. Однако усталость берет вверх. Пират ещё немного постоял на палубе, вспоминая быт своих прошлых и живых лет. Скоро к нему подошёл рыжеволосый, прося идти к нему в каюту. Что ж.Солнце медленно спустилось за горизонт, оставляя место своей сестрице — Луне и звёздам. Однако, Дазаю было совсем не хорошо. Как только лунный свет упал на пирата, его ноги, руки ПОЛНОСТЬЮ оставили от себя лишь кости. Да, и ко всему у шатена была дыра в самом животе — было видно рёбра. Жуткое зрелище. Мда, теперь так навсегда. Печально. Хмыкнув, Осаму хрустнул костяшками и первым делом зашёл к себе в каюту. Шатен взял рапиру Накахары, подкинул её вверх. Ловко поймав её, он наконец-то направился в каюту рыжеволосого, продолжая хрустеть голыми костями. Приоткрыв дверь, мужчина лицезрел такую картину: Чуя спал в кресле. Усмехнувшись, Дазай вновь посмотрел на него. Его было можно понять — у живых недостаток пищи, сна и долгая работа значительно сказываются на их организме. К слову, сейчас «Неполноценный человек» был на якоре, а находились они недалёко от порта. Выплывать на встречу с одним капитаном было решено на рассвете. Осаму решил не будить Чую: пират плюхнулся в соседнее кресло и стал изучать переведённые рукописи. Хах, некоторые-бы за такую информацию были-бы готовы жизнь продать. Сейчас шатен невольно вспомнил свою смерть — его тело лежало на палубе вражеского корабля. В груди была рапира, а в горле кинжал — он угодил прямо в трахею. Один глаз был безобразно выколот; руки были буквально изорваны; с ногами также. Иногда пират даже жалел, что не умер тогда. Ахах, а ведь есть его « могила ». Если кто-то будет посещать её, то стоит сделать им сюрприз. Продолжая изучать рукописи, шатен еле сильно улыбнулся — тут было написано и про Летучий Голландец. Прямо ностальгию навевает. Отложив письмена в сторону, Осаму ещё раз посмотрел на Накахару и стал ждать, когда-же он проснется. Ни скрип двери, ни тихие шаги не смогли пробудить рыжеволосого — тот до жути устал и спал сейчас с таким спокойным, умиротворенным лицом, какого не бывает во время его бодрствования — тогда он либо ухмыляется, либо хмурится, злясь, но спокойным не бывает. Одна прядь его довольно длинных рыжих волос выпала на лицо, щекоча, отчего тот поморщился, но все равно не проснулся. Однако пристальный взгляд и ощущение того, что за тобой наблюдают, дали о себе знать: Накахара еле заметно приоткрывает один глаз, видит шатена перед собой, устало вздыхает и, вновь прикрыв веки, с некоторое время думает, с чего начать разговор. — Надеюсь, я не заставил долго ждать. — полушепотом говорит он, окончательно приподнимая ресницы и разглядывая из-под них капитана. Чуть приподнявшись, он придвигает к шатену тот самый врученный им дневник с рубином, — Сразу к делу. Ты хочешь снова стать человеком? — голос рыжеволосого серьезен как никогда, он говорит тихо, но весьма убедительно, а следов того, что он спал пару минут назад, не было на корню, — Я вполне могу устроить. Сложно, но я могу. Я сделаю это, если ты скажешь, и ничего не попрошу взамен. Если не ошибаюсь, мертвым чужды человеческие чувства, ты не чувствуешь тепла или холода, вкуса, запаха, боли — ничего, верно ведь? Должно быть, и сам холодный, как лед. — Накахара тянет руку к руке шатена, чтобы убедиться в своих словах, но отдергивает себя, посчитав данный жест лишним. — Ты ведь наверняка устал от такой жизни? Вернее... устал от существования, иначе не стал бы пытаться повешаться в каюте. — в голубых глазах на мгновение будто проскальзывает волнение и сожаление, он смотрит на капитана так пронзительно, словно пытается заглянуть ему в душу, если такова вообще имеется. Чуя молчит, обдумывая в голове все, что он только что сказал, и припоминая, ничего ли он не пропустил. Конечно, ему не терпелось услышать ответ шатена, и Накахара даже сам не понимал точно своих мотивов — действительно он делает все ради удовлетворения своего любопытства или все-таки он хочет помочь? Сам голубоглазый пытается склонить себя к первому варианту, хотя отчего-то кажется, что не для собственной прихоти он все это делает. Свечи уже кончались, залив воском стол вокруг себя, благо на рукописи не попало. Рыжеволосый поднимается на ноги, достает из тумбочки новые и, заменив на них старые, складывает руки в замок, подпирает подбородок и безотрывно глядит на Осаму в ожидании ответа.