Душа на двоих

Анди успел откуда-то достать загадочную, очевидно очень дорогую и редкую фотокамеру и, несмотря на своё состояние, крепко держал её в руках. Вещь эта была довольно необычная, под стать самому хозяину дома. С первого взгляда никто бы и предположить не мог, что это вообще используется для съёмки — она больше напоминала красивую зажигалку с сетчатым узором из золотых нитей. Но при нажатии на маленькую кнопку вместо завораживающего огонька появлялся выдвигающийся объектив. — Ты где такую штуку достал? — изумлённо спросил Георг. — Чур, я первый на фотосессию! — Ты ещё даже правил не знаешь, — повертев в руках вещь так ловко и бесстрашно, будто это была всего лишь пластмассовая безделушка, он довольно улыбнулся. — Ох, а вот где я её взял — не скажу, даже не просите. Места знать надо… — Ну вот, опять заинтриговал и ничего не рассказал! А Билл очень обрадовался, ведь фотографироваться он любил с тех пор, как начал делать макияж. Но всё оказалось не так просто. — Итак, друзья мои, начнём! Я бы мог поснимать каждого отдельно, но это неинтересно. Поэтому разделимся на пары. В этом мешке лежат бумажки с вашими именами. Подходите и вытягивайте любую наугад. Потом объединяйтесь, а я буду фотографировать. Возможно, кто-то выберет и меня. Можно переодеться, накраситься, если вы считаете себя недостаточно страшным. Самая ужасная парочка получит приз… И снова Биллу повезло — он вытянул брата. Но тот совсем не обрадовался — отвернулся, проворчав, что участвовать в очередной глупой затее не желает и всеми силами пытался отговорить близнеца. — Нет, я тогда лучше пойду домой, — добавил он, немного помолчав, пока все остальные разбирали свои бумажки. — Ты чего, с ума сошёл? — близнец заволновался. Вцепившись в Тома, смотрел на него так, словно тоже что-то предчувствовал… — Не оставляй меня здесь одного, ты же мне обещал! — Ладно. Сфотографируемся, раз для тебя это так важно. А то мало ли что ты можешь натворить в таком состоянии. Ещё дорогу домой не найдёшь… — Всё в порядке, Том. — Мама бы за такое в порядке тебя прибила. И меня заодно за то, что не уследил. — Да она сама сейчас где-то с подругами отжигает, она бы поняла. Билл утащил Тома готовиться к съёмке компромата. Заново наносил грим на уставшее лицо, добавляя ещё больше пугающих черт. Получалось неровно из-за нервно дрожащих рук, но младший этого даже не замечал, до того процесс увлёк его. Наверное, он любил саму подготовку к Хэллоуину даже больше, чем сам праздник. Если бы только Том смог также сильно увлечься и быть на одной волне с Биллом… Если бы мог понять и почувствовать всё то же самое! Хотя младший был уверен, что на самом деле это так и есть. Просто старший не решается открыть себя настоящего, а не прятать где-то глубоко внутри. — Ну вот, то, что нужно! — довольно улыбнулся парень, закончив своё любимое дело. — Том, а ты мне поможешь? Мне надо кровь нарисовать да побольше. Как будто я тебя укусил. Будет очень в тему… — Только не вздумай меня по-настоящему кусать, — предупредил близнец. — Ничего не обещаю… — Билл чувствовал, как радость накатывает на него волнами. Это ощущение усиливалось, когда Том находился очень близко к нему. Настенные часы, до этого мерно тикавшие, отбили полночь двенадцатью громкими ударами. В этих звуках утонул щелчок затвор фотоаппарата. Близнецы получились всё равно не такими уж страшными, как хотелось младшему. Они приковывали к себе все взгляды, особенно Билл. Он старался изо всех сил, позируя, придумывая всевозможные варианты для интересных фото, которые обязательно запомнятся надолго. Особенно удался кадр, где парень делал вид, что кусает Тома. А на его шее было две красных точки. Бледная, кажущаяся совсем худой рука, зажимала рот старшего. А он закрыл глаза, которые с новым гримом казались совсем пустыми. — И как же мы это назовём? — Андрэ вывел Билла из оцепенения. Ведь он, крепко прижавшись к Тому, вовсе