Как рождается страдание

Меня зовут Кото, мне семнадцать лет, учусь в старшей школе. Живу с приемной семьей, в которой очень часто подвергаюсь насилию. Самого рождения я никогда не видела своего отца, моя мать Харука, которая жила со мной 6 лет умерла от рака легких, оставив меня в этом жестоком мире одну. Мои самые первые воспоминания были связаны с ней. В моих воспоминаниях она представлялась мне чем-то божественным. Я помню чувство теплоты и сохранности, исходившей от нее. Она была необычайно прекрасной: фарфоровая кукла, с утонченными чертами лица, от которой исходил запах сирени, длинные локоны ниспадали на ее нежные и хрупкие плечи, ее большие карие глаза, с прикрывавшими их длинными ресницами, смотрели на меня с добротой и некой грустью ,к которой я так привыкла. Она была артисткой ,у нее было тысяча масок, которые помогали ей выживать в реальности, но настоящую, подлинную ее знала только я. Она приходила ко мне в сырой и одинокий дом , где мне часто приходилось оставаться одной, и, укутав меня одеялом, спала со мной, точно ребенок. Однако в ночи, когда она была не уставшей, она играла мне на музыкальном инструменте кото. Прекрасные звуки струн сливались с ее нежным и тонким голосом, образовывая удивительную историю. Это было что-то наподобие сказки на ночь, только более чувственной и живой. От ее томного и чуткого голоса я засыпала, не в силах устоять перед чарами ее тембра. Мелодия, которую она так часто играла мне на ночь, забылась как летний сон. Я бы многое отдала, чтобы хоть раз услышать ее еще снова, но, увы, моя мать заболела раком и очень скоро покинула меня. Я осталась совершенно одна, измученная и заплаканная, я провожала ее в последний путь. Лицо матери в гробу мне не забыть и вовек. Бледная и красивая, казалось, вот-вот проснется, откроет глаза и нежным голосом, как всегда, прошепчет: «Что ты плачешь, глупышка? Я ведь рядом и больше не уйду. » Эти слова она всегда говорила мне, когда возвращалась домой и заставала меня заплаканной. Мне всегда казалось, что она не вернется. Похоже, я была права… После смерти матери меня на воспитание взяла к себе тетя Мей. Тетя Мей была жалким зрелищем наркоманки, полуживая тварь. Ей было всего двадцать четыре года, худая и усталая, с вечными мешками под глазами она никогда не нравилась мне. Мей ужасно завидовала своей сестре Харуке. И по ужасному стечению обстоятельств, я все время напоминала ей свою мать. Именно из-за этого тетя ненавидела меня, ненавидела меня, потому что я была живой. Я всегда боялась своей тети, каждый день она одаривала меня ударами по лицу, шлепками и угрозами о продаже моих органов. Я часто голодала, у нас никогда не было полноценного обеда или ужина, а на завтрак она поначалу кормила меня жалкой порцией похлебки, а потом и вовсе перестала давать мне еду. Она очень часто бросалась на меня словно дикая кошка и рвала во мне остатки человеческого. Я не ходила в школу. О какой школе могло идти речь? Я искала еду день и ночь, словно бродячее животное, я сновалась вокруг кафешек в надежде съесть хотя бы кусок хлеба. Частенько питалась на помойках отходами жилых домов. Но однажды меня задержала полиция и долго расспрашивала о моих родителях. Глупцы. В нашей стране глупее социальных работников никого нет. Из полицейского участка меня забрала тетя Мей, сказав этим «защитникам порядка» , что я убежала. Я не сопротивлялась, потому что знала, что это бессмысленно. В тот день Мей избивала меня кнутом. Каждое ее движение оставляло кровавый след на моей коже. В рот она мне запихнула свое грязное нижнее белье , чтобы я не кричала от боли. Заставив встать на четвереньки, она со зверским ожесточением, подобно садисту, избивала