Рок-концерт Сириуса Блэка

«Я не вернусь», — Так говорил когда-то, И туман глотал мои слова И превращал их в воду.

      Эта ночь была до неприличия звездной. Впервые за эти двенадцать, а может и все тринадцать лет она видела такую серебристую россыпь на темном полотне ночных небес. Эти далекие точки словно решили наверстать все пропущенные годы, и их свет делал эту ночь самой светлой из всех. Она помнила другую такую ночь, когда впервые столкнулась с тем, кто перевернул всю ее жизнь.       Это было летом перед ее последним годом обучения в Хогвартсе. Она столкнулась с ним на рок-концерте совершенно случайно, а он узнал в ней свою однокурсницу и с задорной улыбкой одним своим веселым с хитрым прищуром взглядом предложил ей остаться рядом. И она просто согласилась, потому что мозг дурманил алкоголь и выкуренная сигарета. После окончания концерта они долго гуляли по ночному Лондону, горланя песни. А потом он предложил ей прокатиться на своем мотоцикле…       Та ночь была светлой, яркой настолько, что даже воспоминания о ней не потускнели до сих пор, пусть их и омрачило расставание. Но ведь она знала, на что идет. Знала, что он не останется рядом навсегда. Любовь к кому-то не для Сириуса Блэка, влюбленного в свободу. Но зачем же тогда она каждую такую ночь обещала ему, что ни за что не потеряет его звезду в этом серебряном небе? «Я не вернусь!» — твердо и уверенно сказал он, но почему-то следующим летом они вновь столкнулись на рок-концерте. И лишь звезды слышали снова те слова. Она им больше не верила…       — С каких пор ты разлюбила рок? — хрипло спросил ее мужской голос, раздавшийся позади.

Я всё отдам За продолжение пути, Оставлю позади Свою беспечную свободу. Не потерять бы в серебре Её одну… Заветную.

      Она медленно обернулась и тихо выдохнула. Он стоял в нескольких шагах от нее. Ненормально худой, в грязной серой мантии, висящей на нем мешком. Черные свалявшиеся волосы отрасли ниже плеч и некрасиво падали на его истощенное, воскового цвета лицо. И даже когда-то горящие жаждой жизни серые глаза потускнели, но на самом дне еще можно было заметить упрямый и насмешливый взгляд того двадцатилетнего парня, которого она видела в последний раз так давно.       — Жутко выглядишь, — тихо произнесла она, потянувшись за волшебной палочкой. — Зачем ты пришел? — чувствуя проскользнувшую в голосе панику, почти шепотом спросила женщина.       — Очевидно, убить тебя. Я ведь сумасшедший маньяк, — медленно двинувшись к ней, развязно ухмыльнулся он. — Боишься меня? — Ей на мгновение послышалось за всей этой наглостью и насмешкой что-то похожее на тоску и затаенную боль. Может, именно этими чувствами были затуманены его глаза?       — Нет, мне тебя жаль, — вздохнула она, отвернувшись от собеседника.       — Почему? — Вопрос прозвучал почти над ее ухом, мужчина уже стоял в шаге от нее. Она буквально слышала его глубокое дыхание, которое сбивало мысли, не позволяя придумать достойный ответ.       — Потому что тебя лишили того, что ты так любил в своей жизни, — как можно ровнее произнесла женщина, чувствуя, как его пальцы расплетают ее косу, которую она так старательно и долго заплетала утром. — Тебя лишили свободы… Ты до сих пор ее лишен, хоть и сумел сбежать.       — Глупая девочка, — чуть-ли не урча, мягко протянул он. — Свобода не так важна, как возможность продолжить свой жизненный путь. — Он резко развернул ее к себе лицом, заглядывая в глаза. — Ты не потеряла ее? — Его губы тронула нежная улыбка, но она выглядела так, словно он сам не был уверен в том, что у него вообще может получиться улыбаться. Вместо ответа она лишь указала на самую яркую из всех звезд.       Должно быть, это глупо: чувствовать что-то к человеку, который постоянно уходит, который объявлен убийцей и осужден на пожизненное заключение. Но она даже сейчас не в состоянии воспротивиться ему и его, пусть помертвевшему, но все так же хитро прищуренному взгляду. Она просто не может позволить ему и дальше выглядеть таким грязным и худым. Действительно глупая девочка! Но он ведь не просто так вернулся именно к ней…

Не по себе От этой тихой и чужой зимы, С которой я на «ты». Нам не стерпеть друг друга.