не хотел его выпускать. Тот мгновенно вывернулся из тёплых рук. — Ммм… даже не знаю. Мёртвая любовь? — предложил Георг, глядя на братьев. — Укус страсти? — Чего? Какая любовь? Какая страсть? Мы вообще-то братья, — напомнил старший. — Эх ты, совсем шуток не понимаешь! — Густав приобнял Гео, который выпал ему и против которого друг ничего не имел. Щелчок фотоаппарата — и в следующую секунду маньяк уже замахивается топором на парня в балахоне. — Так, назовём это… «Игра со смертью». Ребята начали в шутку сражаться, замахиваясь друг на друга своим оружием. — Я бы назвал это «Два пьяных придурка», — снова недовольным тоном произнёс Том. — Ну не без этого, — Билл опять громко смеялся, слишком громко, отчего даже ушедшие в отрыв ведьмы оторвались от одной на двоих метлы и покосились на него. А главный источник веселья загадочно подмигнул, подзывая к себе. — Билл, пойдём фотки посмотрим. У тебя тут самое хорошее настроение из всех присутствующих, так что тебе первому покажу, что получилось. А вы ждите, — Анди подразнил друзей и потащил трясущегося от смеха вампира за собой. — Кажется, я знаю, куда они пошли… — хмыкнула Мишель, поправляя волосы. — Эх, жаль, такого парня теряем. Правда, девочки? — Дальнейшую часть беседы друзья уже не слышали. Ну почему все вокруг уверены, что у них тут любовные игры?! Фото Билл просмотрел очень быстро, но так и не смог выбрать лучшее. Ему всё нравилось. Будет что вспоминать целый год до нового наступления любимого праздника. — У тебя опять грим растекается, помочь? — и снова заботливый голос. Билл закрывал глаза и снова открывал их. «Почему не Том…» — проносилось в мыслях раз за разом, как на повторе. — Нет… и так нормально. — Второй раз заходить в ванную Биллу не хотелось, брат ведь снова подумал бы что-то не то. А потом опять говорил бы, что не ревнует. — Хочешь ещё волшебного зелья? — Анди… Меня и так распирает что-то… — Классное чувство, правда? — Может, лучше Тому предложить выпить, а то его ничего не радует, вообще домой уйти хотел, — вздохнул Билл. — Скажем, что это сок. — Да он всё равно не согласится. Ему же за тобой следить надо. Хороший у тебя брат, только слишком правильный… А ещё он от меня всё время ждёт какой-то подставы от меня. Вот что я ему сделал? Он себя ведёт как курица-наседка. Расслабься, вечеринки просто не для него. Зато ты умеешь веселиться! Сказанное о Томе было однозначно приятным. Хороший. Очень хороший. Заботливый, спокойный. Ах, если бы не эта правильность, они бы сейчас целовали друг друга, забыв обо всём на свете… Подумав об этом, Билл заулыбался. Он был уверен — близнец ещё успеет изменить своё мнение. — Ты чего завис? Пойдём, а то все ждут! Даа, Билл, вот это тебя накрыло. Давно меня так не вставляло — лет сто, наверное… — и вновь странная шутка. Парень еле очнулся от своих грёз. — Анди, а ты мне можешь на один вопрос ответить? Это очень важно, я кажется, знаю ответ, но мне надо убедиться. — Хоть на десять, — снова эта хитрая улыбка… — Ты решил призвать Дьявола и тебе нужна в этом моя помощь? — Мне не до шуток, если честно, — Билл вздохнул. — Ты мне скажи просто правду. Я тебе нравлюсь? Ну, как парень? Друг долго смеялся. — Вот это ты придумал! Нет, ну, ты красивый, конечно, но мне интересны парни постарше. Билл, если бы я с тобой хотел переспать, я бы уже это сделал, и ты бы не устоял передо мной. Но мы же друзья. Шутник ты, однако… Однако Биллу даже захотелось, чтобы Том снова приревновал. Друзья вернулись к остальным гостям. Младший точно знал, что Том смотрит на него, прожигая взглядом, и сам приобнял Анди. Тот никак не реагировал на это. — Смотрите. Я там самые ужасные кадры удалил, — протянув фотоаппарат в руки брата, Билл оценил его горящие злостью глаза. Главное не переиграть. Ни одно фото с Томом он не удалял — их было больше, чем остальных — целая дюжина. У кого-то была вообще одна фотография. И чем это близнецы так