меня до потери сознания. Я привыкла к такому отношению, но слезы лились сами собой, заставляя меня захлебываться в них. Я не могла кричать, но вонючее белье не мешало мне рычать от боли. На следующее утро мое горло воспалилось, и я какое-то время не могла говорить, но мне и до этого не нужно было разговаривать, поэтому это не сильно меня огорчило. Самое обидное было тем, что я пролежала в постели целый месяц, пока мои раны не зажили. За этот месяц тетя Мей сильно изменилась, она щебетала как птичка и радовалась как полная дура. Даже наркотики перестала употреблять. Она кормила меня по утрам безвкусными кашами и целый день находилась вне дома, Мей возвращалась только наутро и кормила меня теми же помоями, что и вчера. Мне было все равно, но ужасно непривычно было видеть ее счастливой. Меня раздражало ее наигранная доброта и щедрость. В один из таких дней я действительно поняла, что она была по-настоящему счастлива. Она приходила с дорогими подарками и вкусной едой. Мои помои сменились на человеческую еду, и я начала поправляться. Тетя Мей начала меня откармливать, она готовила меня к чему-то, каждый день она ухаживала за мной: мыла меня, расчесывала мне волосы, одевала в чистую и теплую одежду. Она никогда не приводила к себе гостей, но этот, похоже, был особенным. К нам в дом вошел красивый мужчина тридцати-тридцати пяти лет. От него веяло чистотой и свежестью. Он был молчалив и угрюм, вечно хмурил свои красивые густые брови. Он внимательно разглядывал помещение, в котором оказался. Это была маленькая тусклая комната, в которой не было ничего кроме старой, пропитанной потом раскладушки, кровати, деревянного стола и трех стульев. Он сморщил от отвращения свой идеальный нос и отвернулся от этого зрелища. Тетя Мей все время бегала вокруг него, как собачка вокруг хозяина. И от этого я начала питать к этому человеку уважение. Он сидел за столом и тщательно начал изучать меня. Казалось, от его орлиного глаза не спрячется ни одна деталь. Внезапно он резко спросил тетю Мей обо мне, на что та сказала, что я сирота, которая потеряла свою мать при родах, а отец был наркоманом и умер от передозировки. Я не знала, правду ли она сказала про моего отца, но про мать она непростительно соврала, на что я презрительно ухмыльнулась и промолчала. Теперь он обратился ко мне своим нежным голосом: - Как тебя зовут?- сказал он и мягко улыбнулся. - Ее зовут Кото, – быстро процедила тетя Мей и добавила,- так ведь, мой малыш?- обратилась она ко мне, на что я лишь молча кивнула. - Она умеет разговаривать? Сколько ей лет?- спросил он тетю Мей, но в ответ она лишь глупо стояла и улыбалась. - Мне 7 лет, мистер,- ответила я и презрительно посмотрела на тетю Мей. Она по-дурацки посмеялась над своей плохой памятью и извинилась передо мной . Мне это начинало нравиться. - Так ты умеешь говорить? Почему же ты не ходишь в школу? Мой сын начал ходить в школу еще в этом месяце,-спросил он своим мягким голосом и внимательно посмотрел мне в глаза. - Тетя Мей сказала, что в школу ходят только неудачники,- красиво соврала я, смотря ему в глаза. Наступило неловкое молчание, и гость, немножко смутившись моим поступком, залился смехом. Я уже забыла, когда в последний раз мне удавалось услышать такой заливистый и искренний смех. Насмеявшись вдоволь, он сказал, что обязательно отправит меня в школу. После данного им обещания через неделю я начала ходить в школу. Тетя Мей больше не издевалась надо мной и не трогала меня, как-никак, я понравилась тому человеку. Я никогда не думала, что один человек может в корне поменять всю мою жизнь одним лишь своим присутствием… *** Спустя пять дней мне принесли мою школьную форму, я так гордилась