Сестричка

      Клацанье металлических подошв раздражало тишину коридора, но я уже привык к этому звуку. Сегодня, как ни странно, очень тихо, даже «перерывчатых» агентов, с привычными чашечками ароматного кофе, нигде нет. Датчики движения срабатывают молниеносно, когда я только в двух метрах от помещения столовой, и дверь со свистом распахивается передо мной. Передвигаясь к столику раздачи, замечаю Мелли, она ковыряет ложкой в сегодняшней похлёбке. Не лучший день, но выбора всё равно нет. В голове проносятся воспоминания… Пенни говорила, что раньше здесь можно было раздобыть пиццу… Мысли о милашке снова провоцируют ком в горле, и я не замечаю, как на выдохе полностью опустошаю лёгкие. Делаю шумный вдох и направляюсь за столик Мел, полный решимости. — Можно?       Сажусь, не дожидаясь ответа, но моя наглость не остаётся незамеченной. — Тебе мало сорока девяти незанятых столиков?       Она поднимает голову, не фокусируясь затуманенными голубыми глазами. Не смотря на все мои усилия, и время, сколько я знаю эту девушку, всё равно трудно не разглядывать шрам… Она опускает голову, заметив, что я снова на неё пялюсь. — Знаешь, всё задаюсь вопросом… Вы с Пенни, вроде как, близнецы, а похожи только внешне. Главное, кроме Куимби, родственные связи даже подтвердить никто не может, да и он доверия не вызывает…       Её рука, до сих пор ковырявшая несчастную бурду в тарелке, остановилась. Похоже, мои слова её задели. — Прости, это так, глупые мысли. Наверное, вы двое — просто исключение из правил.       Мел застыла как памятник. В воздухе появилось напряжение, и я уже начал жалеть о сказанном… С ней всегда было нелегко общаться, даже подшутить над ней язык не поворачивался, но сейчас… Она вздохнула, вновь поднимая на меня глаза. — Думаешь, так всегда было? Мы с ней, как и все близнецы, имели какую-то связь в детстве. Ты бы и не знал Пенни такой, если б…       Она замолчала. Я понял, что Мел собирается встать из-за стола и просто уйти от ответа, но я этого так не оставлю. Кто знает, когда ещё мне хватит смелости заговорить с ней о Пенни? Нет, на этот раз она мне всё расскажет! Я хватаю её за запястье, снова понимая, что ледяная кожа продирает до дрожи… — Мел, я должен знать. Пенни была не чужим мне человек, я хочу знать всё, что связанно с ней!       Попытки убрать руку прекратились и она развернулась лицом ко мне. — Мы пережили аварию. Мы с сестрой сидели на задних сиденьях, а мама была за рулём… Автомобиль стал неуправляемым, как потом оказалось, к корпусу было прикреплено устройство, что блокировало автоматику… Не доверяю с тех пор всякого рода машинам… Никто из нас не вернулся домой тем, кем был раньше. После сильного сотрясения, Пенни потеряла память, семь лет жизни стёрлись, словно их никогда и не было, я лишилась лица, а мама…       Я слушал её, задержав дыхание, не смея что-либо говорить. И даже когда она замолчала, терпеливо ожидал продолжения её мыслей. — Нас с Пенни быстро извлекли из раскорёженного автомобиля очевидцы, а маму придавило, поэтому до приезда скорой помощи никто не смел приближаться к груде металлолома, всех пугала быстро расплывающаяся лужа крови под автомобилем, и никто не мог сказать, откуда столько… Когда попытались убрать от неё один из обломков, поняли…       Всё это время я не видел её лица, и голос почти не сбивался, а сейчас я услышал тихий всхлип, раздавшийся эхом по безлюдному залу. В один момент она спущенными рукавами своей толстовки наспех утёрла накатившиеся слёзы и её голос снова стал леденящим и безразличным. — Считай, её обезглавили. Даже несмотря на, залившую глаза, кровь из раны, я видела это, а Пенни ещё два дня пролежала в больнице без сознания. Иногда я завидую ей. Она не запомнила это на всю жизнь, ей не снились кошмары, она не лечилась в психиатрической клинике. Но она не узнала меня когда очнулась. Она не помнила даже собственного имени, и память так и не вернулась с годами. А я решила, во что бы то ни стало, заменить ей мать. Я сделала всё, чтобы ей ничто не угрожало! И теперь её никто не тронет!       Я пребывал в шоке несколько минут, пока не понял, что Мел давно ушла… Она прокричала последние слова… Никогда не видел её такой эмоциональной… Даже слишком. Я начал осознавать, что у неё тряслись руки. В голове пронеслись странные мысли… До жути странные, но я поспешил вернуться в «камеру», прогоняя их прочь. Нет. Не может же быть, чтобы Мел настолько сошла с ума, это лишь моя нездоровая фантазия. Она не может быть причастна к той истории. Наверно…