выделялись, что им досталось больше всего внимания? — Что-то я проголодался. Ты принесёшь мне тех вкусных пирожных, мм? — Пойдём вместе. Выберешь самые красивые… Билл позволил Красной шапочке взять себя за руку и усиленно делал вид, что едва передвигается. На кухне действительно осталось ещё очень много еды, которую гости не успели съесть. Открыв холодильник, Билл наклонился к самой нижней полке и потянулся к полюбившейся сладости — милому пирожному в форме тыквы. Кажется, с апельсиновым кремом. Достав сразу весь поднос, поставил на стол и взял одно, откусывая кусок побольше и измазав весь рот. — Билл… Я у тебя спросить хотел насчёт Тома, — Андрэ опять как-то загадочно улыбался. — Почему он такой мрачный у тебя? Ведь для этого нет никакого повода… Ничего не случилось. Или он ведьм боится? — лёгкая усмешка. — Он за меня так сильно переживает. Будто у нас разница лет десять, а то и больше, — от упоминания брата Билл испытал лёгкое волнение. Где же он, почему не бежит выяснять отношения? Неужели ему всё равно? Но к чему тогда были все эти сцены? Неужели близнец совсем не ревнует, а злился только из-за нелюбви к празднику? И вдруг Билл вспомнил… Он будто смотрел глазами Тома на, казалось бы, незначительный эпизод восьмилетней давности. Однажды, перед Хэллоуином, близнецы помогали матери разбираться в кладовой, и с самой верхней пыльной полки на Тома упало что-то довольно тяжёлое. Как выяснилось, это была потёртая временем музыкальная шкатулка с витиеватой гравировкой на непонятном языке. Том с интересом вертел в руках мрачно-красивый предмет, которого не видел ранее и пытался разобраться, как же эта штука включается? Ничего не получалось, шкатулка была словно намертво запечатана, а мальчику очень хотелось услышать старинную музыку, которую, возможно, слушали его прабабушки и прадедушки. Билл же не проявил особого интереса к этой вещице — посмотрел мельком и отвернулся, больше заинтригованный содержимым большой коробки со всяким хламом. А Том никак не мог завести шкатулку, ручка не хотела крутиться. Ребёнок увлечённо давил на неё до тех пор, пока не послышался громкий, пугающий треск — неужели сломалась? Но нет… Со скрипом открывалась чёрная коробочка с нестирающейся пылью и вдруг засветилась мутно-зелёным светом. Музыка была странной — надрывной, тяжелой, будто груз нависающий прямо над головой. Хотелось убежать, спрятаться куда-нибудь подальше от этого гнетущего ощущения. Том бросил пугающую шкатулку на пол, отчего она раскололась на куски… Он закрывал уши руками, но никуда не мог деться от голоса, зазвучавшего в его сознании. Что же он услышал? Этого Билл понять никак не мог и решил, что воспоминание — не что иное, как его не очень-то весёлая галлюцинация. — Вот ты где! — Том кинулся к брату, вырывая из его рук пирожное. — Много не ешь… Помнишь, как ты в десять объелся угощений, которые нам насыпала добрая соседка, и у тебя потом весь день живот болел? Потом месяц на конфеты смотреть не мог. Что-то с этими сладостями было не так. Они больше не выглядели милыми и забавными — растаявший шоколад неприятно и липко пачкал руки, размазавшийся крем засыхал уродливыми пятнами на коже и на одежде. Билл почувствовал себя неуютно — хотелось завернуться во что-то тёплое и уйти с вечеринки, крепко держась за близнеца. — Мне что-то нехорошо… Мы, наверное, пойдём. — Вы же ещё не добрались до главного сюрприза! — Анди настаивал на продолжении вечеринки. — Давайте ко всем выйдем, и я расскажу. Билл, сходи воды выпей, умойся и станет лучше, — он засуетился и живо побежал в комнату, где уже заждались скучающие гости. Девушки зевали и устало тёрли накрашенные глаза, не заботясь о размазавшемся гриме. Густав с Георгом играли в карты на раздевание вследствие чего последний остался в одних трусах и рисковал проиграть и их, но никто уже не обращал на него внимания. Остальные парни о чём-то тихо говорили, но нельзя