ею, что побыстрее хотела отправиться в школу, но тетя Мей в последние дни и вовсе перестала приходить домой. Эта затхлая комната с каждым днем становилась все невыносимей: ужасная вонь, исходящая от канализации, тягостное одиночество и угнетающая тишина, действовали на нервы. И собрав все пожитки, я отправилась искать свою новую школу. Школа представлялась мне веселым зданием, внутри которого я бы смогла завести новые знакомства, познакомиться с разными людьми, обедать с ними и весело болтать ни о чем. Несмотря на то, что я была молчаливой, во мне горело желание общаться с кем-то, кроме канализационной мыши, которая часто наведывалась к нам в дом. В тот день я долго блуждала по огромному городу в надежде найти свою школу. Улицы переплетались между собой и казались лабиринтом, огромные здания и магазины, шум и гомон, машины и люди, в конце концов, закружили мне голову, и все начало расплываться перед глазами. Шатаясь и еле держа себя на ногах, я пошла вдоль улицы, людей было слишком много, и все они куда-то спешили, все время наступая мне на ноги. Улица все время качалась и расплывалась, словно волна, в горле пересохло и меня начало знобить. Чья-то сильная рука резко схватила меня за руку, и прежде чем я упала в обморок, он поднял меня на руки. Я ощущала теплоту, исходившую от этого человека, знакомый запах окутал меня в тот вечер, и я в бреду позвала свою мать. На что услышала приятный голос, который говорил: "Я заменю тебе ее. Я здесь." Я проснулась в холодном поту у себя дома, комната была пуста и на улице была темная ночь. Я заплакала от обиды, от воспоминаний о маме, слезы лились из глаз горячим потоком, прожигая мне щеки. Мне было так грустно, но в этот момент в ванной комнате упал какой-то тяжелый предмет, и я, пошатываясь, побрела в сторону ванной, кажется, там кто-то был. Тетя Мей вернулась? Даже так… Я была рада тому, что она заполняла собой пустое пространство. Вдруг дверь ванной комнаты открылась, и комнату рассек свет, исходивший оттуда. Из ванной вышел тот самый мужчина, который недавно был у нас в гостях. Без доли стеснения этот человек бродил в чужом доме только с полотенцем на поясе. Я плакала от чувства одиночества, давившего на меня все эти дни, стояла и не в силах остановиться, продолжала рыдать . Он в недоумении уставился на меня. В это время я побежала к нему и обняла его со всей силы, боясь потерять или упустить из виду. Он растерянно погладил меня по голове и, не говоря ни слова, нежно поднял меня на руки. Я обвила его шею своими маленькими ручками. - Я боялся, что испугал тебя. Кото, почему ты плачешь?- тихо прошептал он мне на ухо. - Пожалуйста, не оставляйте меня одну. Я не хочу быть одна,- рыдая, твердила я тому. И еще крепче прижалась к нему. Он обнял меня, и мы простояли так еще несколько минут, пока мои всхлипы не утихли, и я не уснула на его руках. *** На следующее утро я проснулась от грузного тела, которое навалилось на меня со всей тяжестью. Он спал, крепко обняв меня и сладко сопя мне в лицо. Я разглядывала его грудь, со всеми выступавшими из нее мышцами. Мне было приятно спать с ним, он напоминал мне маму. Не удержавшись, я прижалась к нему и обняла его. От его тела исходило тепло, но вскоре оно стало горячим и мне стало душно, я попыталась освободиться от его цепких объятий, но мужчина еще сильнее прижал меня к себе. - Отпусти, мне жарко. Я задыхаюсь,- сказала я и оттолкнула его. Он проснулся и вальяжно зевнул. Посмотрел на меня своими сонными глазами и, оцепенев от удивления, оттолкнул меня на пол. Я с грохотом ударилась об холодный пол и со слезами на глазах сказала: - Что ты делаешь? Ммм, больно…го го,- и начала протирать ушибленное место. Но ответа не последовало, лишь тишина. Я в недоумении посмотрела на него, ожидая от него извинений, но он лишь сидел на кровати, облокотившись о колени, и сжимал в руках свои волосы, словно сумасшедший. - С тобой все в порядке?