      Ему повезло: ее дом стоял вблизи леса и деревенские жители старались держаться от него подальше. Кто-то из магов редко заглядывал к ней в гости, а этим летом у нее был отпуск. Вполне возможно, что он просто знал все это, поэтому и пришел, точнее прилетел к ней на гиппогрифе. Они мало разговаривали, потому что никогда раньше не проводили так много времени в компании друг друга. Всего лишь одна ночь, полная романтики и призрачной любви, испаряющейся на рассвете, как любая магия в магловских сказках.       — Зачем ты вернулся? — Она задавала ему этот вопрос снова и снова, но так и не услышала нужного ответа. Она не могла понять: нужный ей или ее чувствам, зачем-то оставшихся с прошлых лет. Сириус Блэк-подросток умел влюблять в себя, им восхищались все, и каждая мечтала стать той единственной, которую он не бросит, как остальных. Она на подобное никогда не рассчитывала и знала, когда снова и снова оставалась рядом с ним, что она ему не нужна. И все же, спустя столько лет он оказался именно в ее доме.       — На улице жарко, — как-то заметил он, наблюдая за проснувшимся солнцем. — В Азкабане даже летом холодно, словно там убежище зимы. Она всегда мне не нравилась, но пришлось научиться ладить с этой старухой. — Его губы изогнулись в какой-то слишком мрачной усмешке. Так происходило всегда, когда он вспоминал Азкабан, и от этого ей становилось не по себе. Возможно, эта зима просто навсегда поглотила его яркий и взрывной характер.       — Ты потерялся, Сириус, — вглядываясь в серебро звездного неба, шептала она, чувствуя на себе его усталый взгляд.

И до войны Мне не добраться никогда. Моя безумная звезда Ведёт меня по кругу. Не потерять бы в серебре Её одну… Заветную.

      То лето закончилось быстро, а за ним незаметно пролетел год. Она зачем-то продолжала с ним видеться, приходила в его дом, ставший штаб-квартирой Ордена Феникса, но сама в этот Орден не вступала. Все это было не для нее. Немногие вообще знали о том, что она появляется в особняке Блэков. Лишь Люпин иногда обменивался с ней вежливыми фразами, да Дамблдор верил, что ее компания поможет Сириусу, верил, что все дело в любви. А она не знала, в чем дело, но точно не в чувствах.       — И снова заперт, — очень часто бормотал Сириус, иногда прижимаясь губами к горлышку бутылки. Он пил не так уж и много, как считали многие. Пил только когда было совсем плохо, когда даже ей не удавалось как-нибудь его отвлечь. В такие моменты его стоило бояться, потому что боль и бессильная ярость слишком сильно ощущались, буквально затопляли комнату. Иногда она всерьез боялась захлебнуться его чувствами. А все от того, что все боялись пустить его на задание, дать возможность вдохнуть полной грудью. — До войны мне не пробраться мимо всей этой толпы, — криво усмехаясь, порой шутил он, но она лишь молча качала головой, не возражая и ничего не обещая.       — Тебе не кажется, что ты ходишь кругами? — в редкие минуты спокойствия спрашивала она, водя пальцами по его обнаженной груди.       — Мне иногда кажется, что звезды безумны, — невпопад отвечал он, разглядывая темный потолок. — Я хожу по кругу из-за своей звезды!       На этом разговор заканчивался, а безумная звезда продолжала нагло светить в окно. Может, ее просто невозможно потерять?..

А в облаках Застыл луны неверный свет, И в нём Перемешались города, и я Зову её несмело.

      Должно быть, он просто решил разорвать тот круг. В ту ночь небо было темным и беззвездным, только неровный свет от убывающей луны освещал города. Их было много, и все перемешались в этом холодном свете. Она никак не могла понять, где находится. Она была в каждом городе, в котором они когда-то повстречались на концерте. Оказалось, что их намного больше, чем она представляла. Но все всегда заканчивалось в одном месте… Но даже там не видно звезд, и ее робкий оклик ни одна из этих далеких точек не услышала. Наверное, Сириус был прав — звезды безумны.

Не потерять бы в серебре Её одну… Заветную.

      И снова ночное небо усыпано звездным серебром. Круглый диск луны неподвижно застыл в небе, словно немой страж. Странно, но только спустя годы после его смерти — такой же странной и запоминающейся, как и вся его жизнь, — она смогла понять, о чем именно он говорил. Дело не в звездах и их холодном мерцании. Дело в сером мире, однотипности людей, среди которых так сложно найти того единственного человека, который способен потягаться своей яркостью со звездами. Его в серебре не потерять, как и его звезду.       — Это Сириус, да, мам? — указывая на самую яркую звезду, спросил темноволосый мальчик. — Моя звезда!       — Твоя, Сириус, — улыбнувшись, кивнула она, не отводя взгляда от неба. — Заветная звезда…