было разобрать ни слова. — Ну, чего вы тут закисли без меня совсем? — Красной шапочке привлечь к себе внимание было нетрудно. Своим появлением парень всегда вносил оживление, а сам будто бы никогда не уставал. — Я вам приготовил экскурсию по подземному склепу… Пойдёмте за мной. — Спасибо, конечно, за праздник, но мне уже хватило, — Мишель хихикнула, бросив на Георга игривый взгляд. — Не соизволит ли сама Смерть одеться и проводить меня до дома? — Так уж и быть, — отложив в сторону карты, раскинувшиеся веером, он поднял с пола свой балахон и всё остальное. — Жаль, двоих теряем, а ведь я так старался, чтобы вам было интересно! Тайный ход в подвал обнаружился в углу спальни. Билл поразился устройству дома друга в очередной раз — о том, что был ещё и так называемый нулевой этаж, он и не подозревал. Вниз по узкой винтовой лестнице пьяной компании удалось спуститься не сразу. Держа в руках дрожащие свечи, спотыкаясь и едва не падая, они медленно, шаг за шагом, переставляли ноги на ступеньку ниже. На стенах подвального помещения красовались черепа животных — Билл надеялся, что это были не настоящие кости, но по виду было очень похоже. Хорошо ещё, что не человеческие — это была бы уж совсем жуть. И если бы раньше парень только повеселился, глядя на всё это представление, то сейчас с каждым шагом он всё больше ощущал неведомый страх. Успокоиться не получалось — и он с силой вцепился в руку Тома. Под ногами послышался хруст… Билл задрожал. — Держись за меня. Пить меньше надо, а то будешь мимо ступенек наступать… — старший заботливо придерживал близнеца теперь уже и за талию. Повезло, что единственный трезвый человек рядом. — За меня тоже можете подержаться. Я почти не пьянею, — как бы невзначай заметил Анди. — Нет, Густав, не ты! Ты слишком тяжёлый! — ловко извернувшись, он не дал шатающемуся парню на него опереться. — Долго ещё вниз идти? Я темноты боюсь… — прошептал парень в костюме демона. Билл до сих пор так и не узнал, как его зовут. Все засмеялись. Ну кто пойдет на праздник нечисти, при этом боясь ночного времени суток? Нет, это точно шутка… Наконец, лестница закончилась. В свете тающих свечей на стенах плясали суетливые тени. И никто, кроме Билла и Тома, не обратил внимания, что их было больше, чем всех присутствующих на празднике. Парень насторожился, но попытался успокоить себя тем, что это просто в глазах двоится. Неудивительно — столько выпить! Но если Том видит то же самое — не могут же у них и галлюцинации быть одни на двоих? — Эх, скучные вы какие-то совсем… — оживился вдруг Густав. — Пока я смотрел фотографии, вспомнил о старинной легенде, которую в детстве мне рассказала прабабушка. Хотите, расскажу вам одну историю? Не знаю, правда ли это, но послушайте… — Конечно, расскажи! — Билл загорелся, но, встретившись с напряжённым взглядом брата, быстро притих. Том будто подавлял все его лишние эмоции, которые должны были бы литься через край. Молодёжь уселась в круг прямо на пыльном полу, заваленном досками и коробками. — В одном маленьком богом забытом городке пару веков назад, в самом начале расцвета фотоискусства, появился один мужчина. Или юноша, возраст точно неизвестен. Он утверждал, что прибыл из Парижа. Этот человек всегда носил с собой, как он тогда это называл, «величайшее достижение техники» — небольшой фотоаппарат. Точнее, если его разложить, устройство было объемным, но он каким-то загадочным образом мог свернуть его и уместить в одном кармане. Согласитесь, сейчас странно представить такую камеру, которая не помещается в двух руках, но тогда не могли и подумать, что будет вообще цифровая фотография существовать, компьютеры… Так что человека, который мог запечатлеть кадры жизни других, считали едва ли не волшебником. Он всегда делал два снимка — один отдавал, а второй оставлял себе на память. Люди в очередь выстраивались. Прожил этот фотограф в городе целый год и постепенно