- недоуменно спросила я его. Он резко повернулся ко мне лицом и серьезным тоном сказал мне: - Больше никогда не обращайся ко мне на «ты», ты еще не в том возрасте, чтобы так нагло обращаться ко мне,- бросив мне это, он встал и пошел в ванную. Казалось, он был напряжен. Я, сдерживая свою обиду, встала и, вытерев с лица выступившие слезы, снова легла. Я лежала так, пока гость не вышел из ванной комнаты. Он облегченно вздохнул, когда увидел, что я легла обратно. Легкой походкой он направился к холодильнику и, вытащив оттуда яйца, начал готовить завтрак. Спустя какое-то время он сказал: - Я знаю, ты не спишь. Сегодня произошло недоразумение, и я извиняюсь. - Правда?!- Резко встав с кровати и мигом схватив его за руку, спросила я.- Я думаю, что тоже совершила ошибку, обратившись к вам на «ты», поэтому извините мне мою бестактность. - Хорошо,- коротко ответил тот и вырвал из моих рук свою.- А теперь садись и кушай. - А вы не будете кушать?- спросила я его. -Нет, у меня нет на это времени. Твоя тетя скоро вернется, у нее были дела, поэтому она так долго не возвращалась домой,- тут он запнулся и продолжил,- не выходи на улицу без взрослых. Я тебя обыскался. - Вчера пришла моя школьная форма, и мне захотелось в школу, но тети Мей не было, поэтому… - Поэтому не смей выходить на улицу при первой же возможности,- резко прервав мою речь, сказал он. -Мистер, вы еще вернетесь сюда?- тихо спросила я его. Он какое-то время простоял около двери, раздумывая над ответом, и сказал: -Кото, я не вернусь сюда, и мы вряд ли когда-нибудь встретимся.… Зови меня Кэтсуо-сама,- сказал он и, не дождавшись ответа, вышел из дома, оставив меня одну. Это было в последний раз, когда я видела его… *** Тетя Мей вернулась в тот же вечер, не сказав ни слова, она легла спать. Я не задавала лишних вопросов, лишь на утро попросила отвести меня в школу. На что она коротко бросила мне утвердительный ответ. На следующее утро я отправилась в школу. Моя школа была светлой и просторной, я впервые видела школу наяву. Моей учительницей оказалась молодая и добрая Айко сенсей. Женщина со светлыми волосами и милой улыбкой. Она нежно взяла мою руку и сказала: - Привет, Кото. Зови меня Айко-сенсей, я твоя учительница,- сказав это, она улыбнулась своей светлой улыбкой, отчего у меня на душе стало очень тепло. Тетя Мей стояла в сторонке и нервно смотрела на свои часы. Посмотрев на учительницу, которая просто светится от счастья и доброты, она язвительно ухмыльнулась и сказала: - Если это всё, я, пожалуй, пойду. Отпустите Кото домой одну, я не смогу ее забрать. - Но детишек их возраста нельзя отпускать одних,- тихо запротестовала Айко сенсей. - Тогда отвезите ее сами или найдите ей спутника, вот вам наш адрес,-тетя Мей взяла со стола бумажку и начала красивым почерком писать адрес нашего дома. После чего бесцеремонно отдала учительнице листок и быстро вышла из школы. Айко-сенсей грустно посмотрела ей вслед и глубоко вздохнула, раздумывая о чем-то своем, но посмотрев на меня, она снова оживилась и весело начала болтать о школе и посторонних вещах. - Тебе понравится наша школа, а особенно наш класс, в нем так много хорошеньких детишек, что ты сразу вольешься в коллектив. Там очень много болтливых и веселых ребят, вчера они случайно разбили окно, наделали немало шума, но в целом наш класс очень дружный… Она продолжила болтать, но я перестала ее слушать. Мы шли по просторному длинному коридору, и ее голос эхом раздавался по зданию, все классы уже давно начали учиться, а я опаздывала от них на целых одиннадцать дней и десять минут. Мы подошли к дверям класса, но она сказала, чтобы я осталась ждать, пока меня не позовут. Спустя какое-то время меня позвали: - Заходи, Кото.