Сестричка

      Ноги сами несут меня к квартире… К старой квартире, где когда-то мы с Пенни играли в прятки, отбирали у мамы тряпки и губки, чтобы она не могла спрятаться от наших игр за рутинными делами. Мы с сестричкой всегда так думали… Оттого, это место всегда являлось для меня неким святилищем. Это склеп прошлой жизни. Счастливой жизни…       Отточенным годами шагом подхожу к двери, вставляя в скважину обычный железный ключ. Говорят, кодовый был бы надёжнее… Как бы не так! Как только дверь захлопывается за моей спиной, чувствую, как всё тело резко немеет, и я падаю на пол… Голый кафель обжигает холодом и резкая боль приводит в чувство. Во рту железный привкус… Не в первый раз. Привыкла. Поддельный уют создаёт иллюзию жилого помещения. Это лишь голограммы. Управлению далеко до моих собственных разработок, голографический зал — игровая комната, по сравнению с прототипом «Миража». Пересекая квартирку, включаю свет на кухне и возвращаюсь в прихожую. В гостевой ванне включаю горячую воду, направляюсь в комнату матери, открываю шкаф с кассетами и достаю единственную нераспечатанную… Возвращаюсь на кухню, открываю духовку и кладу кассету на лист. Давлю кнопку зажигания… Система, проанализировав все кодовые данные, выдаёт звуковой сигнал, и помещение преображается до неузнаваемости. Дом. Милый дом… Мерными щелчками пальцев даю сигнал запуска метронома и, покачивая головой в такт, подхожу к трёхмерной модели последней работы. «Мирей» неплохо «наследил» несколько дней назад, как создатель, даже я не ожидала, что он способен превратить груду мышц в кашицу, размазанную по мусороперерабатывающему цеху. Талон, помню, это оценил… Слабак. Племянника бывшего заклятого врага управления прорвало от смрадной, но такой изящной работы. Папочка бы мной гордился… Если бы успел узнать меня до того, как дочурка собственноручно отсекла ему голову! Улыбаюсь воспоминаниям, но эта улыбка почти сразу тает, когда оборачиваюсь в сторону единственной комнаты моего логова. Бетонные неокрашенные стены ведут к межкомнатной двери, за которой скрывается главное сокровище моей никчёмной жизни. Стучусь, будто вновь ожидая ответа, как в детстве, хотя знаю, что меня никто не услышит. Точная копия детской… Я приложила не мало усилий, чтобы воссоздать её до мельчайших деталей… Розовые обои с плюшевыми медвежатами, искусственный источник света неотличим от естественного, точь-в-точь, как солнце в полдень, освещает комнату. И среди всех игрушек, среди воссозданного уюта, чуть ли не завёрнутая в провода, на кровати с белыми чистыми простынями, на своей некогда любимой подушке покоится блондинистая с золотым отливом головушка… Моё золото! Присаживаюсь рядом, дотрагиваясь одной рукой до румяной щеки сестрички, а второй нащупываю ороговевшую, некогда бывшую столь же живой, изуродованную шрамом кожу своего лица…       Если бы она могла понять меня, почувствовать ту ненависть к родителю и ту всепоглощающую жажду мести за любимых людей… Нет. Тогда она не была бы той Пенни… Моей маленькой сестричкой, такой беззащитной, глупенькой и доверчивой, как в детстве… — Я всегда буду рядом, слышишь? Я никому тебя не отдам. Даже смерти!       Склонившись, я поцеловала своё сокровище в лоб, как это делала мама в детстве. Я обещала заботиться о ней. Я всё сделала для этого! Теперь ничто не заберёт у меня сестричку!       После часа, проведённого с Пенни, я вернулась ко взломанным данным управления. Базы, наконец, обновились, теперь я могу выбрать следующую жертву, но, так не вовремя, система сообщила, что в «квартиру» нагрянул незваный гость… Двойным щелчком запускаю голограммы «Миража» и закрываю кран в гостевой ванной, этого достаточно, чтобы система не запустилась вновь. По крайней мере, я так думала, пока не увидела на пороге Талона…