не осталось ни одного жителя, который бы не был заснят на его плёнку… — Давай уже ближе к делу! — Андрэ резко перебил приятеля. — Это та история, где все умерли, или что-то более интересное? — Нет, всё было не так… Ну вот, весь настрой испортил. Здесь есть что выпить? Принесите мне бутылку, иначе продолжения не будет. — Пьяница года… — парень быстро притащил рассказчику вино. — Если ещё что кому нужно, вы заказывайте. Бармен Красная шапочка к вашим услугам. Гости отвлеклись на выпивку и недосказанная легенда моментально вылетела у них из головы. Только Биллу не давали покоя мысли — а что же случилось с людьми, снимки которых фотограф оставлял себе? Но Густав, отхлебнув ещё несколько глотков прямо из горла, сказал, что ничего не помнит и вообще это всё неправда. — А я другую легенду знаю, — «демон» вдруг оживился. — Она простая, но на самом деле страшная. Такую не забудешь. Только почему-то не очень известная. Я читал в одной старинной книге. История кровавых близнецов… — Близнецов? — Том тут же заинтересовался. — Да, именно. Я на вас смотрел и вспомнил как раз. В средние века в одной деревне женщина родила двойню. В те времена считалось, что не могут два одинаковых ребёнка появиться на свет у простых смертных. Существовало поверье, согласно которому близнецы приносили беду в дом, где они появились, поэтому от одного из них следовало избавиться как можно скорее, чтобы другой мог вырасти обычным человеком и избежать действия злых сил. Некоторые люди до того боялись близнецов, что убивали одного из них, чаще всего младшего, который обычно был слабее. А те, кому всё-таки было жалко своих детей, подкидывали ребёнка в чужую семью и, скорей всего, больше никогда его не видели. Однако та женщина не смогла расстаться со своими сыновьями. Они были необыкновенно красивыми, не похожими ни на кого из родителей, а только друг на друга… Парень внимательно посмотрел на Билла, и от такого взгляда ему стало не по себе. Как хорошо, что они родились не в старые времена! — Она решила, что сможет обмануть судьбу… Но весьма странным способом. Подкупила повитуху и та сказала всем, что родились брат с сестрою. Младшего мать всё время переодевала в девичью одежду, называла женским именем, чтобы никто не догадался, что второй ребёнок мужского пола. Даже отец не знал, ведь на девочку он не должен был смотреть без одежды, а значит, и ему была неведома эта тайна. Когда дети подросли, она объяснила им, как нужно себя вести, чтобы люди ни о чём не догадались. Так младший близнец и принял на себя женский образ, только брат его мог тихо называть настоящим именем, а другие не должны были ничего подозревать. Мальчишки очень сильно привязались друг к другу, были неразлучными. И всё было относительно хорошо в их семье, пока отец случайно не узнал, что его дочь — на самом деле сын… Это было, когда мальчикам уже исполнилось лет по двенадцать, это уже почти взрослые считались в те времена. Вот тогда всё и открылось. Он не мог простить жене такого обмана, кричал, что она навлечёт беду на весь их род, воспитывая потомка тёмных сил, и хотел избавиться от младшего ребёнка, пока не стало слишком поздно. Он был готов даже на убийство. Но стоило только ему занести нож над ни в чём не повинным ребёнком, который и так всю жизнь притворялся, как произошло нечто странное. Этот мальчик проявил невероятную силу и выбил оружие из рук отца, а после случайно ранил его… Это на него очень сильно повлияло — он стоял, как заворожённый, глядя на льющуюся из отцовского плеча кровь. Бедной женщине пришлось, схватив детей в охапку, бежать из дома без оглядки, пока мужчина пытался остановить кровотечение, ведь после такого он бы точно не оставил сына в живых. Она скрывалась вместе с ними в лесу, всё лето они питались плодами и травами, отроки учились охотиться на мелких животных. Хотя убивать их им не очень хотелось, но другого выхода просто не было. Никто