- Я открыла дверь и увидела двадцать пар глаз, устремленных на меня. Я испугалась и начала разглядывать свои ноги, они двигались без моей помощи словно не мои. - Представься, Кото,-сказала учительница - Меня зовут Кото…- я запнулась, и слова вылетели из моей головы. - Хорошо, Кото, достаточно. Садись вон туда, на парту рядом с окном.- Я нервно поплелась на место, но случайно задела рукой учебники одного из мальчиков, отчего они с грохотом упали на пол. Я быстро извинилась и начала собирать их. В классе прошелся нервный смешок и многие начали перешептываться. Мальчик резко встал и бросил мне в лицо: - Смотри куда идешь, жирная корова, это тебе не просторный луг, чтобы вилять своей огромной задницей направо и налево.- Я в шоке уставилась на него, ожидая дальнейших действий, в классе стало невообразимо тихо. Учительница в недоумении уставилась на нас двоих и, словно очнувшись ото сна, обратилась к мальчику: "Рё, тебе не стоит так разговаривать с новенькой, она случайно задела твои учебники и извинилась за это. Тебе тоже стоит извиниться перед ней, она не заслужила таких оскорблений." Мальчик молчал, никак не меняя своего положения, он все еще смотрел на меня сверху вниз, полностью игнорируя слова учителя. Вдруг, он сел на корточки, приблизившись к моему лицу, он тихо сказал, так чтобы это слышала только я: "Я тебе этого не прощу." И безмятежно начал собирать свои учебники. Я все еще сидела на месте не в силах шевельнуться от таких слов. Я оказалась в неком трансе, пока он снова не обратился ко мне, протягивая свою руку: "Верни мне мои учебники и не трогай их больше никогда." Я быстро отдала их ему, и резко встав с поклоном, прокричала на весь класс:"Пожалуйста, прости меня!" Услышав это, он спокойно сел на свое место и с раздражением отвернулся от меня. - Кото, тебе не стоит об этом переживать. Рё простил тебя. Иди, садись на свое новое место,- сказала мне учительница. Я, покраснев от стыда, быстро села на свое место. В тот день на перемене ко мне подошла девочка, она смущенно смотрела в сторону и наконец сказала: - Меня зовут Момо, я хотела спросить у тебя кое-что…Что сказал тебе Рё-кун сегодня утром? Я видела, он прошептал тебе что-то на ухо…- очень тихо сказав это, она покраснела и уставилась на пол. Момо выглядела совсем ребенком: милые большие глаза, длинные черные волосы, заплетенные в косичку, красивый розовый бантик и светлая нежная кожа. Она была очень милой, и я невольно смутилась. - А, это… нет, ничего необычного…- ответила я ей. Она была не удовлетворена таким ответом и, надув губки, убежала на свое место. Рё, который утром оскорбил меня, всячески игнорировал мое существование. Он, казалось, и вовсе забыл про утренний инцидент: к нему подходили его друзья, и они весело смеясь, отправлялись обедать, он с безумной улыбкой бегал за своим товарищем и с такой же улыбкой убегал от него. Ему было все равно, тогда как я все время думала о нем. Рё был худощав телосложением, у него резко выступали скулы, его волосы были русыми и казались очень мягкими. У него была добродушная и открытая улыбка и светло-серые глаза. Он был хулиганом, неуступчивым, непослушным задирой. Всегда побеждал в спортивных соревнованиях и никогда не признавал поражений. В классе он был вторым по успеваемости, отставал только от Макото. Макото был полной противоположностью Рё. Вечно молчал, казался отстраненным и одиноким. Всегда хмурил свои брови и никогда не заливался задиристым