Сестричка

      Последнее время, видя, как Пенни приходит в себя, улыбаясь и корча гримасы, я ставил на весы продолжение счастливой жизни с милашкой против познания истины в этой истории. Мне казалось, что если я так и не встречусь с Агатой Браун, если я забуду о её существовании, а Мел начну воспринимать как дальнюю родственницу, перетягивающую внимание милашки на себя, мы с Пенни сможем вернуться к прежней жизни. Но я ошибался. Всё это должно иметь связь. Близнецы, боязнь родов, неизвестные родственники, объявившиеся только после трагедии… Всё это должно иметь связь. Но я не могу уловить еë. То, что сейчас происходит с Пенни… Если это можно объяснить другими странностями, приключившимися с нами за последние полгода, могла ли спешка связи с мисс Агатой повлиять на состояние милашки? Мог ли я опоздать…       Я выехал из психлечебницы на указанный адрес. Меня охватила паника, будто жизнь Пенни может зависеть от того, как быстро я приеду к этой женщине. На часах почти десять, это не вежливо, но ситуация вынуждает меня вспомнить старые приёмы самомотивации. Пункт назначения. Звонок. Щёлканье замков. Скрип… — Молодой человек?       Женщина на пороге искренне удивилась, увидев меня. — Думаю, вы ошиблись домом, семья Дукен живёт через дорогу.       Она хотела закрыть дверь, но я с усилием потянул ручку на себя. — Нет, я ищу Агату Браун.       Она в изумлении застыла, ожидая моих пояснений. — Моё имя Талон Кло. Мне необходимо узнать историю семьи Гаджет. Я жених вашей племянницы, Пенни, мы ждём близняшек, и она…       Женщина без промедлений впустила меня. И, честно, я впервые увидел дом, где была хозяйка, но не было уюта. Голые стены, обшарпанная мебель. Первый раз в жизни я увидел женщину чуть старше сорока, а её возраст был прописан в личном деле, которая выглядела на десятки старше своих лет. Пока я расстёгивал куртку, она попыталась заправить седые растрёпанные пряди в хвост, а после убежала на кухню и загремела посудой. В просторной гостинной было лишь одно кресло… Мы пришли на кухню, там был один стул. Женщина наспех приволокла табурет из другой комнаты, чтобы мы вдвоём смогли сесть за стол. Промыв от пыли сервиз, мисс Агата налила нам чай. — Ваша племянница, Пенни, моя невеста, сейчас на сорок седьмой неделе беременности. У неё осложнения, и…       Я не знал, как сказать ей, что Пенни может умереть… Женщина помрачнела. — А Мелли? Она знает, что Пенни при смерти?       Агата, внешне оставаясь спокойной, произнесла эти слова с деловым подходом. Они с Мел так похожи… И я только сейчас понял, что за одну ночь эта несчастная женщина может лишиться двух племянниц. Не знаю, насколько они ей важны: с таким холодом произнести мои мысли, которые кажутся заклинанием — лишь прошепчи вслух, и всё исполнится… — Надеюсь, всё разрешится с наименьшими потерями для всех нас…       Тень смирения. Боже, как же Мел была похожа на свою тётю! — Талон, если бы ты только мог понять… Не одно поколение девушек в нашем роду скрывает тайну близнецов. Ты уверен, что хочешь знать правду?       Она так серьёзна, что я ненамеренно задержал дыхание, кивая в ответ. Она тяжело вздохнула, облокотившись на столик. — Из памяти семьи стёрлись те времена, с которых началось проклятье, — хриплым голосом начала она. — Сёстры-близнецы не имеют право на долгую и счастливую жизнь. Одни умирают до рождения, других уносят несчастные случаи и неизлечимые болезни. Одна сестра хоронит другую. Самый большой возраст, до которого доживали обе сестры — двадцать шесть лет.       Рассказывая это, она теребила собственные пальцы, опустив взгляд. Сейчас же Агата перевела глаза на фотографию, что висела на стене — на ней была изображена миловидная девушка с добродушной улыбкой, отдалённо напоминающая милашку. Жемчужно-чёрная лента застилала угол рамки. — Именно столько было моей сестре, Энни, когда тот, кто обещал подарить ей весь мир, лишил двух маленьких девочек матери. С тех пор я жалею, что не отдала свою жизнь взамен на её счастье. Как видишь, своего я так и не обрела, у меня была только Мел. Когда произошла трагедия, мы с Гаджетом поняли, что наших племянниц ожидает та же участь, и пока им было по семь лет, мы могли решить за них, кто сможет попытать счастье, а кому следует смириться с участью.       Какая жестокость… Меня переполнила ненависть, я готов взорваться от негодования. — Неужели вы решили за них… — Нет, мы бы не посмели, Талон. Когда мы, впервые после случившегося, увидели Мелли и Пенни, всё сошлось само собой. Пенни потеряла память и не могла знать ужаса, что ей довелось пережить, Мелли же навсегда потеряла любовь к жизни. У девочки со шрамом на лице и ненавистью к миру было мало шансов найти своё место, однако, даже здесь наше вмешательство не потребовалось. Как только она узнала о семейной доле, вбила в голову, что сестричка — её единственное счастье.       Она неодобрительно покачала головой на собственные мысли, явно не одобряя выбор племянницы. — Мелли никогда не отступала от задуманного, она горела, неуправляемый пожар, искра сводили её с ума, она отомстила отцу и решила, что скорая смерть даёт ей право отбирать чужие жизни взамен на баланс справедливости. Я воспитывала её с детства, как и Гаджет нянчился с Пенни, но эти двое перестали походить друг на друга. Последние три года Мелли приезжала в гости, рассказывая, как ей нравится запах крови людей, что отбирают жизни. Все они напоминали ей отца и то, как умерла её мать. Я не могла ей возразить… Эта девочка взрослела с мыслями, что однажды должна умереть за сестру. Когда я узнала, что Мелли похитила Пенни, пыталась отговорить от задуманного, но ничего не вышло. С той ссоры мы не виделись несколько месяцев.       Она ещё долго раскаивалась в безучастности к воспитанию Мел. Эта женщина вот уже пятнадцать лет старается не выходить на улицу и не хочет знать ничего об этом мире. Она жила мыслями о племянницах и памяти своей сестры, если бы не эти последние лучи солнца в её жизни — мисс Агата бы давно наложила на себя руки. Она рассказывала о том, почему, по словам Мелли, маньячка стала именно такой. Мелли говорила тёте о серьёзных теневых преступных организациях в Метро-Сити, о том, как само управление бездействует, теряет время, пытаясь избавить город от преступности законными путями. Мелли хотела успеть за свою жизнь решить эту проблему, избавить жизнь милашки от страданий. А все её методы объяснялись страхом молодых группировок перед серийным убийцей: больше жестокости — меньше желающих с ней столкнуться. Я много раз задавался вопросом, почему в Метро-Сити зачастую спокойная обстановка, агенты управления не получали спецзаданий и, по сути, Доктор Кло был единственной помехой для легендарного Мира во всём мире. Оказывается, это была Мелли. — Чтобы спасти одну сестру, другая должна умереть, — озвучила свой приговор мисс Агата.       В смешанных чувствах я с трудом проговорил, что Мел мертва. В ответ взгляд родственницы стал ещё более тусклым, из-под полуопущенных век просочились слёзы, наскоро вытертые рукавом домашнего свитера женщины. — Надеюсь, она успела, — шёпотом заключила несчастная.       Теперь я уже понимал — ни у кого здесь не было выбора. Я всегда был скептиком, но после всего, что случилось с милашкой, я был готов поверить во что угодно, лишь бы это объясняло, что происходит с Пенни. Понимая, что мисс Агате нужно прийти в себя, я оставил свой номер телефона и адрес, сказал, что мы будем рады видеть близкого Пенни человека в гостях и обязательно пришлём приглашение на свадьбу. Я покинул её дом с беспокойством, что горе может окончательно свести эту женщину с ума.