не искал их, отец сказал, что на его дом напали грабители и похитили жену с детьми, но предположил, что скорей всего те уже давно мертвы… А потом наступило холодное время, и вскоре мать тяжело заболела. Она была уже при смерти, но случилось чудо — в ночь на первое ноября, считавшееся началом зимы, их обнаружили в лесу люди, праздновавшие Самайн. Семья обогрелась у их костра, мать приняла целебный отвар из снадобий и пошла на поправку. Они решили принять их в свой клан, чтобы сделать мальчиков сильными воинами. Младшего они нарекли именем Виллем, что означает «защитник». Они увидели в нём неведомую силу и верили, что этот паренёк поможет им выиграть предстоящее сражение. Старший же принял имя, которое на современный лад звучало бы как Томас. Значение, думаю, вы знаете. — Да… Это значит «близнец», — Билл заулыбался и посмотрел на Тома. Не зря брат носит такое имя. Но почему же младшего назвали Биллом? Ведь это Том всегда защищал его, а не наоборот… Наверняка это всего лишь странная легенда, не имеющая ничего общего с реальностью. Но почему тогда так интересно и хочется верить? — Так вот… — Парень с оживлением продолжил. Было видно, что эта тема его действительно интересовала. — Два долгих года они готовились к военным действиям, парни научились сражаться и не бояться гибели. Близнецы были готовы умереть друг за друга. Они поклялись, что если один из них умрёт, то второй отомстит за брата и уйдёт вслед за ним. Виллем и Томас стали верить в переселение душ и в то, что они обязательно встретятся в следующей жизни, если в этой им суждено рано погибнуть. Матери очень не хотелось отпускать юных сыновей на войну, но выбора у неё не было… Но это ещё не всё! Близнецы… были связаны не только братскими узами. Они любили друг друга и отвергали девушек, которые были в них влюблены — ведь как бы не были красивы их тела, влекло парней только друг к другу. Они тщательно скрывали это от всех. Даже мать не знала, чем они занимаются по ночам в уголке маленькой хижины. Ребята слушали рассказчика очень внимательно, затаив дыхание. Билл неловко краснел, представляя на месте героев легенды себя вместе с близнецом. Вот бы им сейчас спрятаться куда-нибудь в тёмный уголок и… — А можно без подробностей? — Густаву не очень понравилась такая интерпретация близнецовой легенды. — А я, что, собирался их рассказывать? Ладно, буду краток, раз вам уже надоело: перед тем, как уйти на первую битву, они признались матери в том, какие чувства их связывают. Женщина прорыдала всю ночь, молясь за спасение душ её сыновей, ведь связи между родственниками не одобрялись обществом в те времена… — Как будто сейчас одобряются, — хмыкнула одна из девушек. Она посмотрела на близнецов с каким-то недобрым подозрением, словно вся эта история была о них. — На войне близнецы всегда держались бок о бок и защищали только друг друга. Виллем проявил удивительную хладнокровность и безжалостно убивал врагов. Одна только мысль, что Томас может умереть, ожесточала его. Рьяно бросающийся в бой воин вскоре был тяжело ранен. Брат выхаживал его, но Виллем терял силы с каждым днём. Надежды практически не осталось, и тогда Томас, боясь потерять своего любимого близнеца, обратился к древним магическим заклинаниям и обхитрил саму смерть. Он поделился половиной своей души с умирающим. И теперь они могли умереть только вместе. Виллем быстро поправился и стал ещё сильней после чудесного спасения. С тех пор и считается, что у близнецов одна душа на двоих… — А что же стало с этими братьями? — заинтересовался Том. — Они прошли всю долгую войну, больше не получая серьёзных увечий. А лёгкие ранения заживали очень быстро… Однако мать, увы, не дождалась сыновей — так сильно болела за них её душа. Близнецы не знали об этом, но не только они сами спасли друг друга. Женщина тоже обращалась к магическим ритуалам и понемногу отдавала свои силы сыновьям, а сама угасала с