смехом. Макото не стремился быть первым во всем, наверное, ему на это глубоко наплевать. Однажды, на уроке рисования, он подошел ко мне сзади и безразлично сказал мне: - Красиво. Я изумилась его поступком и смущенно ответила ему: -Спасибо, я дома частенько рисую, когда остаюсь одна. - Наверное, ты всегда остаешься одна,- равнодушно сказал он. Я печально покачала головой, давая утвердительный ответ. - Можно я буду приходить к тебе домой? – внезапно спросил он меня. Я в недоумении посмотрела на него, но его лицо выглядело безучастным и непроницаемым. - Конечно, тетя Мей …- тут я запнулась и продолжила,- тете Мей все равно, она не приходит ночевать уже вторые сутки.- Он посмотрел на меня своими большими глазами и сказал: - Сегодня,- и отвернувшись, пошел дальше. Я никогда не знала, что творится в голове у людей. Каждый человек был для меня загадкой, я не могла найти причину того или иного поступка. Меня никогда не покидало такое чувство, будто между мной и людьми стоит огромная стена непонимания. Несмотря на это, мы с Макото быстро подружились. Макото оказался очень общительным и ранимым ребенком. Однажды, когда он пришел ко мне домой, он выглядел подавленным и огорченным. На мои вопросы он отвечал уклончиво. Я перестала его доставать, но между нами возникла огромная стена, за которой Макото не хотел открываться. Я чувствовала, его что-то тревожило и, казалось, он сдерживал свои слезы. В один момент он не удержался и сел на пол, уперся лицом в колени, и громко заплакал. Я растерянно стояла над ним, нервно теребя кончики своих волос. Он продолжал плакать, я впервые увидела его таким несчастным . Я села перед ним и обхватила его тело руками, мне было больно смотреть на его страдания, я обняла его со всей силы, пытаясь успокоить. Постепенно его всхлипы прекратились, и он сказал: - Спасибо, Кото, мне полегчало, – он уткнулся ко мне лицом,- ты такая теплая, не отпускай меня,- он нежно обнял меня за талию и прижался ко мне еще сильней,- я должен рассказать тебе. Я живу с родителями, которые не любят друг друга. Мой отец крупный политический деятель. Моя мать оперная певица. Я никогда не знал, почему они решили жить вместе, превращая свою жизнь в ад. Мои родители часто не видятся друг с другом, избегают друг друга, поэтому часто не ночуют дома. Я рос уединенным мальчиком, окруженным тысячами безликих слуг. Я любил своих родителей, поэтому желал, чтобы они были семьей: вместе обедали, смеялись, дорожили друг другом, трепетно волновались друг о друге. Я никогда не видел их вместе, они спали в отдельных комнатах и не общались. Мой отец он…он изменил матери. Он был с другой женщиной… заставлял ее стонать и кричать от наслаждения. Я увидел их и заплакал. Их обнаженные тела неестественно двигались и сливались в одном месте, женщина неистово кричала в агонии, мой отец рычал, словно дикое животное… Он увидел меня и остановился, женщина безжизненно повисла на его руках. Я испугался и убежал. И вот я здесь перед тобой, весь заплаканный и жалкий. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, поэтому продолжим сидеть так, обнявшись, пока мои слезы не высохнут у меня на глазах.- Этими словами он закончил свой рассказ. Я сидела и не в силах остановиться, заплакала вместе с ним. Он ослабил свое объятие и посмотрел мне в глаза, я неловко устремила свои мокрые глаза на Макото. Он, взяв обеими руками мое лицо, придвинул его к себе и нежно поцеловал меня в губы. Наши губы, мокрые от слез, слились в одном поцелуе. Макото обнял меня за плечи и углубил поцелуй, его язык беспорядочно хозяйничал у меня во рту, мне оставалось лишь неумело отвечать ему на поцелуй. Макото остановился и сказал: - Кото, будь моей женой.