***

      Я спешил вернуться в больницу. В первой половине лета рассвет наступал очень рано, сейчас был лишь четвёртый час ночи, но солнце, приближавшееся к линии горизонта, уже окрашивало облака в нежно-оранжевые тона. Начало нового дня, как начало новой жизни… По прибытии я узнал, что милашка пережила роды. Её состояние было тяжёлым, но стабильным, и это давало надежду, что скоро всё наладится. Правда, меня гложило чувство тревоги, что будет с милашкой, когда она узнает о смерти сестры? И возможно ли, что она догадывается об этом? Пенни сейчас ещё оставалась под наркозом после кесарева, но я знал, что с близнецами всё в порядке. В мыслях о любимой я чуть не забыл о детях. Но опомнившись, подловил медсестру, чтобы узнать больше о малышах. — У вас две девочки, — раздалось громом среди ясного неба.       Сознание услужливо подкинуло воспоминание о словах Мелли: «Ты сам окажешься на моём месте», — и, — «ты начнёшь задумываться об убийствах». Эти слова она говорила мне в нашу последнюю встречу. Тогда я не мог и представить, что Мел имела в виду их семейное проклятье! «Ты ничего не знаешь о мире, в который так стремишься попасть», — раздавалось в моей голове.       Близняшки. У нас с Пенни родились две дочки…