каждым днём. Она сделала всё, чтобы спасти их жизни, пожертвовав своей собственной. Ей не хватило времени, чтобы дождаться возвращения Виллема и Томаса — и когда они вернулись, то их первым делом отвели на кладбище в лесу, где они смогли почтить память матери. Их восхваляли как героев, а глава клана приказал найти близнецам лучших жён, чтобы те смогли передать свои силы их народу. Но парни не смогли принять такое предложение и за день до проведения брачного обряда сбежали из поселения, не взяв с собой ничего, кроме одежды. Первое время они жили в лесу, охотились на диких зверей, построили маленькую хижинку, в которой проводили ночи друг с другом, но каждый раз боялись, что их найдут и накажут за побег, ведь они нарушили законы клана, отказавшись вступить в брак с девушками, которых отыскали специально для них. Однажды за ними всё-таки пришли, но Виллему и Томасу удалось отбиться от бывших соратников, ведь братья были очень сильны. Они ранили одного из нападавших и отказались возвращаться. Близнецов объявили вне закона и прозвали кровавыми. Теперь любой мог убить их и не получить за это наказания. В ту же ночь парни как можно скорее покинули лес и отправились в деревню. Теперь в них было сложно узнать тех детей, которые однажды сбежали из дома вместе с матерью. Да и их давно считали умершими. И если не присматриваться, то было можно и не увидеть их сходства. Виллем отрастил длинные волосы и красил их в тёмный цвет с помощью отвара лесных ягод, а также подводил глаза углём. Томас же свои волосы наоборот укоротил, чтобы выглядеть взрослее и мужественнее. На телах бывших воинов были шрамы, которые и отличали их друг от друга. Таким образом они надеялись, что близнецов в них никто не признает. Если только братьев разного возраста. Им было интересно, что же сталось с их отцом, но живым они уже его не застали. От жителей деревни они узнали, что человек, обитавший в одиночестве в том доме, давно спился с горя. С одной стороны им было жаль отца, а с другой — Виллем прекрасно помнил, как родной человек пытался убить его. Жилище было пустым и полуразрушенным, и лесным путникам милостиво разрешили там жить. Однако и это продлилось недолго — вызвали они подозрение своей обособленностью. И вновь пришлось сражаться за право просто жить, и снова необходимо было бежать. Молва о кровавых близнецах быстро разошлась по свету, и теперь никто не желал принять их. Всю жизнь пришлось им жить в изгнании. Никто так точно и не знает, как закончилась их жизнь. Ходили слухи, что вырастивший их клан всё-таки смог найти их и убить. Но другие утверждали, что Виллем и Томас всю жизнь прожили где-то в дремучем лесу и совсем перестали понимать людей, общаясь на каком-то своём тайном языке. Третьи считали, что они всё-таки решили обзавестись потомками, чтобы передать им свои силы. А четвертые вообще говорили, что парни, устав от непринятия, совершили двойное самоубийство, но в награду за их страдания получили право вновь переродиться. И кто знает, где сейчас их душа на двоих? И сколько крови на их руках… — Ух, ну ты запугал нас, конечно, — первым пришёл в себя после этой мрачной истории Густав. — Я, честно говоря в такие сказки не верю. — Такого даже я не знал, — восхищённо произнёс Андрэ. — Интересная легенда… Правда, Билл? — Да. Только грустная всё-таки, — вздохнул парень. — Но зато они друг друга любили. — А вдруг вы их реинкарнация? — Анди, мне, конечно, нравятся всякие мистические истории, но не настолько, чтобы в них поверить полностью. — На самом деле близнецу пришлась по душе мысль, что в прошлом он был сильно связан с Томом. — По-моему всё очень сильно преувеличено, — заметил старший. — Но было интересно послушать. После такого рассказа все дружно решили выпить. Кроме Тома, естественно, он отказывался, как мог. — С меня и так хватит впечатлений! Густав предложил включить какую-нибудь тяжёлую музыку, чтобы было веселее. — Да, давайте танцевать! — девушки оживились, их горящие глаза так и звали пригласить на танец. Возможно, даже с продолжением… Однако Билла это не интересовало, и он потянулся за мобильным телефоном, но с огорчением вспомнил, что так некстати оставил его наверху. Густав долго водил по экрану пальцами, давил на боковую кнопку, но устройство не желало включаться. — Что за чертовщина, я же перед выходом его полностью зарядил, — удивился парень. — Надо же — в Хэллоуин удивляться странным вещам, — усмехнулся Андрэ. — Больше никто не брал телефоны? Я свой тоже где-то оставил, теперь не знаю даже, где искать. — У меня есть, — Том оживился, но тут же расстроился — аппарат не подавал никаких признаков жизни. Более того — по экрану ровно посередине прошла аккуратная ровная трещина, будто кто-то решил разделить его на две одинаковые части. Неприятное чувство сдавило грудную клетку. Тесно, несмотря на кажущуюся просторность мрачного подвала. И, как ни странно, жарко, несмотря на прохладное помещение… — Есть у меня одна интересная штука, получше ваших гаджетов будет, — Анди заулыбался так, будто только что выиграл миллион евро в лотерею. Оставалось только удивляться, как он так ловко ориентируется в этом завале из хлама. Будто живёт здесь сто лет и сам всё собирает, а потом удивляет всех своей коллекцией различных диковинок. — Раритетная вещь, между прочим. Досталась мне от дедушки — он был ещё тем любителем складировать всё, что только можно и нельзя… Особенно то, что нельзя! Заинтриговав всех, Анди скрылся среди коробок, мешков и прелых досок, что-то ища и вернулся довольно быстро. В его руках сияла и переливалась маленькая музыкальная шкатулка, покрытая в некоторых местах серебром, на котором виднелись следы полуистёртой гравировки. Надпись на древнем неизвестном языке невольно завораживала и так хотелось расшифровать её, узнать, какую тайну скрывает эта явно непростая вещь. И вдруг Том крепко зажмурился, как будто этот отблеск резал глаза: — Не может быть… — Что с тобой? — Билл испуганно кинулся к брату. Он тихо прошептал: — Я знаю, что там написано… Знаю, но сказать не могу. Билл, давай уйдём отсюда. Под любым предлогом. — Откуда? Что ты от меня скрываешь? — Младший не мог ничего понять. Понимал, что творится что-то неладное, но и бояться не мог. Трезво оценить ситуацию мешало алкогольное опьянение. Не стоило, наверное, пить то «волшебное зелье». Неизвестно, что там намешано. — Я расскажу тебе, но не сейчас… — Я думал, что у нас с тобой нет друг от друга тайн. — Билл, я всё объясню, только давай выберемся отсюда. Закончить разговор близнецам помешал Густав, начавший проявлять ко всему повышенный интерес. — Вы чего там шепчетесь? — спросил он, пристально глядя на парней, которые жались друг к другу всё плотней. Точнее, это Билл жался к Тому, словно прячась под невидимое крыло. — Понравилась сказочка про инцест? — Вот ты только это из истории и понял! — разозлился старший. — Главный смысл-то не в этом. Билл плохо себя чувствует. Нам надо идти, — с этими словами парень резко вскочил с прохладного пола, отряхнулся от пыли и помог брату подняться. — Не уходите, я же ещё не показал, как эта штука работает! Андрэ вставил ключ в шкатулку и начал его проворачивать, при этом медленно считая каждый поворот. — Один… два… Том тащил Билла за собой, а в голове у обоих начала звучать громкая раздражающая музыка, от которой хотелось зажать уши как можно сильнее и уничтожить источник звука. — Три. Четыре. Пять… Звук всё нарастал, и младший чувствовал, как слабеет с каждой секундой, словно вся жизненная сила уходила от него. Близнецы быстро оказались у лестницы, и Тому пришлось тащить брата на руках. — Шесть. Семь. Восемь. Девять. Ступеньки сменяли одна другую. Билл ощущал, как его несут, но пошевелиться уже не мог. — Десять… Дверь открылась с большим трудом, и близнецы выбрались из душного подвала. — Одиннадцать…